Полная версия

Главная arrow Политология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Проблемы либеральной демократии и государства всеобщего благосостояния

Возникший на рубеже XIX-XX вв. социальный либерализм испытал существенное теоретическое влияние со стороны двух политических мыслителей-гегельянцев - Томаса Хилла Грина (1836-1882) и Дэвида Джорджа Ричи (1853-1903), обосновавших необходимость государственного вмешательства в экономику с целью обеспечения всеобщего блага, целостности общества и решения социальных проблем. Их аргументы были восприняты и развиты двумя самыми известными британскими социал-либералами - Леонардом Тре-лони Хобхаусом (1864-1929) и Джоном Аткинсоном. Гобсоном (1858-1940). Отталкиваясь от концепции общего блага Т. X. Грина, Л. Т. Хобхаус пересмотрел базовые либеральные принципы индивидуальной свободы и конкуренции в пользу понятий солидарности, сотрудничества и взаимопомощи. В работе «Либерализм» (1911) он утверждал, что доктрина конкуренции и свободного рынка, доминировавшая в классическом либерализме, основывалась на ложной атомистической концепции индивида, что выразилось в предпочтении «несоциальной свободы», несовместимой с общественным контролем. Этому он противопоставил «социальную свободу», основывающуюся на ограничении, моральной самодисциплине индивидов и развитии личности. Обеспечить такое развитие способно только «позитивное государство», берущее на себя, кроме традиционных задач обеспечения безопасности и правопорядка, функции интеллектуального и морального развития индивида, а также «обеспечение условий, при ко торых его граждане способны добиться своими собственными усилиями всего, необходимого для достижения ими полной гражданской эффективности» [Гобхаус, 2000, с. 145].

Не менее важные идеи в социальный либерализм привнес Дж. А. Гобсон. В работе «Социальные проблемы» (1901) он также отказывается от атомизма классического либерализма, следуя организмической концепции общества. Общество в его представлении обладает собственным бытием и собственными целями, поэтому оно может требовать и своих собственных прав. Органицизм в интерпретации Дж. А. Гобсона не означает приоритета и превосходства целого над частью, но целое (общество) есть условие для развития отдельных индивидов. В свою очередь, свобода и возможности саморазвития для индивидов обязательны для здоровья общественного организма. Поэтому бедность отдельного лица есть моральная проблема всего общества. Развивая эти идеи в работе «Кризис либерализма» (1909), Дж. А. Гобсон легитимизировал государственный интервенционизм и распределительную политику государства с целью стимулирования потребления и решения проблем социальной справедливости.

Идеи Л. Т. Хобхауса, Дж. А. Гобсона и других социальных либералов во многом предвосхитили взгляды основателя кейнсианского направления в экономической теории Джона Мейнарда Кейнса (1883-1946). Уже в статьях 1925-1926 гг. «Я - либерал?» и «Конец laissez fair» Дж. Кейнс отмежевался от индивидуализма и политики laissez faire классического либерализма, назвав их «старомодными» и не соответствующими современности [Кейнс, 2000, с. 299]. Поэтому в числе главных задач для нового либерализма Дж. Кейнс видел «переход от экономической анархии к такому строю, целью которого является контроль над экономическими силами и их ориентация на поддержку интересов социальной справедливости и стабильности» [там же, с. 302]. Экономический базис этих идей был развит в самой известной работе Дж. Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» (1936), положившей начало так называемой кейнсианской революции, под которой понимался подход к экономической политике, сосредоточившийся на управлении спросом с целью обеспечения занятости. В этой работе Дж. Кейнс обосновал необходимость исправления «дефектов и злоупотреблений» индивидуалистического капитализма с целью обеспечения личной свободы и свободы выбора как способа гарантировать выживание либеральных демократических институтов и ценностей, а также сохранение мира [Кейнс, 1978, с. 455].

Идеи британских социал-либералов не остались без внимания и в США. В 1935 г. увидела свет работа американского социального философа и педагога Джона Дьюи (1859-1952) «Либерализм и социальное действие», в которой автор актуализировал понятие общественной пользы как предоставления возможностей для самореализации каждому индивиду. Рассмотрев историю раннего либерализма, Дж. Дьюи констатирует его кризис, обусловленный неспособностью классических либералов сочетать свободу, индивидуализм и раскрепощение разума с решением проблем социальной организации как средства развития индивидуальных способностей. Единственным способом возродить либерализм, согласно Дж. Дьюи, было «радикализировать» его, т. е. осознать необходимость радикальных перемен в устройстве институтов: «Единственной возможной в наше время устойчивой формой социальной организации является та, при которой осуществляется совместный контроль над новыми силами производства и они используются в интересах реальной свободы и культурного развития индивидов, составляющих общество» [Дьюи, 2000, с. 362].

С 40-х и вплоть до конца 60-х гг. XX в. кейнсианство и социальный либерализм доминировали в экономической науке и политической практике многих европейских стран и США. Однако не все либералы столь благодушно восприняли рецепты социального либерализма. Целый ряд экономистов и политических теоретиков выступили против государственного интервенционизма, регулирования экономики и распределительной социальной политики. Это привело к возрождению

классического либерализма (Л. фон Мизес, Ф. фон Хайек, М. Фридман и др.).

В работе «Социализм. Экономический и социологический анализ» (1922) с резкой критикой антикапиталистических идей выступил Людвиг фон Мизес (1881-1973). Он показал нежизнеспособность социалистического планового хозяйства по причине отсутствия свободы ценообразования, в результате чего экономический расчет основывается не на объективных индикаторах - рыночных ценах, а на бюрократическом произволе. Следствием этого волюнтаризма, по Мизесу, становится «запланированный хаос». Однако объектом критики в этой и последующих работах («Либерализм» (1927), «Критика интервенционизма» (1929)) выступал не только социализм, но и государственный интервенционизм в целом. Тезис социального либерализма о «нелиберальности» капитализма Л. фон Мизес считал опасным заблуждением, настаивая на возрождении классического либерализма с его базовыми ценностями разделения труда, частной собственности и свободного рыночного обмена.

Идеи Л. фон Мизеса оказали существенное влияние на австрийско-американского экономиста и политического философа Фридриха Августа фон Хайека (1899-1992). В работе «Дорога к рабству» (1944) Хайек опроверг расхожее противопоставление фашизма и коммунизма, показав, что оба являются разновидностями социализма. В критике последнего Ф. фон Хайек во многом солидарен с Л. фон Мизесом, демонстрируя экономическую несостоятельность социализма по причине невозможности централизованного планирования на базе неполной информации. Не менее важное значение при планировании имеют непредвиденные последствия множества социальных действий. Нередко фон Хайеку приписывают вывод, что любые социалистические движения с необходимостью ведут к тоталитаризму. Однако, как пояснял сам автор, суть проблемы заключается в другом: «...непредвиденные, но неизбежные последствия социалистического планирования создают состояние дел, при котором, если мы будем продол-248

жать эту политику, тоталитарные силы возьмут верх» [Хайек, 2005, с. 23]. Таким образом, острие критики в «Дороге к рабству» направлено и против популярных в то время в Великобритании социалистических идей по вопросам экономической политики, проникших в консерватизм и либерализм, и против государственного вмешательства в экономику вообще. До конца жизни Ф. фон Хайек оставался убежденным сторонником классических либеральных принципов ограниченного правительства, верховенства закона, частной собственности и экономической свободы.

Массовое общество, элиты и проблемы демократии. Другой проблемой, с которой столкнулся либерализм на рубеже XIX-XX вв., стало омассовление общества и сопряженные с этим процессы трансформации институтов либеральной демократии. Психологические аспекты этого феномена были исследованы в 90-х гг. XIX в. в работах «Психология толп» (1895) Гюстава Лебона (1841-1931), «Мнение и толпа» (1892) Габриеля Тарда (1843-1904), «Преступная толпа» (1892) Сципиона Сигеле (1868-1913) и др. Поведение масс, с точки зрения данного подхода, мотивируется страстями и потому описывалось исследователями в терминах патологии и связывалось с различными моральными и социальными девиациями. В 1921 г. Зигмунд Фрейд (1856-1939) продолжил обозначенную традицию, опубликовав работу «Психология масс и анализ человеческого “Я”», в которой применил психоаналитическое понятие «либидо» для объяснения вождизма: в феномене массы он увидел архаическую «вновь ожившую первобытную орду», а привязанность к вождю обосновывал тоской о неограниченной власти «первобытного отца». О политических последствиях «полного захвата массами общественной власти» писал испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет (1883-1955) в вышедшей в 1929 г. книге «Восстание масс» [Орте-га-и-Гассет, 2002, с. 15], доказывая, что массовая «гипердемократия», перераспределяющая власть в пользу заурядного, безответственного и иррационального большинства, результатом будет иметь полное огосударствление жизни, которое

X. Ортега-и-Гассет считал «наихудшей из опасностей» для европейской цивилизации.

Таким образом, «вторжение» масс в политику, породившее массовые движения и перераспределение власти в обществе, первоначально воспринималось как непосредственная угроза либеральной демократии. Осознание этой угрозы актуализировало цикл исследований роли элит и их влияния на демократический процесс, что на рубеже XIX-XX вв. нашло отражение в теории элит двух итальянских социологов и политических мыслителей Гаэтано Моски (1858-1941) и Вилъфредо Парето (1848-1923). В работе «Элементы политической науки» (1896) Г. Моска пришел к выводу, что власть в обществе всегда находится в руках «правящего класса» - организованного меньшинства, обладающего специфическими способностями, которые варьируются в зависимости от исторической эпохи, - военной доблестью, богатством или священством. В структуре и динамике «правящего класса» Г. Моска выделил две разнонаправленных тенденции: аристократическую, выражающуюся в стремлении передать власть потомкам на правах наследования, и демократическую, характеризующуюся обновлением властных структур выходцами из «управляемого класса». Третьим способом обновления элиты Г. Моска считал «кооптацию» - прямое назначение новых лиц в «правящий класс». Развивая идеи Г. Моски, В. Парето в «Трактате по общей социологии» (1916) предложил концепцию «циркуляции элит». Он исходил из идеи неравномерности распределения способностей среди людей: индивидов, обладающих способностью к управлению, В. Парето назвал «элитой» (от фр. elite -«лучший, избранный») и считал, что движущей силой общественного развития является бесконечный процесс борьбы за власть двух типов элит - «лис», склонных к хитрости и обману, и «львов», предпочитающих насилие. Эти исследования были продолжены немецко-итальянским социологом Робертом Михельсом. (1876-1936), сформулировавшим в работе «Социология политической партии в условиях демократии» (1911) «железный закон олигархии», заложен ный в природе социальной организации. В рамках массовой демократии большие шансы добиться власти имеют те группы, которые обеспечат себе наибольшую поддержку со стороны организованных масс. Условием этой организации является возникновение властной иерархии с постоянно действующим бюрократическим аппаратом. Профессиональный аппарат образует закрытый внутренний круг, противопоставляет себя рядовым членам и подменяет первоначальные политические цели инструментальными целями сохранения самой организации. Стремление аппарата закрепить власть в своих руках приводит ко все большему разрыву между интересами его лидеров и интересами рядовых членов организации. В результате образуется олигархия. Общий вывод Р. Михельса пессимистичен: по мере развития организации демократия приходит в упадок.

Менее скептично в отношении организационных аспектов массовой демократии был настроен немецкий социолог Макс Вебер (1864-1921). В работах «Парламент и правительство в новой Германии» (1918), «Хозяйство и общество» (1921) и др. М. Вебер соглашался с исследователями психологии масс в том, что «наипервейшая государственно-политическая опасность массовой демократии заключается в возможности подавляющего преобладания эмоциональных элементов в политике» [Вебер, 2003, с. 243]. Масса иррациональна, пассивна и легко подвергается влиянию демагогов. Результатом деятельности масс может быть только «демократия улицы», которая возникает в странах с безвластным парламентом при нехватке рационально организованных партий. Таким образом, «иррациональное господство улицы» преодолевается, по М. Веберу, политической организацией активности масс, а в роли таких организаций выступают профсоюзы, партии и т. д. В таком контексте и демократия понимается как механизм конкуренции партийных элит за поддержку со стороны масс и управление массами в их повседневной жизни с помощью рационально организованной бюрократии.

Изменение в формах организации участия масс в политике было отрефлексировано в новых теориях демократии. Идеи

М. Вебера были развиты австрийским и американским экономистом и политическим мыслителем Иозефом Шумпетером (1883-1950) в концепции элитарной демократии. В работе «Капитализм, социализм и демократия» (1942) он исходил из базовых законов конкуренции, действующих как в экономике, так и в политике. Политические силы в борьбе за власть вынуждены апеллировать к массовому избирателю, предлагая свои программы, а избиратель осуществляет выбор из предложенных альтернатив. В результате формируется правительство. Тем самым акцент переносится с электората на профессиональные элиты и лидеров, поскольку народу отводится лишь роль «принять или не принять тех или иных людей, которые должны им управлять» [Шумпетер, 1995, с. 372], а под демократией понимается «институциональное устройство для принятия политических решений, в котором индивиды приобретают власть принимать решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей» [там же, с. 355]. Экономический подход к демократии Й. Шумпетера впоследствии развивался такими экономистами и политологами, как К. Эрроу, Э. Даунс, Г. Беккер, Г. Таллок и др.

В ответ элитистским теориям Артуром Бентли (1870-1957), Гарольдом Джозефом Ласки (1893-1950), Робертом Аланом Далем (1915-2014) и др. была разработана концепция плюралистической демократии, в соответствии с которой политику определяют группы интересов и правящие элиты, но, в отличие от узкоэлитистских концепций, сторонники данной теории не отказывают народу в участии в управлении, полагаясь на децентрализацию политической власти. Развивая эти идеи, Р. А. Даль совместно с Чарльзом Линдбломом в 50-х гг. XX в. разработал оригинальную концепцию полиархии (от греч. TioXuap/ja - правление многих), т. е. политического режима, при котором «возможности публичного соперничества доступны значительной доле населения» [Даль, 2010, с. 235]. Для реализации полиархии необходимо выполнить ряд ключевых условий: конкурентность и открытость режима, децентрализация экономики и доступа к средствам при-252

нуждения и социально-экономическим санкциям, высокий уровень социально-экономического развития, низкий уровень неравенства, субкультурный плюрализм, слабое влияние иностранных держав, наличие убеждений политических активистов в легитимности институтов полиархии, в их эффективности в решении важнейших проблем, высокий уровень доверия и кооперации, возможность компромиссов. Таким образом, полиархия есть относительно (но не полностью) демократический режим, открытый для публичных дискуссий и обеспечивающий высокую степень политического участия [Даль, 2010, с. 14].

Не менее известной является концепция делиберативной (совещательной) демократии, сформулированная в 1980-х гг. немецким философом Юргеном. Хабермасом, (род. 1929). Ядром этой концепции является идея достижения консенсуса, отвечающего требованиям рациональности и демократической легитимности, посредством соответствующих процедур обсуждения. Естественным образом эта концепция критически направлена против элитистских моделей, устраняющих народ из сферы публичной политики по причине его «некомпетентности и иррациональности». В основе элитистской концепции демократии лежит инструментальное понимание рациональности, ориентированное на реализацию успеха. Этим обусловлено и предпочтение, отдаваемое элитам, которые более «профессиональны» в инструментальном смысле. Напротив, в представлении Ю. Хабермаса и его последователей более важное значение для политики имеет «коммуникативная рациональность», которая интерсубъективна, формируется «жизненным миром» участников взаимодействия и ориентирована на их взаимопонимание. В соответствии с этим и делиберативная демократия понимается как совокупность институтов, обеспечивающих всеобщую и публичную коммуникацию с целью достижения разумных результатов. «Делиберативная политика», по Ю. Хабермасу, должна учитывать «многообразие форм коммуникации, в которых совместная воля образуется не только на пути этического самосогласия, но и за счет уравновешивания интересов и достижения компромисса, за счет целерационального выбора средств, морального обоснования и проверки на юридическую связность» [Хабермас, 2001, с. 391].

Обсуждение обозначенных проблем политическими теоретиками продолжалось вплоть до конца XX в. и до сих пор не нашло своего завершения. В дискуссиях были сформулированы и другие модели демократии и демократизации (партиципаторная, консенсусная, минималистская, экономическая и др.). Таким образом, от критики иррациональности масс интерес политических теоретиков сместился к поиску оптимальной организации участия масс в политике посредством демократических институтов. Развивая идеи М. Вебера о том, что организованные партии есть ключевые институты, позволяющие решить проблемы демократии в массовом обществе, а также концепцию демократии как системы рекрутирования элит Й. Шумпетера, французский социолог Морис Дюверже (1917-2014) в книге «Политические партии» (1951) разработал теорию партий и партийных систем. М. Дюверже соглашается с Р. Михельсом в том, что «всякое правление олигархично, что неизбежно ведет к господству немногих лиц над массой» [Дюверже, 2000, с. 510]. Однако это не означает фатальной олигархизации любых массовых организаций. Напротив, партии, выполняющие функции формирования общественного мнения, политического рекрутирования и представительства, есть атрибут демократии. Демократии, по мысли М. Дюверже, угрожают не партии, а военный, религиозный и тоталитарный тип их организации. Из этого следует то важное значение, которое М. Дюверже придавал организационной структуре партий, системе членства и органам руководства. По этим критериям он выделил кадровые и массовые партии. Первые выражают политические интересы господствующих классов, ориентированы на победу на выборах, и основным их структурным элементом являются комитеты, главная функция которых заключается в проведении избирательных кампаний. Массовые партии появились с введени-254

ем всеобщего избирательного права; они ориентированы на формирование элит из народа, заинтересованы в привлечении новых членов, поэтому их базовыми элементами выступают секции или ячейки, ведущие агитацию. М. Дюверже одним из первых выявил взаимосвязь между партийной и избирательной системами.

Дискуссия о справедливости и эгалитарный либерализм. Расширение полномочий правительства, новые социальные программы и интервенционистская экономическая политика, санкционированные «новыми либералами» в Великобритании и США и воплощенные в «Новом курсе» Ф. Рузвельта, а затем и в других европейских государствах, основывались на утилитаристской методологии подсчета общей пользы: интересы каждого гражданина учитывались одинаково, и задачей правительства полагалось создание условий для того, чтобы прибыль победителей в сумме перевешивала совокупные потери проигравших. В 1970-х гг. этот утилитарный принцип подвергся критике со стороны некоторых либерально ориентированных политических философов, таких как Джон Ролз (1921-2002), Рональд Дворкин (1931-2013) и др., не ставивших под сомнение необходимость государственного вмешательства и перераспределения благ в обществе, но весьма критично воспринимавших утилитаристскую методологию этого распределения.

В работе «Теория справедливости» (1971) Дж. Ролз предложил контрактуалистскую альтернативу утилитаризму, которая основывает распределение на двух принципах справедливости: 1) все люди обладают равными правами на максимально большую совокупность равных основных свобод, совместимых с подобной схемой свобод для всех; 2) социальные и экономические неравенства должны быть устроены так, чтобы они были направлены к наибольшей выгоде наименее обеспеченных, а доступ к положениям и должностям был бы открыт для всех [Ролз, 1995, с. 66]. Утилитаристский принцип обоснования экономического распределения основывался на идее «равенства возможностей». Из этого принципа следовало, что неравенства в доходах и социальном положении допустимы, если были соблюдены правила конкуренции в их распределении. Дж. Ролз обратил внимание на то, что природные способности людей не равны, а распределение способностей от рождения никак не связано с заслугами, что приводит к несправедливости в распределении благ. Взамен Дж. Ролз предложил принцип различия: люди только тогда могут претендовать на большую долю в распределении, если это принесет пользу всем членам общества. Теория Дж. Ролза оказала огромное влияние на все последующее развитие политической мысли Западной Европы и США, вызвав бурное обсуждение и критику с самых разных политических позиций.

Либертарианство (libertarianism). Одной из таких значимых интеллектуальных реакций стала книга «Анархия, государство и утопия» (1974) американского политического философа Роберта Нозика (1938-2002). Р. Нозик предложил альтернативную ролзовской теорию справедливости, основанную на титулах собственности. При этом он исходил из трех ключевых принципов распределения: справедливость первичного присвоения; справедливость перехода титула собственности на имущество от одного индивида к другому; принцип исправления несправедливости [Нозик, 2008, с. 195]. Говоря иначе, Р. Нозик следует либертарианскому принципу справедливости распределения: оно справедливо, если возникает в результате либо первоначального приобретения, либо свободных обменов между людьми. Из этого вытекает важный вывод о недопустимости перераспределения со стороны правительства с помощью налогов. И действительно, Р. Нозик выступает за «ультраминимальное государство», которое позволяет себе вмешиваться в действия индивидов только в двух случаях: если эти действия нарушают свободу других и если индивиды сами добровольно передали государству часть своих естественных прав.

Коммунитаризм (communitarianism). Другой реакцией стал коммунитаризм (от англ, community - сообщество) - политическое движение и философия, утверждающие приори тет ценностей сообщества над либеральным индивидуализмом и тесно связанные с республиканизмом. Коммунитаризм как движение возник в 1980-х гг. и был возглавлен его бессменным интеллектуальным лидером - профессором Амитаем Этциони. В это же время, хотя и во многом независимо от практики этого движения, возникло коммунитаристское направление в англосаксонской политической философии, представленное трудами таких авторов, как М. Уолцер, А. Ма-кинтайр, М. Сэндел и Ч. Тейлор, положившее начало «спору между либералами и коммунитаристами», в центре которого находилось либеральное понимание индивидуальности, общества и рациональности.

Исходным импульсом для этой дискуссии послужила опубликованная в 1981 г. книга «После добродетели: исследования теории морали» шотландско-американского политического философа Аласдера Макинтайра (род. 1929). По мнению

А. Макинтайра, весь проект Просвещения, на котором основывалась политическая и моральная философия Нового времени, и прежде всего либерализм, был обречен. Рациональное обоснование норм морали, ориентированное на автономного морального субъекта, имело следствием не улучшение человеческой природы, а утрату оснований для моральных дискуссий, в результате чего в современном потребительском обществе развернулась масштабная манипуляция человеческими страстями. Концепцию А. Макинтайра иногда называют «революционным аристотелизмом», поскольку выход из сложившейся ситуации он видит в возрождении аристотелевской этики добродетелей.

Американский политический философ Майкл Сэндел (род. 1953) опубликовал в 1982 г. книгу «Либерализм и пределы справедливости», в которой подверг критике асоциальную и индивидуалистическую концепцию человеческой личности, положенную в основу теории справедливости Дж. Ролза и Р. Дворкина. Либеральный субъект изолирован от культурного контекста, социальных привязанностей и морального опыта. Подобная концепция, по мнению М. Сэндела, не про сто представляет собой карикатуру на реального человека, но и имеет негативные политические последствия для современных обществ.

Значительный вклад в дискуссию внесли Майкл Уолцер (род. 1935) и Чарльз Тейлор (род. 1931). В работе «Сферы справедливости: защита плюрализма и равенства» (1983) М. Уолцер показал, что претензии Дж. Ролза и других теоретиков на создание универсальной теории справедливости бессмысленны, поскольку представления о справедливости всегда контекстуальны для того или иного сообщества. Природа общего блага была исследована Ч. Тейлором в работе «Пересечение целей. Спор между либералами и коммунитаристами» (1989) и др. Представляя общее благо как недостижимое иным образом и являющееся важнейшим фактором кооперации, Тейлор выводит альтернативный либеральному республиканский проект социальной организации.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>