Особенности современного этапа развития науки. Перспективы научно-технического прогресса

В конце XX - начале XXI вв. развитие науки достигает нового этапа, обозначенного академиком В. С. Степиным как постнеклассическая наука. В качестве особенностей данного этапа можно выделить: междисциплинарный характер научных исследований, стремление к формированию общенаучной картины мира, интегрирующей достижения различных исследовательских областей, возросшее влияние социокультурных факторов (экономики, политики, идеологии и т. д.) на определение приоритетов и организацию научных исследований.

Тесное взаимодействие в современных условиях фундаментального и прикладного знания, комплексный характер исследования в целом способствуют разработке новых интегративных идей, составляющих фундаментальные основания современной науки.

В целом развитие науки характеризуется единством процессов интеграции и дифференциации. На современном этапе развития науки протекание этих процессов обусловливается такими чертами, как системность, междисциплинарность, необходимость мировоззренческого единства, и проявляется в увеличении количества научных дисциплин и исследовательских направлений. Дифференциация науки является необходимым условием углубления научного знания, его методологической спецификации. В ходе интеграции науки осуществляется преодоление разрыва между базисной составляющей науки и достижениями переднего края, который неизбежно возникает в условиях увеличения объема научно-технической информации.

В результате процесса дифференциации к XIX в. сформировалась дисциплинарная структура науки, обеспечившая предметное разграничение направлений исследования. Многообразие и целостность исследуемой реальности, коммуникативность познавательного опыта лежат в основе интеграционных процессов, что в современных условиях выразилось в формировании междисциплинарных исследовательских направлений.

Известный современный исследователь И. Т. Касавин выделил следующие типы когнитивных систем, характеризующие взаимодействие научных дисциплин[1]:

мультидисциплинарные системы знания, которые формируются на основе использования методов одной дисциплины для работы в другой дисциплине или их группе, при этом сохраняется предметная специфика дисциплин. Примерами таких мультидисциплинарных систем являются биофизика, физическая химия, геоботаника, социальная семиотика, общая теория социальной коммуникации и т. п. В таких системах сохраняются четкие границы между дисциплинами;

междисциплинарные системы, например, космические исследования, страноведение, науковедение, политология и др. В этом случае дисциплины активно взаимодействуют для создания целостного видения реальности, возникает предметное и методологическое единство, границы между дисциплинами размываются;

трансдисциплинарные системы претендуют на абсолютную универсальность, предметно-методологическое единство. Исследовательские направления в таких системах выходят за пределы конкретных дисциплин и используются в различных областях знания. К таким системам относятся теория систем, теория самоорганизации, теория информации, теория катастроф.

В середине XX в. в научной методологии сформировался системный подход. Системный подход направлен на исследование специфики сложноорганизованных объектов - систем. Первоначально системные идеи применялись к исследованию биологи

ческих объектов в плане установления взаимосвязей и соподчинения на каждом уровне биологической организации, взаимодействия организма и среды. Затем системные идеи нашли применение в психологии, теории знаковых систем, кибернетике, технике, управленческой деятельности и т. д.

Системный подход выступает в качестве междисциплинарного исследовательского направления, поскольку в рамках этого подхода разрабатываются методологические средства для изучения природных, социальных, технических и других объектов в качестве целостных систем во всем многообразии их структурно-функциональных характеристик. Использование системного подхода в современном исследовании позволяет реализовать задачу концептуального синтеза знания в условиях многообразия информации.

Л. А. Микешина определяет системный подход как общенаучную междисциплинарную и частнонаучную методологию, а также социальную практику, рассматривающую объекты как системы[2]. Система обладает рядом характеристик: взаимосвязь составляющих ее элементов, иерархичность, взаимодействие со средой. Эти особенности отличают систему от неорганизованных совокупностей. Методологическая составляющая системного подхода состоит в разработке способов описания и построения моделей систем, выявлении иерархической структуры системы, исследовании параметров ее взаимодействия со средой, соотношении свойств элементов и системы. Дискуссионным остается вопрос о том, имеет ли системный принцип онтологический или гносеологический характер: опираясь на философскую традицию рационализма, можно признавать объективный характер системности, но некоторые современные исследователи (У Матурана и Ф. Варела) рассматривают системность как результат рационального конструирования реальности самим познающим субъектом.

Развитие системного подхода происходит благодаря исследованию процессов самоорганизации в сложных открытых системах.

В 70-е гг. XX в. возникает теория самоорганизации - синергетика. Синергетика также понимается как «междисциплинарное направление, изучающее общие закономерности процессов перехода от хаоса к порядку и обратно (процессов самоорганизации и самопроизвольной дезорганизации) в открытых нелинейных системах физической, химической, биологической, экологической, социальной и другой природы»[3].

Г. Хакен рассматривал взаимосвязь между возникновением новых свойств системы на макроуровне и согласованным поведением элементов микроуровня в сложных системах на примере когерентного излучения лазера. И. Пригожин изучал процесс самоорганизации в неравновесных термодинамических системах, выражающийся в способности таких систем формировать структуры, упорядоченные во времени и пространстве. Данные структуры возникают вследствие интенсивной диссипации, т. е. увеличения энтропии в условиях внешней неустойчивости и неравновесности самой системы. Синергетический подход, разработанный И. Пригожиным, получил название «теории диссипативных структур».

Развитие нелинейной термодинамики расширило понимание второго закона термодинамики (закон возрастания энтропии) до выявления того обстоятельства, что возрастание энтропии вблизи состояния равновесия ведет не только к разрушению структурных связей системы, но и в открытых неравновесных системах способствует организации нового уровня упорядоченности. Такое понимание второго закона термодинамики позволяет устранить противоречие между идеей эволюционного развития как процесса нарастания упорядоченности и сложности и существованием энтропии как меры нарастания хаоса. Этот вывод имеет мировоззренческое значение и предполагает формирование новых методологических установок в науке. По этому поводу И. Пригожин писал: «Знаменитый закон возрастания энтропии описывает мир как непрестанно эволюционирующий от порядка к хаосу. Вместе с тем, как показывает биологическая или социальная эволюция, сложное

возникает из простого...Каким образом из хаоса может возникнуть структура?... Теперь нам известно, что неравновесность - поток вещества или энергии - может быть источником порядка»[4].

И. Пригожин обратил внимание и на другой фундаментальный вопрос: как соотнести обратимое, статичное описание мира в классической и квантовой физике и эволюционное, необратимое его понимание в термодинамике? Ответ на этот вопрос возможен при условии нового подхода к понятию «материи»: материя активна, порождает необратимые процессы, а необратимые процессы способствуют самоорганизации материи.

Системы, способные к самоорганизации, являются открытыми, сложными, неравновесными, нелинейными:

открытые системы взаимодействуют с внешней средой путем обмена веществом, энергией, информацией. Такая система способна удаляться от состояния равновесия в отличие от замкнутой системы, которая, в соответствии со вторым законом термодинамики, избежать теплового равновесия не может; сложные системы состоят из большого количества элементов (подсистем). Особенностями связи элементов системы определяется специфика ее структуры и функционирования. Разнообразие элементов позволяет системе гибко реагировать на изменение ситуации. Сложная система имеет многоуровневую организацию, иерархия системы определяет характер взаимодействия элементов. Сложные системы обладают эмер-джентными свойствами: система в целом проявляет такие качества, которые не присущи ее элементам по отдельности, т. е. свойства системы, зависят от свойств ее элементов, но не определяются ими полностью. Существование такой системы регулируется обратными связями: положительная обратная связь предполагает рост и увеличение сложности, отрицательная обратная связь - восстановление равновесия, возврат к прежнему состоянию;

неравновесность системы проявляется в способности, с одной стороны, порождать неоднородности, формировать структуры, с другой стороны, рассеивать неоднородности, деструкту-рировать систему. Эти противоположные тенденции характеризуют соотношение хаоса и порядка: если преобладает первая тенденция, то происходит самоорганизация, если вторая -то система превращается в хаос. В ситуации равнозначности обеих тенденций увеличивается значение флуктуаций;

нелинейность проявляется в прохождении системы через состояния неустойчивости, крайнего неравновесия, которые обозначаются как точки бифуркации. В этом состоянии система выбирает дальнейший вариант развития. Набор возможных вариантов развития задается уровнем сложности системы. В состоянии неустойчивости существенно возрастает роль флуктуаций (флуктуация - отклонение некоторых параметров системы от средних значений). Нелинейность также проявляется в изменении темпов развития, наличии закономерностей статистического характера, случайности, необратимости, пороговых состояний, приводящих к скачкообразным структурным изменениям.

Применительно к пониманию развития сложных неравновесных систем используются понятия «диссипативные структуры» и «аттрактор», что позволяет характеризовать процесс появления «порядка из хаоса» и исследовать нарастание сложности и упорядоченности в таких системах. Нелинейная термодинамика рассматривает не только структурный распад вблизи состояния теплового равновесия, но и возникновение новой структуры в открытой системе, далекой от равновесия.

Под диссипативными структурами понимаются упорядоченные структуры, возникающие в открытых неравновесных системах с фиксированными граничными условиями под влиянием внешних воздействий, когда параметры системы превышают некоторые критические значения. Примерами диссипативных структур являются ячейки Бенара, реакция Белоусова-Жаботинского, кольца Сатурна и т. д. Закономерность функционирования систем такого типа описана П. Гленсдорфом и И. Пригожиным, обосно вавшим «универсальный критерий эволюции»: скорость производства энтропии в неравновесной системе при заданных внешних условиях изменяется под влиянием термодинамических сил и стремится к нулю, вследствие чего возникают упорядоченные структуры[5].

Эволюция диссипативной системы определяется аттракторами, понимаемыми как состояния, при которых в результате изменения контрольных параметров система может приближаться или удаляться от равновесия. При наличии нескольких аттракторов возникает бифуркация или неравновесный фазовый переход, формируются диссипативные структуры, что ведет к качественному изменению свойств системы. Развитие системы может быть детерминированным в том случае, если новое состояние является единственным, а поведение системы предсказуемо на основании знания контрольных параметров. Возможность возникновения двух или более новых состояний системы в результате бифуркации делает процесс эволюции стохастическим, так как вблизи точки бифуркации количество и роль флуктуаций существенно возрастает, даже незначительная флуктуация способна подтолкнуть систему к выбору определенного состояния, другие состояния при этом реализованы не будут. Такая система способна к самоорганизации, спонтанному формированию упорядоченных структур, что приводит к возникновению «порядка из хаоса».

Свойствами самоорганизации обладают различные природные объекты: биологическая клетка, организм, популяция, биоценоз, биосфера, Вселенная. Саморганизующимися также являются и социальные системы. Выводы синергетики составляют основу для изучения самоорганизации на химическом, биологическом и социальном уровнях. Применительно к химической форме материи процессы самоорганизации изучаются таким разделом химического знания, как эволюционная химия, исследующая каталитический опыт живой природы, механизм молекулярного катализа, способы моделирования ферментов.

Теория самоорганизации химических систем выдвинута А. П. Руденко, где химическая эволюция понимается как саморазвитие открытых каталитических систем, существенным фактором которого выступают автокаталитические процессы. Эволюционным преимуществом в этом случае обладают системы с высокой каталитической активностью. В 70-е гг. XX в. теория самоорганизации стала применяться к проблеме происхождения жизни. М. Эйген разработал концепцию гиперциклов - нелинейных автокаталитических цепей, способствующих усложнению организации биологической системы.

В социально-гуманитарных науках выводы синергетики применяются для исследования социально-экономических кризисов, долгосрочного социального прогнозирования, возможностей коэволюции человека и природы и др. Основанием для применения методологии синергетики являются такие свойства экономических систем, как открытость, неравновесность, нелинейность, необратимость экономической эволюции и неоднозначность экономических целей[6].

На основе эволюционного учения и теории самоорганизации в науке конца XX в. сложился принцип универсального (глобального) эволюционизма. Разработка данного принципа позволяет устранить наметившееся в начале прошлого века теоретическое «несоответствие» между законом возрастания энтропии и эволюционными процессами в живой природе, а также рассмотреть эволюцию как универсальный процесс, происходящий и в живой, и в неживой природе. Объяснение эволюции на космологическом, геологическом, химическом, биологическом уровнях предполагает изучение способов самоорганизации, соответствующих каждому типу природных систем, что составляет самостоятельную исследовательскую задачу и задает направление научного поиска на современном этапе. Таким образом, концепция универсального эволюционизма опирается на знания, полученные конкретными научными дисциплинами, а также включает в себя философско-

мировоззренческие установки, что является основой для формирования научной картины мира.

Формирование новых мировоззренческих ориентиров в XX в. изменило традиционное представление о соотношении естественнонаучного и социально-гуманитарного знания. В философии В. Дильтея и неокантианстве развивается идея о несводимости друг к другу двух этих видов знания, вследствие их предметной и методологической специфики. Естествознание стремится к выявлению общих закономерностей, «науки о духе» - к исследованию индивидуального, уникального, особенного. Естествознание исследует причины, «науки о духе», постигает смысл, в первом случае осуществляется процедура объяснения, во-втором - понимания. Этим определяются методологические различия данных областей знания: естествознание использует генерализирующие методы, «науки о духе» - индивидуализирующие.

В современных условиях, при сохранении предметных и методологических различий, наметилась перспектива сближения указанных областей знания. В. А. Лекторский обращает внимание на использование общих методологических приемов в естественнонаучном и социальном исследовании: сегодня природные системы изучаются с точки зрения их исторической эволюции, а социальные системы - с использованием методов математической статистики и с применением обобщений генерализирующего характера относительно социальных явлений. В качестве объективной реальности рассматривается не только природная, но и социальная реальность со сложившейся институциональной структурой, менять которую по своему усмотрению исследователь не может. Проблема интерпретации присутствует не только в гуманитарных, но и в естественных науках, так как факты, используемые для обоснования гипотез, выступают как результат интерпретации. При изучении самоорганизующихся систем, как природных, так и социальных, однозначные прогнозы невозможны, поскольку системы такого типа развиваются под влиянием множества факторов, обусловливающих возможные сценарии развития, выявление которых составляет суть научного прогнозирования. Такие изменения, по мнению

В. А. Лекторского, выявляют сущностное единство наук о природе и наук о человеке[7].

В. С. Степин отмечает, что заданная неокантианской традицией установка на противопоставление естественнонаучного и социально-гуманитарного знания, обусловленная перенесением парадигмальных принципов естествознания в область социальных исследований, в процессе развития данных областей знания заменяется пониманием их единства. Это единство конституируется общностью идеала научного познания, взаимосвязью процедур объяснения и понимания в ходе исследования как природных, так и социальных процессов.

Не случайно оформление социально-гуманитарного знания в самостоятельную область исследования произошло в XIX в.: в это время в культуре техногенной цивилизации сложилось объектнопредметное отношение к человеку. Человек и социальные общности стали рассматриваться как объекты управления и преобразования. Первоначально при построении социальных теорий в качестве исследовательской программы использовались теоретические построения естествознания. Осмысление предметной и методологической специфики социально-гуманитарного знания завершилось формированием дисциплинарной организации последнего на рубеже XIX-XX вв. Сближение исследовательских стратегий естествознания и социально-гуманитарных наук происходит во второй половине XX в. в связи с исследованием сложных самоорганизующихся систем, многие из которых включают в себя человека и соразмерны его деятельности.

Трансформация научной рациональности на современном этапе проявляется в определенном расхождении результатов реальной научной деятельности и гуманистических стремлений науки как специфического способа освоения мира. Причина такой

ситуации может заключаться в том, что на каждом этапе развития культуры возникает определенное соотношение ценностей и целей как условия, обеспечивающего существование специфических способов деятельности.

Анализ соотношения целевых и ценностных компонентов в структуре рациональности, формирование на основе этого соотношения специфических типов ментальности, определяющих культурные особенности эпохи, осуществляется В. Г. Федотовой в статье «Рациональность как предпосылка и содержание модернизации общества»[8].

В. Г. Федотова отмечает наступление постсовременного этапа в развитии цивилизации, в пределах которого происходит очередная трансформация соотношения ценностей и целей, регулирующих человеческую деятельность. Эпоха модерна создала разрыв в этом отношении: деятельность имеет целе-рациональный характер, значимыми являются инструментальные ценности, предпочтение отдается знанию точных наук и технологий, а не мировоззренческому поиску и т. д. Особенность постсовременного этапа в развитии общества состоит в преодолении этого разрыва, в объединении ценностных и целевых характеристик деятельности.

Изучение ценностных составляющих научной деятельности становится особенно актуальным в настоящее время. Наука, по мнению В. С. Степина, вступила в постнеклассическую эпоху, ключевой характеристикой которой является исследование системных, эволюционирующих объектов. Особое место среди таких объектов занимают природные комплексы, в которые в качестве элемента включен человек (экологические системы, биосфера, информационные комплексы и т. д.). Исследование подобных объектов несвободно от ценностного, гуманистического контекста. В. С. Степин пишет об этом следующее: «С системами такого типа нельзя свободно экпериментировать. В процессе их исследования и практического освоения особую роль начинает

играть знание запретов на некоторые стратегии взаимодействия, потенциально содержащие в себе катастрофические последствия. В этой связи трансформируется идеал ценностно-нейтрального исследования»[9].

В этом случае становится необходимым взаимодополнение основных внутринаучных ценностей (В. С. Степин относит к таковым ценность истины и ценность новизны знания) и ценностей, имеющих социо-культурную, гуманистическую природу. Гуманистическая традиция в качестве основной ценности выделяет ценность личности человека, его свободы и достоинства. Специфика современного научного поиска состоит в необходимости соотнесения его результатов с гуманистическими ценностями и отказа от продолжения исследований в случае возникновения проблем этического характера.

Рост социальной значимости науки, увеличение ее технологических возможностей привели к постановке проблемы этической обусловленности научных исследований. Концепцию этоса науки, как совокупности ценностей и норм поведения, принятых в научном сообществе, в 40-е гг. XX в. разработал Р. К. Мертон. Данная модель включает четыре императива:

универсализм (независимость результатов исследования от личностных характеристик ученого);

коллективизм (научные достижения принадлежат всему научному сообществу, авторы научных открытий получают признание и уважение коллег);

незаинтересованность (основным мотивом деятельности ученого является стремление к истине, которое не должно подменяться интересами прагматического характера, не имеющими отношения к науке);

организованный скептицизм (критический анализ результатов научного исследования).

В условиях техногенной цивилизации конца XX в. наука ориентирована на решение прикладных задач, обеспечивающих взаимодействие с государством, бизнесом, политическими организациями. Вследствие этого возникает расхождение между традиционными нормами научной деятельности и социокультурными условиями, в которых осуществляется современное научное исследование. Ученый, прежде всего, несет ответственность за достоверность предлагаемого им обществу знания, вопросы практического использования результатов исследований, а также определения приоритетов научного поиска, зависят от нравственномировоззренческого выбора общества в целом. Огромная преобразующая сила, присущая современным технологиям, нуждается в осторожном и осмысленном применении, в такой ситуации научное исследование не может оставаться ценностно нейтральным.

Мировоззренческие аспекты взаимодействия человека и природы рассмотрены в философии русского космизма. Представители данного философского направления (В. И. Вернадский, А. Л. Чижевский, К. Э. Циолковский, Н. Н. Федоров и др.), предвосхищая разработку современного антропного принципа, обратились к исследованию опыта существования человека в Космосе. Идея антропокосмизма выражает необходимость восстановления естественной связи между человеком и природой, разрушенной в процессе рационального освоения мира. Систематическое единство мироздания открывается человеку в интуитивном прозрении, научные, рациональные средства играют существенную, но вспомогательную роль. Наука открывает возможность исследования Космоса, позволяет решать задачи общечеловеческого масштаба, преобразует планету. В этом случае с точки зрения философии космизма важно сохранить целостность мировосприятия и синтетический характер различных видов деятельности: духовной, научной, технической.

В философии русского космизма выражена идея системной организации природы, представленная в учении о биосфере, о биогеохимических круговоротах вещества и т. д., что способствовало развитию экологических исследований в дальнейшем. Рассматривая связь между человеком и Космосом как живое онтологическое единство, представители русского космизма задают ценностные ориентиры для научного и технического творчества.

Выдающимся русским мыслителем В. И. Вернадским разработано учение о биосфере как системе планетарного масштаба: «Жизнь рассматривается как случайное явление на Земле, а в связи с этим исчезает из нашего научного кругозора на каждом шагу проявляющееся влияние живого на ход земных процессов, не случайное развитие жизни на Земле и не случайное образование на поверхности планеты, на ее границе с космической средой, особой, охваченной жизнью оболочки - биосферы»[10]. Биосфера - это особая среда существования жизни, в формировании и развитии которой живые организмы играют важную роль. Распространение жизни имеет определенные границы, которые и являются границами биосферы:

атмосфера - газовая оболочка Земли, в которой жизнь распространена в пределах границы озонового слоя, поглощающего ультрафиолетовое излучение;

литосфера - твердая оболочка Земли, где распространение жизни обусловлено температурными параметрами. При возрастании температуры в земных недрах до 100 °C существование живого становится невозможным;

гидросфера - жидкая оболочка Земли, полностью заселенная живыми организмами. Здесь граница жизни пролегает ниже океанического дна, которое является продуктом деятельности живых организмов.

Живое вещество, по мнению В. И. Вернадского, является главным преобразующим фактором биосферы. Жизнь в биосфере поддерживается благодаря способности живых организмов поглощать солнечную энергию, трансформировать ее в энергию химических связей и передавать по трофическим цепям. В результате баланса между фотосинтезом и дыханием поддерживается постоянство газового состава биосферы. Живые организмы, обладая способностью накапливать определенные элементы окружающей среды, перераспределяют их в пределах биосферы. Поддержание раз

нообразия жизни в биосфере осуществляется благодаря способности живых организмов изменять степень окисления элементов и создавать биохимическое разнообразие. Кроме того, живые организмы способны разлагать и поглощать (продуценты) отмершее органическое вещество, что обеспечивает биогеохимический круговорот веществ в природе. Биогеохимический круговорот веществ является источником существования и развития биосферы и частью сложного космического процесса круговорота вещества и энергии.

В учении В. И. Вернадского биосфера на определенном этапе развития трансформируется в ноосферу, используя новую форму энергии, возникающую в результате жизнедеятельности общества. Это энергия, которая связана с психической деятельностью, с развитием мозга у высших живых организмов. Переход биосферы в ноосферу обеспечивается появлением разума. «Эта новая форма биогеохимической энергии, - писал В. И. Вернадский, - которую можно назвать энергией человеческой культуры или культурной биогеохимической энергией, является той формой биогеохимической энергии, которая создает в настоящее время ноосферу»[11]. Предел культурной биохимической энергии определяется возможностями биосферы. Именно этот вид энергии обеспечил человеку преимущественное, по сравнению с другими видами живых организмов, распространение на Земле. В современных условиях научная мысль стала явлением планетарного масштаба, что свидетельствует о способности человека преобразить облик Земли: меняется химический состав биосферы, создаются новые виды животных и растений, исследуется космос. Возросшие возможности человека требуют ответственного отношения к результатам его деятельности.

Поставленная в философии космизма проблема гармонизации природного и культурного сохраняет актуальность и в настоящее время. Эта проблема рассматривается новым исследовательским направлением, возникшим на стыке экологии и этики, - экологической этикой. Экологическая этика понимается как универсаль

ная этика человеческой деятельности, призванная обеспечить моральную регуляцию взаимодействия человека и природы[12].

Одним из основоположников экологической этики является О. Леопольд, выдвинувший идею о существовании двух оснований нравственного отношения человека к миру: 1) чувство времени, 2) чувство любви и сострадания к природе. Чувство времени предполагает признание нравственной ответственности перед будущими поколениями за результаты деятельности по освоению природы, предпринимаемой в настоящее время. Основанием любви к природе выступает нравственное совершенствование человека, которое позволит признать эстетическую ценность природы, преодолеть ограниченность антропоцентризма и гармонизировать отношения человека и природы.

Обеспечить моральную регуляцию взаимодействия человека и природы в рамках проекта экологической этики предполагается путем решения следующих задач:

теоретическое обоснование основных моральных регуляти-вов в отношении человека к природе;

разработка практических средств и технологий, обеспечивающих гуманное взаимодействие человека и природы;

формирование когнитивных предпосылок нравственного отношения человека к природе.

Другой представитель экологической этики Б. Калликот полагает, что истоки современного экологического кризиса коренятся в античном мировоззрении, связанном с разработкой идей атомизма. В атомистическом учении нарушена структурная целостность природы, что способствует технологизации отношения человека к ней. Культуры Востока избежали этой проблемы, сохраняя органическое единство природы и цивилизации. При построении модели экологической этики Б. Калликот предлагает использовать опыт Востока, прежде всего даосизма.

Особенностью современного этапа развития науки можно также считать опасность размывания научной рациональности. Существует значительный массив вненаучного знания, получаемого в процессе духовного поиска в искусстве, религии, философии, политике и др. Как отмечает В. С. Степин: «В проблеме соотношения научных и вненаучных знаний имеется особый аспект, который сегодня становится чрезвычайно актуальным при анализе взаимодействия науки и современного обыденного сознания, формируемого массовой культурой. Речь идет о возрождении под видом новых научных направлений различного рода псевдонаучных, эзотерических знаний, а зачастую просто шарлатанства»[13].

В этой связи необходимо четко определить характерные черты науки, принципиально отличающие ее от различных форм вненаучного познания. Различие между научным и вненаучным знанием определяется наличием в науке системы идеалов и норм, составляющих основу доказательства, обоснования, проверки, систематизации и т. д.

Смысловую структуру идеалов и норм в науке, по мысли В. С. Степина, составляет следующее:

фиксация предметной специфики исследования, различие в понимании идеалов научности естествознания и гуманитари-стики;

исследование идеалов и норм науки в историческом контексте, что предполагает сравнительный анализ научных смыслов в различные эпохи;

выделение «глубинного уровня смыслов», характеризующих науку с точки зрения того общего, что сохраняется, несмотря на смену эпох и дисциплинарные различия. Именно эти характеристики составляют специфику науки и делают ее отличной от вненаучного знания.

Вненаучное знание как таковое не несет в себе опасности для науки, поскольку выражает различные стороны постижения человеком мира (например, эмоциональную, интуитивную, мистиче

скую). Проблема возникает в том случае, если околонаучные концепции (парапсихология, биоэнергетика, уфология и т. д.) начинают претендовать на научный статус. Такая претензия обусловлена высоким авторитетом науки и ее особенной ролью в современной культуре. Наука оказывает существенное влияние на мировоззрение современного человека, что приводит к рационализации религиозных и мифологических воззрений. Вследствие этого возникают концепции на грани научного и вненаучного знания, претендующие на научность. Совокупность концепций такого рода получила название псевдонауки. Антинаучные концепции могут возникать и внутри науки, в том случае, если отдельные ученые начинают претендовать на радикальное изменение картины мира. Такая ситуация в науке является следствием либо корыстного интереса, либо заблуждения[14]. Существует также понятие паранауки, под которой понимаются различные идейно-теоретические течения, которые по проблематике и методологии близки научным исследованиям, но не являются наукой. Паранаучные исследования затрагивают проблемы, не рассматриваемые наукой вследствие недостаточности фактического материала, принципиальной невозможности применить к изучению паранаучных явлений научные методы. Осмысление специфики науки как сложного феномена познавательной деятельности и ориентация академического образования на фундаментальные научные концепции позволит науке сохранить собственную идентичность.

Результаты развития науки вызывают неоднозначную оценку общества. Диапазон таких оценок колеблется между признанием науки образцом теоретической деятельности и пессимистическими выводами относительно возможностей и достижений науки.

Сциентизм как идейное направление исходит из признания особой значимости научных достижений для общества и культуры. Научное знание рассматривается как самый совершенный способ осмысления мира, в качестве образца научного знания выделяются естественнонаучные теории и методы. Наука, будучи производительной силой, обеспечивает решение различных

социальных проблем. Научно-технический прогресс играет важную роль в общественном развитии. Наука формирует культурномировоззренческий контекст, позволяющий сделать общественную жизнь организованной и управляемой. При этом сторонники сциентизма уделяют недостаточное внимание проблемам, ставшим прямым следствием НТП.

Представители противоположного направления - антисциентизма - указывают на отрицательные последствия научно-технического прогресса, ограниченность познавательных возможностей науки, невозможность выразить многообразие действительности и духовного мира человека доступными науке средствами. В крайних формах антисциентизма содержится призыв к отказу от науки[15].

Сциентизм и антисциентизм являются крайними позициями, фиксирующими узловые пункты проблемы. Развитие науки действительно характеризуется как позитивными, так и негативными следствиями, но сама наука, будучи объектом изучения и регулирования со стороны общества, способна к гармоничному включению в мировоззренческий и культурный контекст эпохи.

Перспективы научно-технического прогресса на современном этапе связаны с развитием конвергентных технологий, к которым относятся нанотехнологии, биотехнологии, информационные и коммуникационные технологии, когнитивные науки. Данное явление получило название NBIC-конвергенции. Основу такой конвергенции составляют нанотехнологии, представляющие собой комплекс научно-технических дисциплин, ориентированных на междисциплинарное исследование и системное проектирование. В современных условиях изменяется способ формирования научно-технической дисциплины по сравнению с классической наукой. Традиционно научно-техническая дисциплина строилась на осно

ве базовой научной теории, на современном этапе единой базовой теории не существует, научно-техническая дисциплина, ориентированная на решение комплексных задач, развивается в проблемном поле, заданном достижениями различных дисциплин[16].

Ведущую роль в развитии конвергентных технологий играют нанотехнологии, проектирующие объекты атомно-молекулярного уровня, что в свою очередь требует аккумуляции достижений химии, биологии, информатики и т. д. и открывает большие перспективы для развития различных направлений научно-технической деятельности: электроники, информатики, медицины, фармакологии, технологий коммуникации, исследований искусственного интеллекта. Манипуляции с объектами атомно-молекулярного уровня открывают новые возможности для проведения фундаментальных научных исследований. Высокие технологии тем самым способствуют расширению исследовательского поля фундаментальной науки.

Формируется глубокая взаимосвязь между нано-, био- и информационными технологиями: возможность компьютерного моделирования исследуемых процессов, биологические инструменты для создания наноструктур (особые последовательности ДНК, позволяющие молекуле ДНК сворачиваться в двух- и трехмерные структуры различной конфигурации, перспектива синтеза белков, позволяющих осуществлять манипуляции на наноуровне), создание искусственных систем наноуровня, сходных по строению и функциям с природными (микроробот со жгутиком бактерии), использование наноинструментов для исследования мозга, совершенствование вычислительных устройств.

Данные тенденции свидетельствуют о принципиально новом этапе научно-технического прогресса, в ходе которого существенно расширяются возможности познания и преобразования мира, требующие переосмысления способов взаимодействия между природой и социумом. Перспектива тотального контроля над при

родными процессами способствует разрушению традиционных дихотомий между природным и культурным, живым и неживым, естественным и искусственным интеллектом. В такой ситуации особую актуальность приобретают проблемы, связанные с исследованием мировоззренческого, методологического и социокультурного контекстов развития науки.

  • [1] См.: Касавин И. Т. Междисциплинарное исследование: к понятию и типологии // Вопросы философии. 2010. № 4; с. 65.
  • [2] См.: Микешина Л. А. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования М.: Прогресс; Традиция; МПСИ: Флинта, 2005. С. 382.
  • [3] Князева Е. И., Курдюмов С. П. Основания синергетики: Синергетическое ми-ровидение. М.: ЛИБРОКОМ, 2010. С. 204.
  • [4] Пригожин И., Стенгере И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М.: Прогресс, 1986. С. 37. 2 Пригожин И., Стенгере И. Указ. соч. С. 38.
  • [5] См.: Гленсдорф П., Пригожин И. Термодинамическая теория. Структуры, устойчивости и флуктуации. М.: Мир, 1973. С. 109-112.
  • [6] См.: Пугачева Е. Г. Соловьенка К. Н. Самоорганизация социально-экономических систем: учеб, пособие. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003. С. 108-110.
  • [7] См.: Лекторский В. А. Возможна ли интеграция естественных наук и наук о человеке // Наука глазами гуманитария / под ред. В. А. Лекторского. М.: Прогресс-Традиция, 2005. С. 22. 2 См.: Степин В. С. Генезис социально-гуманитарных наук (философский и методологический аспекты) // Вопросы философии. 2004. № 10. С. 37-40.
  • [8] См.: Федотова В. Г. Рациональность как предпосылка и содержание модернизации общества // Исторические типы рациональности / отв. ред. В. А. Лекторский. Т. 1. М.: ИФРАН, 1995.
  • [9] Степин В. С. Эволюция этоса науки: от классической к постнеклассической рациональности // Этос науки / РАН. Ин-т философии; Ин-т истории естествознания и техники / отв. ред. Л. П. Киященко, Е. 3. Мирская. М.: Academia, 2008. С. 43.
  • [10] Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера. М.: Айрис-пресс, 2004. С. 32.
  • [11] Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера. С. 387.
  • [12] См.: Мишаткина Т. В., Барковская А. В., Богданчик Н. П. Экологическая этика и экология человека. Минск: МГЭУ им. А. Д. Сахарова, 2008. С. 14-15. 2 См.: Мишаткина Т. В., Барковская А. В., Богданчик Н. П. Экологическая этика и экология человека. С. 16.
  • [13] Степин В. С. Философия науки. Общие проблемы. М.: Гадарики, 2006. С. 374. 2 См.: Степин В. С. Философия науки. Общие проблемы. С. 374-375.
  • [14] См.: Степин В. С. Философия науки. Общие проблемы. С. 377-378.
  • [15] См.: Кохановский В. П., Золотухина Е. В., .Пешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б. Философия для аспирантов: учеб, пособие. Изд. 2-е. Ростов н/Д: Феникс, 2003. С. 79-82. 2 См.: Прайд В., Медведев Д. А. Феномен NBIC-конвергенции. Реальность и ожидания // Философские науки. 2008. № 1. С. 97-98.
  • [16] См.: Горохов В. Г. Проблема технонауки - связь науки и современных технологий // Философские науки. 2008. № 1. С. 48-49. 2 См.: Прайд В., Медведев Д. А. Феномен NBIC-конвергенции. Реальность и ожидания. С. 98-100.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >