Полная версия

Главная arrow Философия arrow К абсурдной свободе через революционную шизофрению (машинное бессознательное как предпосылка для "реинкарнации" экзистенциализма)

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ГДЕ-ТО МЕЖДУ ПСИХОЗОМ И ПРОКЛЯТИЕМ

Историко-философское поле организовано таким образом, что упомянув в рамках одного исследования имена Сартра, а затем Делёза и Гваттари, неминуемо сталкиваешься с двойным искушением. С одной стороны, возникает соблазн объявить, что экзистенциальная феноменология, несмотря на все свое новаторство, остается в плену предрассудков «репрессивной» формации бессознательного, отравлена паранойей, а потому и не может до конца расстаться с картезианским мыслящим субъектом и осознать все преимущества машинного способа существования, бесконечного шизофренического наслаждения. С другой, заняв противоположную позицию, вполне можно решить, что Делёз и Г ваттари создали очередную версию «метафизического материализма», который отвергает человеческую свободу, редуцируя все проявления субъективности к бесчеловечной машинной логике, к работе безличной структуры, определяемой режимом молекулярных, а значит - согласно терминологии Сартра, «экстериорных» взаимодействий.

Несмотря на внешнее противоречие, в историко-философском поле сохраняется устойчивое равновесие, - это незаметно достигается за счет его организации под знаком релятивизма. Ибо тезис о том, что каждая концепция может быть редуцирована к «точке зрения» ее разработчика, - по сути, релятивистский. А ведь это именно то, чтб принципиально невозможно сделать, - попеременно вставать на «позиции» Сартра и Делёза/Гваттари. Сама «точка зрения», «занимаемая позиция» - это не более чем призрак, обманка, а точнее попытка ввести субъективность там, где есть только имена. «Сартр», «Делёз», «Гваттари» - это как раз имена. На самом деле каждая концепция определяет изнутри собственный статус, в том числе и функцию собственного агента, «носителя», - и таким образом, субъективность вырабатывается в рамках самой концепции, исходя из ее содержания, а не прилагается к ней в виде «эмпирического индивида» с его авторским правом на любые высказывания «от первого лица». Напротив, именно этот самый «эмпирический индивид» практически полностью элиминируется в результате самого творческого акта, оставляя от себя только имя,- и все это ради того, чтобы существовала уникальная, трансиндивидуальная субъективность, созданная в рамках самой концепции: экзистенциальный герой или оператор шизо-потоков. Образно говоря, это именно у них нужно спрашивать, как будет структурировано концептуальное поле, а не реконструировать потенциальные мнения разработчиков, наблюдая за ситуацией со стороны, извне и обрекая себя тем самым на тоскливое релятивистское безразличие.

Что существует реально в данном случае- так это концепция- проект и концепция-машина, но не две равноценные концепции в гомогенном «историческом» пространстве. Напротив, нужно понять, как будет организовано само это пространство, если позволить им его самостоятельно формировать, - так ли оно однородно как кажется, ибо форма «проекта» и форма «машины» организуют его своими специфическими способами, тем самым пересекаются, сталкиваются и порождают непредсказуемые эффекты, переворачивая все с ног на голову. Вражда, экспансия, компромисс, ассимиляция, альянс, разложение, взрыв и проч. - что угодно, но только не сохранение собственных границ, не обоюдное доброжелательное безразличие, которое вполне могли бы демонстрировать друг к другу сами авторы. У концепций нет «общего знаменателя», нет ровной плоскости, на которой их можно обозревать, но это не отдаляет их, а напротив, дает шанс на получение неожиданных результатов, если вскрыть динамическую и гетерогенную структуру этого понятийного пространства.

Итак, не стоит поддаваться этому двойному искушению: надо решительно отвергнуть этот латентный релятивизм, объявляющий концепции равноценными и тем самым изолирующий их друг от друга, хотя все мерила ценности содержатся в самих концепциях. А потому следует убрать арбитражную функцию «историка философии» - пусть они выясняют отношения сами, без посредников. Один на один. Не нужно ничего выдумывать - конфликт и неминуемые компромиссы сами создадут нужный режим для их совместного функционирования.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>