XVIII ВЕК. КУЛЬТУРА ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Общая характеристика эпохи

Ключевая характеристика культуры эпохи Просвещения - свет, причем не божественный, как в средневековье, но исходящий от разума. В человеке самой природой заложена разумная способность, которую он не сразу смог проявить, однако по мере того, как человек учится пользоваться своим умом, он переходит от сумерек к свету[1]. Постоянная полемика и борьба света с реальными или воображаемыми темными силами - идейная доминанта Просвещения.

Просвещение отличается активностью, критическим отношением к действительности в сочетании с программой переустройства мира по законам разума, поэтому культура ХУШвека философична и дидактична. Задача мыслительной деятельности - недоверие, проверка любых положений и тезисов, развенчание «предрассудков» и борьба с иллюзиями. Единственная надежная истина - критика абсолютно всех институтов общества. XVIII век поэтому нередко именуют веком критики.

Образ человека эпохи Просвещения

Естественный человек. Робинзон Крузо, живя в обществе, никогда не стал бы просвещенным человеком, если бы не оказался один на острове, где провел 28 лет. В романе Д. Свифт в миниатюре проигрывает процесс становления человеческой цивилизации на основе разумного начала. Человек на необитаемом острове непременно создаст культуру. История Р. Крузо -повествование о жизни человечества от первобытности до цивилизации.

Именно в XVIII веке сформируется понятие «цивилизация» как противопоставление варварству. По мысли просветителей, цивилизованная европейская современность противостоит варварству и невежеству прошлых эпох. Однако здесь и истоки весьма опасной позиции европоцентризма, когда в качестве единственного приоритета понимается европейский вариант развития культуры, а все остальные культурны необходимо «дотянуть», модернизировать до общеевропейской нормы.

«Порядочный человек». Образ порядочного человека в XVIII веке формируется сообразно представлениям светского общества. Издается множество учебников хорошего тона, где предписывается благовоспитанность в сочетании с внешним благообразием и остроумием, любезностью и почтением к дамам, скромностью и выдержкой.

Порядочный человек может быть раздираем страстями, но благовоспитанность заставляет его скрывать свои чувства. Во всем нужно руководствоваться правилом «золотой середины». «Блистать в обществе дано немногим, но большинство людей могут быть приятными» (Д. Свифт), поэтому человек XVIII века - это непременно джентльмен. Отточенность форм, изысканность и элегантность внешнего вида - таковы характеристики стиля рококо, пришедшего в XVIII веке на смену прекрасно-возвышенному, величественному стилю барокко.

Эпоха Просвещения ознаменована появлением атеизма. Атеизм перестает быть горьким и тревожным, развивается беззаботно радостный атеизм, прямой, лобовой, жесткий и «оскаленный». «Раздавите гадину» -таков призыв по отношению к католической церкви французского писателя-просветителя Вольтера (псевдоним Франсуа Мари Аруэ, 1694-1778) из его письма к философу и составителю «Энциклопедии» Жану ЛеронуД’Аламберу (1717-1783).

В XVIII веке католицизм распался на несколько враждовавших друг с другом деноминаций. Сохранялась пылкая консервативная «монашествующая» линия, полностью обращенная в прошлое, нетерпимая к новым наукам, новым социальным тенденциям и новому образу жизни. В Ватикане, королевстве Неаполитанском или Испании достаточно было высказаться против коррупции в кругах священнослужителей, чтобы попасть в тюрьму в качестве еретика. Для просветителей эти страны былой славы были островками стародавних порядков, варварской экзотики, современного 32 ничтожества .

С другой стороны, было и «новое францисканство», рожденное Контрреформацией - рекомендации простым и наивным образом верить в Бога, без ухищрений и тонкостей мысли. Но «вера простеца», «вера пахаря» не устраивала интеллектуалов парижских салонов.

С третьей стороны, возникла «модернизированная» католическая религиозность, которая была готова на компромиссы с принципами светской науки, либерализма, свободного и личного отношения к вере. При этом «новаторы и прогрессисты» религиозного лагеря подозревались в лицемерии, актерстве и сознательном притворстве.

Протестантизм также распался на множество течений. Некоторые из них предлагали утилитарный, обмирщенный подход к религии: в

32Якимович А.К. Новое время. Искусство и культура XVII - XVIII веков. - СПб.: Азбука-классика, 2004. С. 283.

англиканстве. к примеру. церковь превратилась в департамент 33 государственной власти' .

Умеренные предлагали отделить Церковь от государства, отстранить священнослужителей от дел власти. Самые рьяные бунтовщики предлагали запретить Церковь, конфисковать ее имущество. Французская революция реализовала эти требования, а затем Наполеон позволил Церкви существовать и далее с условием - знать свое место в государственном устройстве и исполнять служебные функции «духовной бюрократии».

Автопортрет художника в XVIII веке часто выполняет функцию манифеста, декларирующего художественную программу автора. У. Хогарт в «Автопортрете с собакой» изобразил себя в домашнем одеянии, без парика, в компании своего мопса Трампа. Для него гораздо важнее не официальный статус человека и знаки отличия, а его частный мир, индивидуальность и характер. Книги, изображенные на картине (произведения Шекспира, Свифта и Мильтона)указывают на приверженность художника английской литературе.

Д.Г. Левицкий изображает Прокофия Демидова на портрете в домашнем костюме, что говорит о неофициальном характере его деятельности. П. Демидов, действительно, не состоял на государственной службе, хотя имел чин действительного статского советника, который получил за широкую благотворительность и меценатство. Левой рукой П. Демидов опирается на лейку, рядом с которой находится раскрытая книга по ботанике и луковицы растений, олицетворяющие пользу просвещения. Правой рукой он указывает на цветущие растения и на здание опекаемого им Воспитательного дома, обитатели которого так же, как и цветы, нуждаются в заботе и уходе. Иными словами, человек способен творить общественное благо, обращаться к благородным, возвышенным занятиям, не занимая государственных постов.

Просветители считали, что задача искусства - истинное изображение действительности, а художественные произведения должны выносить приговор пороку и злу, поучать и побуждать к добродетели. Цель художника - не копирование натуры, а воплощение конкретных наблюдений в обобщенных идеальных образах.

Французский просветитель Дени Дидро высказался о картине Ж.-Б. Греза «Семья паралитика»: «Уже сам жанр по душе: это нравоучительная живопись. И так уже предостаточно и слишком долго в живописи смаковали сцены распутства и порока! Не должны ли мы теперь порадоваться, увидев,

^Якимович А.К. Новое время. Искусство и культура XVII - XVIII веков. - СПб.: Азбука-классика, 2004. С. 280-281.

что живопись наконец-то соревнуется с драматической поэзией, трогая, просвещая, и тем самым, исправляя нас, и призывая к добродетели».

Иными словами, сделать человека просвещенным, помочь раскрыть его разумную способность можно только посредством образования. В контексте культуры повседневности притягательной новинкой становится шкаф для книг, что связано с повышением престижа образования. В Германии появляется кабинет - шкаф с выдвижной доской для письма, где хранились бумаги и письменные принадлежности.

А в качестве одного из ключевых элементов системы образования просветители видели искусство - просвещающее, поучающее, назидающее, прививающее вкус к добродетелям, а не порокам.

Одиночество для людей XVII века - страшное наказание. В искусстве мы найдем следующие подтверждения: у Джона Мильтона Люцифер отпал от сонма ангелов и стал сатаной, Расин, рисуя преступного Нерона в «Британике» наказывает злодея одиночеством. В XVIII веке одиночество приобретает иной смысл: человеку свойственно стремление самоуединяться. И. Кант полагает, что «человек имеет склонность общаться с себе подобными, ибо в таком состоянии он больше чувствует себя человеком, то есть чувствует развитие своих природных задатков. Но ему также присуще сильное стремление самоуединяться»[2] .Для Р. Крузо одиночество - это и величайшее благо, и несчастье.

Француз Н. Шамфор отмечает: «В уединении мы счастливей, чем в обществе. И не потому ли, что наедине с собой мы думаем о предметах неодушевленных, а среди людей - о людях», «Одиночество так же необходимо разуму, как воздержание в еде - телу, и точно так же гибельно, 35 если оно слишком долго длится» *.

Дружба рациональная и дружба сентиментальная - два облика дружбы в культуре XVIII века.

Дружба понимается как чувство, контролируемое рассудком, а потому противопоставленное неконтролируемой любви. П. Гольбах высказывается о дружбе следующим образом: «Основой дружеской привязанности являются выгоды, которые друзья рассчитывают получить друг от друга. Лишите их этих выгод, и дружба перестанет существовать». Гельвеций отмечает, что «бывают друзья ради удовольствий, ради денег, ради интриг, ради ума», а основа дружбы - взаимный интерес. Дружба ради ума культивируется

просветителями. В дружбе подчеркивается приоритет взаимовыгодного обмена (разумный эгоизм).

В рамках сентиментализма культивируется мотив друзей в несчастье (усиление интимности в дружбе). В парных портретах XVIII века часто подчеркивается взаимосвязь - друзья заняты общим делом (чтение книги, музицирование), женщины держат друг друга за руки. Общность настроения изображаемых лиц подчеркивается ландшафтом.

Любовь в XVII веке рассматривается возвышенно, у трагиков нередко встречаются сюжеты, основанные на неразделенной любви, но в XVIII в. наблюдается катастрофический упадок нравственности в придворной среде. Аристократы живут в «золотой клетке» Версаля по принципу «после нас хоть потоп».

Герой дворянского общества - итальянский авантюрист Джованни Казанова. Собственное кредо он характеризует так: «Главнейшим делом моей жизни были чувственные наслаждения, более важного дела я не знал никогда». В почете любовные приключения, богатство, успех, фривольность.

Любовь понимается как чувственное наслаждение, а нагота женского тела превращается в утонченное пиршество для глаз. Культ прекрасной наготы, восходящей к греко-римской античности, в предыдущие эпохи сохраняет благородную сдержанность, но сейчас все более изощренную чувственность, вплоть до риска оказаться на грани бесстыдства.

Частная переписка проникнута эротизмом: «Итак, вы из тех женщин, при ком у мужчин лопается пояс! Отлично! И если вы еще и из тех, кто с радостью распускает собственный пояс, на что я позволил себе надеяться, то возможность свободно пообщаться с вами представляется более чем заманчивой; и я, который не отказался еще от наслаждения, что дарят движения тела, буду очень рад вступить с вами в самые близкие отношения, и да здравствует хореография!» (из переписки Бомарше с г-жой де Годвиль в начале их любовного романа)37.

Влечение к женщине как к объекту и источнику наслаждения порождает соответствующие культурные формы - прически, макияж, мушки, костюмы и драгоценности, формы поведения и речи, формы светского времяпровождения. Женское тело видоизменялось при помощи различных корсетов и фижмы, которые придавали ему очертания рокайльной арабески.

С феминизацией формы связано преобладание криволинейного над прямолинейным. S-образная линия воспринимается как идеал красоты в линии (Уильям Хогарт). Мягкие линии и изгибы доминируют в разных жанрах искусства. Образ мужчины - романтичный соблазнитель, а не брутальный защитник, собственно грань между мужчиной и женщиной сведена к минимуму. Стиль XVIII века «подходил хрупким, истощенным возбуждениями мозга людям; ведь только XVIII век сумел облечь женщину порочной атмосферой, придать контурам мебели форму ее прелестей, заимствуя для изгибов, для хитросплетений дерева и меди судороги ее . 38

наслаждения, завитки ее спазм!»

Эстетика повседневности XVIIlBeKa - эстетика нюансов и намеков. Герои портретной галереи XVIII века расположены к общению со зрителем и побуждают его к ответной реакции. Полуоборот, легкий жест, чуть заметное мимическое движение, полуулыбка, как бы затуманенный взгляд или влажный блеск в глазах - из подобных градаций сотканы образы представителей галантного века. Живописец ведет с моделью и зрителем игру, взаимопонимание в которой поддерживается языком намеков. Если в барокко ценилась репрезентативная цельность вещи, то теперь склонны наслаждаться оттенками милой вещицы

Стиль эпохи - не скучать, получать удовольствие от мелочей, поддерживать в себе любовное чувство: «Ваше сердце наполнено, но не потрясено. Вы озабочены, но не обеспокоены. Вы взволнованы, но не до отчаяния»[3] (Фонтенель «Галантные письма», 1701). Здесь также имеется в виду, что душевная жизнь хрупка и находится под угрозой. Любовь может превратиться в разрушительную силу, в чудовище. Но просвещенный ум всегда находит пути и средства, которые позволят ему избежать как чудовищ спящего разума, так и чудовищ разума проснувшегося, ибо неизвестно какое из них страшнее.

Для XVIII века характерны только изысканные, изящные чувства, в то время как век барокко включал в себя весь спектр эмоциональных чувств: начиная с радости и заканчивая трагедией.

Чертами эпохи становятся любопытство и вуаеризм (подглядывание). Вуаеризм - техника наблюдения: антиквар с любопытством изучает древности и курьезы, а влюбленный - предмет своей страсти. Атрибут вуаера - лорнет или лупа. В живописи, литературе, театре появляется множество любопытствующих персонажей, множество ситуаций, доступных только взгляду украдкой, причем сам художник и зритель нередко выступает как подглядывающий.

Для утонченной эротизированной восприимчивости в XVIII веке не хватает обычной словесной палитры - так появляются изощренные обозначения вроде «цвет бедра испуганной нимфы», а также цвет «опаловая безнадежность», цвет «брюшко блохи в приступе молочной лихорадки», «розовый-помпадур». О вкусе к неуловимым цветовым нюансам свидетельствует сам лексикон рококо, где эстетика цвета и эстетика формы тесно связана с эротикой.

Искусство XVIII века вырабатывает приемы изобразительности, сопоставимые с уменьшительно-ласкательными формами естественной речи. Сентиментальность, готовность умиляться малым сквозят в языке живописи, скульптуры.

Любовь-страсть переплетена с любовью-игрой, включающей всевозможные уловки, преследования, тайны, переписки, пepeoдeвaния.XVIII век - эпоха расцвета игрового начала. Всепроникающее игровое качество -один из определяющих признаков века.

Все, что попадает под влияние рококо, становится ненастоящим, скрывающим свою суть, возникает стремление казаться не тем, чем оно является на самом деле. Иллюзия рококо, требующая для понимания силу воображения, оказывается искусственным, как хорошо поставленный спектакль.

  • [1] ’’Мировая художественная культура: концепция, содержание и морфология мультимедийного комплекса для общеобразовательной школы. - СПб.: Астерион, 2004. С. 75.
  • [2] 0черки по истории мировой культуры. Учебное пособие / под ред. Т.Ф. Кузнецовой. -М.: Языки русской культуры, 1997. С. 265. 2 Там же. С. 265. 3 URL: http://www.epwr.ru/quotauthor/241/txt4.php (дата обращения - 01.02.2017). 30
  • [3] Жюисманс Ж.-Ш. Наоборот. - М.: Объединенный «Всесоюзный молодежный центр», Книжная редакция «Стиль», 1990. URL: http://www.belousenko.com/books/foreign/huysmans_naoborot.htm (дата обращения -31.01.2017). 2 Якимович А.К. Новое время. Искусство и культура XVII - XVIII веков. - СПб.: Азбука-классика, 2004. С. 300-301.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >