Полная версия

Главная arrow Культурология arrow История мировой культуры. Часть II

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Основные каналы продуцирования субкультурной молодежи

Семья. Еще в 1956 году Ш. Эйзенштадт обратил внимание на то, что семья начинает утрачивать ведущую роль в процессе социализации, а ее функции частично перекрывают неформальные гомогенные возрастные группы, выступающие в качестве дополнительного «социал изатора» молодых.

Если раньше традиционный механизм социализации и формирования культурного опыта предполагал наличие устойчивых семейных связей через поколение - от бабушек и дедушек к их внукам, то впоследствии процессы урбанизации привели к вытеснению родственных отношений связями инструментального, временного и поверхностного характера, доминированию в обществе нуклеарного типа семьи. Следующим этапом в разрушении прежних механизмов трансляции опыта и становлении ситуации дефицита общения в семье стало ее последовательное отстранение от воспитания детей, наблюдаемое с 1990-х годов по настоящий момент.

Социальные функции семьи перенимаются иными институтами в силу того, что практически все ее члены оказываются насильно вытянутыми на арену рыночной экономики. Семья берет на себя уже не столько обязательства по воспитанию ребенка, сколько экономические обязательства перед ним.

В условиях стремительно изменяющихся реалий окружающего мира, ряд знаний и ценностей старшего поколения уже перестал быть актуальным для молодых. К тому же каждый молодой человек осуществляет активный поиск самого себя, происходит формирование его индивидуальной системы ценностей и жизненных приоритетов, а потому он скорее выберет самостоятельный поиск решения той или иной проблемы, нежели беспрекословно воспримет совет со стороны родителей даже при условии его адекватности. Для молодых людей прямое внешнее руководство и непосредственная регламентация деятельности «воспринимаются как ограничения на пути самопознания, саморазвития и самоутверждения»[1].

Наконец, следует отметить, что демографическая ситуация в современной России в целом характеризуется увеличением среднего возраста вступления в брак и материнства, ростом доли людей, никогда не заключавших брак и не имевших ни одного ребенка в течение всей жизни. В среде молодежи до 25 лет наблюдается снижение рождаемости (что, однако, в некоторой степени компенсируется увеличением рождаемости в более зрелом возрасте), причем наиболее быстро рождаемость в молодом возрасте снижается в крупных городах и высокоорганизованных регионах страны и связана с приоритетом карьерного роста у современной молодежи.

Молодежь в крупных российских городах обретает «двойную независимость»: с одной стороны, молодые люди все более и более выходят из под непосредственной опеки взрослых, но с другой - сами не спешат создавать семью и официально регистрировать отношения, тем самым не создавая круг индивидов, который бы находился в определенной зависимости уже от них. Феномен «двойной независимости» высвобождает время, которые молодые люди тратят непосредственно на себя, будь то работа или развлечения, что является одним из факторов, который может способствовать вступлению их в ряды субкультурной молодежи.

Высшее образование. Социологи на протяжении многих лет отмечают у молодежи сохранение установки на получение высшего образования. Учебные заведения, которым поручено быть важным звеном в процессе внесемейной социализации и инкультурации, на данный момент не всегда справляются с подобного рода задачами. В.А. Есаков полагает, что это будет

возможно только в том случае, если образовательная сфера будет ориентирована на реальные интересы и потребности подрастающего поколения, а досуг молодежи будет организован так, чтобы у нее существовала столь же реальная возможность применять полученные знания 82 и навыки на практике .

Пока же наблюдается рассогласование между профессиональными предпочтениями молодежи и потребностью работодателей в этих профессиях. При общей «рыночной» ориентации высшего образования, значительная часть молодежи учится только для того, чтобы получить «конвертируемый» диплом.

Для семей с низким уровнем доходов получение ребенком профессии, имеющей спрос на рынке труда, - одна из немногих возможностей преодолеть семейную бедность, однако отсутствие денег (например, для записи на платные курсы или занятия с репетитором) и связей в нужной сфере существенно затрудняют реализацию поставленной цели. Поэтому определенной части молодых людей приходится мириться с получением профессии в вузах попроще, тех, в которых родители могут использовать накопленный ранее социальный капитал, однако никаких гарантии высокой зарплаты или работы по специальности в дальнейшем, такая молодежь не имеет.

В современном российском обществе налицо аксиологический парадокс: образование является одновременно инструментальной и финальной ценностью. Тяга к образованию как к конечной ценности повсеместно осталась, причем для родителей с низким уровнем доходов оно является, по сути, единственным социальным достижением, которое они хотят передать детям, однако реально высшее образование (особенно «нерыночное») отнюдь не гарантирует обязательное получение индивидом высокого социального статуса и интеграции в общество на базе полученной профессии.

Кроме негласного разделения учебных заведений на престижные и «те, что попроще», в которых молодые люди порой учатся помимо своих устремлений и желания, существует еще одна немаловажная проблема. Так, практически полное отсутствие совместной трудовой, равно как и необязательность общественной деятельности в вузах, приводит к распаду академической группы на замкнутые микрогруппы, состоящие, как правило, из двух-трех человек.

*2Есаков В.А. Мегаполис и его культура (на примере Москвы). - М.: Альфа-М, 2008. С. 116-117.

Высокая степень изолированности молодых людей друг от друга ведет к неразвитости сети межличностных отношений. Наблюдается решительное неприятие попыток создания общих для группы традиций (в основном аналогов школьных - например, поздравления каждого члена группы с днем рождения с обязательным вручением подарка и ответным угощением со стороны получателя и т.д.). Низкая степень благополучия и удовлетворенности в межличностных отношениях, приводят к тому, что различные выездные практики, проводящиеся не с первого года обучения, становятся для некоторых студентов настоящей проблемой, в силу необходимости существовать бок о бок со своими сокурсниками столь длительный промежуток времени.

Иными словами, дезинтеграционные процессы пока преобладают в студенческой среде, хотя получает развитие и ряд компенсаторных механизмов, направленных на интеграцию - например, всплеск интереса к движению КВН, которое стало своеобразным преемником деятельности студенческих агитбригад[2]. Утрата значимости формальной группы как основного институционального социума, его низкая востребованность, компенсируются устойчивой переориентацией молодежи на неформальную микросреду, предоставляющую своим членам эмоционально насыщенное и комфортное общение, возможность быть понятым и принятым таким, какой ты есть.

Безработица и частичная занятость. Согласно данным Госкомстата РФ на 2015 г. 23% от общего числа безработных составляет молодежь в возрасте до 25 лет. Главная причина - развал целых отраслей и отдельных производств, которые традиционно обеспечивали молодых людей рабочими местами. Не менее интересен и общий для молодежных групп парадокс: зачастую не имея элементарных навыков зарабатывания денег, молодое поколение, однако, успешно осваивает существующие в современном российском обществе практики потребления, а высокая степень информированности и образованности молодежи в мегаполисах и крупных городах, формирует у нее высокие запросы в отношении общего качества жизни.

Частичная занятость далеко не всегда связана с работой по специальности, слабо способствует повышению квалификации, продвижению по карьерной лестнице, формированию ощущения у молодого человека, что он находится «при деле», самореализации, а ведь именно эти

мотивации трудовой деятельности идут у молодежи сразу после желания получать достаточную заработную плату. Безработица и частичная занятость в молодежной среде ведут к понижению ее профессионального статуса, маргинализации, блокировке официально санкционированных каналов, через которые происходит самовыражение и самореализация, а желаемый статус индивида резко не совпадает с действительным.

Степень участия (характер членства) индивида в субкультурных сообществах различна: от постоянного, функционального до случайного, событийного.

С одной стороны, вхождение в субкультуру возможно при соблюдении исключительно внешних атрибутов поведения и языка костюма, без глубокого разделения индивидом каких-либо идеологических установок. Очевидно, что принадлежность в таком случае будет непрочной, а главной ценностью - возможность «тусоваться»(доминируют эмоциональная и коммуникативная составляющие).

С другой стороны, возможна и другая тенденция, когда индивидуальной ценностью может стать полноправное длительное членство в той или иной субкультуре, возрастает значение ситуации личного выбора, самоопределения молодого человека.

Специфика культурного пространства современного мегаполиса заключается в том, что в нем представлены все функционирующие в данный период субкультурные сообщества в отличие от провинции (субкультуры представлены фрагментарно) или сельской местности (субкультуры, как правило, не представлены).

Как отмечает Д.В. Громов, в столице человек, «следующий необычным формам социального поведения и личностной самопрезентации, вызывает меньшее удивление, чем в провинции»[3]. Молодые люди в мегаполисе могут свободно входить в ту или другую тусовку, любые его действия относительно анонимны ввиду широты социальных связей. В сельской местности порядок поддерживается в силу факта, что все действия человека происходят на виду у соседей. Его обеспечивает внешний локус-контроль «дабы не осудили». «Что люди скажут» - действенный аргумент, регулирующий поведение человека. В силу высокой степени автономности людей в анонимном урбанистическом пространстве внешний локус-контроль максимально ослабевает (пример тому - культурное варварство в виде грязных подъездов).

Круг общения жителя мегаполиса составляет около 150 человек (включая родственников, друзей, коллег по работе), «к прочим же людям он относится отстранено и равнодушно», вследствие чего у людей, «приехавших из небольших населенных пунктов, такое позиционирование себя ведет к ощущению», что люди, к примеру, в Москве -«неприветливые», «это город, которому абсолютно всё равно, кто ты»[4].

  • [1] ^Шумская Л. И. Социально-психологические особенности личностного становления современных студентов // Социальные и ментальные тенденции современного российского общества. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. С. 122.
  • [2] ^Райкова И.Н. «Пока под нами сцена не дрогнет и не рухнет...»: творчество студенческих агитбригад 1970-1980-х гг. // Фольклор малых социальных групп: традиции и современность: Сборник статей. - М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2008. С. 213-224.
  • [3] ^Громов Д.В. Субкультуры большого города: единство непохожих // Молодежные субкультуры Москвы / Сост. Д.В. Громов, отв. ред. М.Ю. Мартынова. - М.: ИЭА РАН, 2009. С. 7.
  • [4] ^Громов Д.В. Субкультуры большого города: единство непохожих // Молодежные субкультуры Москвы / Сост. Д.В. Громов, отв. ред. М.Ю. Мартынова. - М.: ИЭА РАН, 2009. С. 9.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>