Вклад А. Дитона в развитие методологии и методов изучения качества и уровня жизни, бедности, неравенства и социального обеспечения

Нобелевская премия — безусловное признание вклада ученого в мировую науку. В 2015 г. премия по экономике вручена англо-американскому экономисту Ангусу Дитону. Формулировка награды звучит так: «За анализ проблем потребления, бедности и социального обеспечения». Западная экономическая наука все больше внимания обращает на проблему экономического неравенства, и вручение Нобелевской премии Дитону — один из показателей этой тенденции. Нобелевский комитет упоминает три главных достижения Ангуса Дитона: «почти идеальную модель спроса» (Almost Ideal Demand System), «парадокс Дитона», исследования потребительского поведения и неравенства. Предваряя изложение вклада А. Дитона в развитие науки, хотим сказать, что его исследования, на наш взгляд, носят комплексный характер. Они освещают широкий круг методологических и методических вопросов изучения качества и уровня жизни населения, а вопросы потребления, бедности и социального обеспечения стали центральными в его исследованиях.

Ангус Дитон получил степень доктора философии в Кэмбриждском университете, где в 1975 г. защитил диссертацию на тему «Модели потребительского спроса и их применимость для Великобритании». В 1976 г. Дитон получил должность профессора эконометрики в Бристольском университете. С 1983 г. и по настоящее время он профессор в Принстонском университете.

В 1980 г. Ангус Дитон совместно с Джоном Муэльбауэром создал «почти идеальную модель спроса», ставшую крайне популярной среди экономистов [Deaton, Muellbauer, 1980]. Ученые предложили систему моделирования спроса, в которой учитывались и агрегировались модели спроса отдельных потребителей с учетом разницы в их доходах и бюджетных ограничениях. Функция расходов потребителя оценивалась в зависимости от цен товаров, которые входят в его потребительскую корзину.

В 1987-1991 гг. Дитон создал модель для проверки гипотезы перманентного дохода, которую разрабатывали М. Фридман и Ф. Модильяни [Deaton, 1987; 1991]. Дитон проверил одно из ключевых положений гипотезы — о том, что люди часто занимают деньги под будущие высокие доходы. Он предположил, что если это утверждение верно, то колебания потребления должны быть больше колебаний доходов. Однако эмпирическая проверка показала, что это не так («парадокс Дитона»), следовательно, потребители далеко не всегда ведут себя так рационально, как предполагали разработчики гипотезы.

В 1989 г. Дитон провел исследование, посвященное дискриминации детей по гендерному признаку [Deaton, 1989]. Экономист разработал интересный метод. Дело в том, что рождение каждого следующего ребенка снижает благосостояние семьи, поскольку накладывает на домохозяйство необходимость обеспечивать еще одного человека. Дитон предложил исследовать степень замещения потребления товаров для взрослых (например, табак или алкоголь). Если при рождении девочек замещение потребления таких товаров будет меньше, чем при рождении мальчиков, следовательно, существует реальная экономическая дискриминация — домохозяйства экономят на обеспечении девочек. Однако, исследовав данные по Пакистану и Кот-д’Ивуару, Дитон пришел к выводу, что дискриминации нет.

В 2001-2010 гг. Дитон занимался проблемами неравенства, бедности и измерения качества и уровня жизни, в том числе анализируя данные Всемирного банка и Института Гэллапа [Deaton, 2001; 2005; 2008]. Результатом этих исследований стал уникальный авторский подход Дитона, который включает несколько методов измерения и оценки неравенства и бедности, в том числе макроэкономические, статистические и социологические методы. Книгу «Великий побег: здоровье, богатство и истоки неравенства», выпущенную в 2013 г., можно считать большим итоговым резюме этих исследований [Deaton, 2013].

Главная тема книги — неравенство и бедность, в том числе на глобальном уровне. Дитон утверждает, что глобальное неравенство, существующее сегодня, — продукт эпохи Модерна, в которой западные страны по своему социально-экономическому развитию намного опередили остальной мир. Но эта ситуация — отражение современной стадии развития капитализма, а не его неизбежная закономерность. В качестве аргумента Дитон указывает на то, что крупные развивающиеся страны, такие как Индия, Китай, Бразилия, сегодня переживают более динамичный экономический рост, чем западные страны. Таким образом, по мнению Дитона, развивающиеся страны успешно включаются в систему глобального капитализма.

Дитон подчеркивает, что неравенство и прогресс являются двумя сторонами развития капиталистической экономики. Поэтому, исследуя успехи капитализма, нельзя игнорировать историю неравенства различного характера. Дитон указывает, что существует множество точек зрения на неравенство: некоторые рассматривают его как стимул для людей достигать большего, другие — как препятствие на пути к более справедливому обществу.

Дитон задается вопросом: каким образом исследовать качество жизни, если в каждой стране существуют собственные стандарты и благосостояние всегда относительно? При ответе на этот вопрос он выделяет несколько методов анализа бедности и неравенства. Прежде всего, к таким методам ученый относит экономический критерий, а именно, анализ подушевого ВВП. Уровень подушевого ВВП позволяет делить страны на богатые и бедные, и эта методика успешно применяется многими исследователями.

Дитон, однако, приводит некоторые возражения, связанные с тем, что стандарты качества жизни относительны: в Демократической Республике Конго более половины населения живет менее чем на 1 доллар в день; в США в 2009 г. количество бедных составляло 14%, но понятие «бедный» означало жизнь на 15 долларов в день. В Индии, экономика которой по динамике догоняет американскую, около 25% населения живет на 1 доллар в день.

Дитон приводит данные службы социальных исследований Gallup Organization (Институт Гэллапа), согласно которым абсолютная величина подушевого ВВП не линейно соотносится с самооценкой социально-экономического положения респондентов. Так, жители Бразилии и Мексики по шкале от 1 до 10 (где 1 — «наихудший возможный уровень жизни», а 10 — «наилучший возможный уровень жизни») оценивают свое социально- экономическое положение на 6,5-7 баллов, как и жители Германии и Великобритании, подушевой ВВП которых в 3-4 раза превышает соответствующие показатели для стран Латинской Америки. Поэтому самооценка благосостояния всегда относительна. Люди, живущие за чертой бедности по западным стандартам качества жизни, могут оценивать собственное социально-экономическое положение как вполне сносное. Дитон пишет, что исследователи никогда с точностью не могут сказать, что именно имеют в виду респонденты, когда выбирают тот или иной ответ на вопрос о самооценке материального положения.

Дитон предлагает в качестве дополнительного критерия статистические и демографические данные. Он исследовал такие параметры здоровья общества, как продолжительность жизни, заболеваемость, рассматривал проблемы питания и курения и даже пишет об определенной взаимосвязи качества жизни и физического роста. Дитон обращается к истории прогресса здравоохранения. Он утверждает, что неравенство в здравоохранении заключается не только в продолжительности жизни, но и в уровне здоровья человека. Различия в качестве здоровья людей зеркально отражают качество жизни в целом.

Еще один инструмент исследования Дитона — самооценка уровня жизни и социально-психологического состояния. Исследуя соответствующие данные, он находит определенные зависимости между качеством жизни и самооценкой материального положения, как между качеством жизни и эмоциональным состоянием. Дитон утверждает, что только совмещение анализа макроэкономических данных (подушевой ВВП), статистических и демографических параметров (условия жизни, здоровье, смертность и т.п.), а также данных эмпирических социологических исследований (самооценка уровня жизни и эмоционального состояния) позволяет эффективно анализировать различные проявления неравенства и бедность и давать соответствующие рекомендации по корректировке тех или иных параметров.

Самооценка уровня жизни, по мнению Дитона, в сочетании с анализом социально-экономических показателей позволяет оценить некоторые аспекты качества жизни. Так, «Всемирное исследование ценностей» (World Value Survey) предоставляет распределения при ответах на вопросы о том, как часто семья респондента в течение последнего года оказывалась без еды, необходимой медицинской помощи, денежного дохода (V188, V190, V191); вопросы о самооценке состояния, характера занятости (V229, V230, V231, V232); вопрос

0 размере сбережений домохозяйства (V237); субъективной оценке социального положения и шкалы доходов респондента (V237, V238).

Что касается исследования психологического состояния и его взаимосвязи с материальным благосостоянием, то здесь Дитон предложил исследовать уровень счастья и использовать для этого в качестве эмпирической базы данные «Всемирного исследования ценностей» и Института Гэллапа [Deaton, 2008, 53-72].

Основной инструмент «Всемирного исследования ценностей» — вопрос об ощущении счастья (в анкете V10). Исследователи предлагают четырехчастную шкалу: «очень счастлив», «вполне счастлив», «не слишком счастлив», «совсем не счастлив». Основной вывод исследований, основанных на этих данных, заключается в том, что люди в богатых странах в среднем счастливее, чем в бедных, но, когда страна преодолевает определенную черту бедности, люди не становятся счастливее — корреляция между ощущением счастья и бедностью не линейна. Также с точки зрения оценки социально-психологического состояния людей определенный интерес представляют другие шкалы: удовлетворенность собственной жизнью (V23), (10-частная шкала, где 1 — «абсолютно не удовлетворен», 10 — «абсолютно удовлетворен»); а также удовлетворенность финансовым положением домохозяйства (V59) (10-частная шкала, где

1 — «абсолютно не удовлетворен», 10 — «абсолютно удовлетворен»).

Что касается Института Гэллапа, то психологическим проблемам посвящен проводящийся с 2012 г. мониторинг «Всемирное исследование счастья» (World Happiness Report), в котором исследуются данные по самооценке респондентами уровня удовлетворенности жизни по шкале от 1 до 10 (0 соответствует ответу «наихудший уровень жизни из возможных», а 10 — ответу «самый высокий уровень жизни из возможных»). Полученные в результате социологических опросов данные сопоставлены с переменными: подушевой ВВП, взвешенная средняя продолжительность жизни, специальный показатель социальной поддержки, восприятие коррупции, оценка уровня свободы принимать самостоятельные решения в жизни.

Разумеется, приводя данные исследований самооценки социально-экономического и психологического состояния, Дитон не предлагает отказываться от критерия материальной обеспеченности для измерения качества жизни. Однако его главная идея заключается в том, что нужно исследовать объективные экономические показатели в сочетании с демографическими, статистическими параметрами и результатами социологических исследований.

В качестве доказательства эффективности своего методологического подхода Дитон приводит данные по самооценке материального положения и подушевому ВВП. Последний он ранжирует и взвешивает относительно шкалы от 1 до 256. Взвешенные данные по подушевому ВВП линейно соотносятся с самооценкой материального положения, на основании чего Дитон делает вывод, что ВВП является одним из значимых критериев при определении качества жизни, если учитываются все особенности национальных экономик.

По мнению Дитона, подушевой ВВП не всегда позволяет успешно анализировать источники тех или иных проявлений неравенства. Так, проводя вторичную интерпретацию данных по уровню жизни в России и постсоветских странах, Дитон приходит к выводу, что продолжительность жизни в странах бывшего СССР намного ниже, чем можно было бы ожидать, учитывая их подушевой ВВП. Некоторые другие страны: Бангладеш, Вьетнам, Китай и др., — имея достаточно низкий подушевой ВВП (приблизительно в 3-5 раз меньше, чем в России), имеют в то же время аналогичный показатель продолжительности жизни. Поэтому он делает вывод, что в измерении качества жизни недостаточно данных о доходах, необходимы дополнительные критерии, объясняющие такие феномены.

Анализируя понятие бедности, Дитон отмечает, что оно не так просто, как может показаться на первый взгляд. По его словам, наиболее сложное решение при исследовании бедности — выбор ее критериев: кого считать бедным, а кого — нет. Для расчета бедности Дитон выделяет два метода: метод Оршански, основанный на вычислении затрат домохозяйств, и метод исследовательского центра Гэллапа, который для определения «черты бедности» проводит опросы общественного мнения. Дитон признается, что склоняется ко второму подходу, поскольку считает, что никто не может определить бедность лучше, чем сами члены общества, в котором живут бедные. Более того, Дитон предполагает, что раз помощь бедным формируется из налогов, которые платят граждане, то логично у самих граждан и спрашивать, кто именно нуждается в помощи, кого считать бедным.

Официально в США для расчета «черты бедности» принят рассчитанный в 1963 г. по методу

Оршански минимум 3 тыс. долл, для семьи из четырех человек. Дитон замечает, что с тех пор сумма пересчитывалась только с поправкой на инфляцию (в 2012 г. составила более 23 тыс. долл.), и задается вопросом, почему эту сумму не рассчитывают каждый год заново по процедуре Оршански. Его ответ на этот вопрос заключается в том, что расчет «черты бедности» в 1960-е годы был продиктован политической необходимостью и цифра 3 тыс. долл, оказалась самой удобной для политиков, собиравшихся бороться с бедностью.

Изменение «черты бедности» в соответствии только с инфляцией, по мнению Дитона, представляет собой формальный подход, не учитывающий разнообразные критерии принадлежности человека к слою бедных. «Черта бедности» индексируется каждый раз в соответствии с инфляцией так, словно с 1960-х годов существует неизменный набор продуктов питания, покупка которых определяет социально-экономическое положение человека. Дитон отмечает, что такой подход мог быть логичным для стран Азии и Африки, но в Америке бедность определяется уже не столько конкретной суммой дохода, сколько возможностью полноценно участвовать в жизни общества. Это ключевой тезис Дитона. По мнению Дитона, бедность — это далеко не только «отсутствие возможности купить стандартный набор продуктов». Экономист считает, что бедный — этот тот, кто не может вести достойный образ жизни, сравнимый с тем, который ведут окружающие его люди, соседи и друзья.

В своей логике определения понятия бедности Дитон исходит из определения абсолютной депривации, под которой он понимает невозможность жить сообразно социальным стандартам. Преодоление депривации, т.е. достижение в качестве жизни относительных социальных стандартов, принятых в обществе, требует материальных средств. Затрагивая проблему различных социальных условий и стандартов, Дитон приводит пример: в Индии в силу климата не так важны расходы на отопление и теплую одежду.

Дитон указывает, что чем быстрее социально- экономическое развитие общества, тем более комплексным должно быть определение бедности. Для развитых обществ, например в США, простые критерии («черта бедности» с фиксированной денежной суммой, пересчитываемой в соответствии с инфляцией каждый год) не подходят: слишком сложны социальные стандарты «нормальной» жизни. Дитон делает акцент на том, что изменение принятых в официальной статистике стандартов бедности представляется очень сложной задачей, поскольку на соответствующих показателях основана социальная политика государства, они определяют видение ситуации политиками и чиновниками.

Дитон считает, что «черта бедности» должна определяться демократически, т.е. с помощью широкого общественного обсуждения и консультаций. В качестве негативного примера он приводит практику установления «черты бедности» Всемирным банком «сверху», навязывания определенных стандартов правительствам без их широкого обсуждения.

Отдельно Дитон рассматривает проблему отсутствия или низкого качества данных, на основании которых возможно изучение бедности. Статистика далеко не всегда соответствует реальному положению дел, а информация, получаемая в ходе социологических исследований, недостаточно объективна. К тому же установление «черты бедности» всегда чревато определенными проблемами: существует огромное количество людей, уровень жизни которых незначительно выше или незначительно ниже «черты бедности». Поэтому любое ее изменение может сильно повлиять на официальную статистику.

Одна из важных проблем, затрагиваемых Дитоном, — как рынок труда влияет на неравенство. Рассматривая различные концепции распределения доходов, он приходит к выводу, что измерение неравенства не может быть успешно осуществлено моделями с одним параметром, например коэффициент Джини, или модель спроса и предложения на рынке труда. Неравенство, по мнению Дитона, есть результат работы рыночных, политических, демографических и иных процессов.

Неравенство доходов, согласно Дитону, является важным механизмом рыночной экономики. Дитон объясняет это с помощью описания механизма соотношения технологий и образования на рынке труда. По его мнению, спрос на работников, которые могут успешно применять новые технологии, определяет требования к тем, кто получает образование. Соответственно, те, у кого лучше образование, лучше могут применять технологии, тем выше их зарплата. Этот механизм стимулирует обучение и получение более качественного образования. Неравенство доходов, создаваемое таким путем, является, по Дитону, системой стимулов, повышающих качество жизни общества.

Вместе с тем Дитон отмечает, что в современном западном обществе прогресс усилил разрыв между бедными и всеми остальными. Причина — в миграции и аутсорсинге в развивающиеся страны; наиболее низкоквалифицированный труд сегодня выполняют жители более бедных стран, усиливая конкуренцию на соответствующем рынке труда и снижая уровень оплаты труда на нем.

Дитон рассматривает государственную политику перераспределения доходов. Он объясняет ситуацию в США следующим образом: с одной стороны, происходят разрушение профсоюзов и утеря ими политического влияния, размывание традиционной социальной базы профсоюзов из тех, кто не может голосовать (мигранты); с другой стороны, растет относительная доля пенсионеров, и, соответственно, для политиков они становятся более значимой группой как избиратели. Это приводит к тому, что минимальный размер оплаты труда остается на прежнем уровне, слабо индексируется соответственно меняющейся социально-экономической ситуации, но шкала налогообложения остается прогрессивной, делая постналоговое распределение доходов достаточно справедливым (Дитон указывает, что почти половина американских домохозяйств не платят налог на доходы).

Приводя данные из знаменитого исследования неравенства доходов Т. Пикетти, Дитон показывает, что в современной Америке 1% налогоплательщиков получают более 20% всех доходов; доходы самых богатых 1% налогоплательщиков с 1980 по 2011 г. выросли в четыре раза; верхние 10% налогоплательщиков получают 47% всех доходов в США.

Тем не менее Дитон стоит на право либеральных позициях, призывая не «наказывать» тех, кто «трудится упорно». Вместо уравнивания доходов он предлагает уравнивать возможности. Измерять равенство возможностей Дитон предлагает, сопоставляя поколенческую разницу в доходах. Его тезис в том, что в гибком меритократическом обществе не должно быть никакой корреляции между социально-экономическим положением отцов и детей, а в обществе традиционного уклада, напротив, корреляция будет полной, поскольку дети будут занимать те же позиции, что и отцы. Ссылаясь на исследование канадского экономиста М. Корака, Дитон показывает, что в США коэффициент межпоколенческой эластичности доходов составляет 0,5, что сравнимо со странами с традиционным укладом (Китай).

Дитон предупреждает, что чрезмерная концентрация власти и богатства у элиты часто приводит к тому, что богатые стараются отключить бедных от образования, преградить им доступ к институтам повышения уровня жизни. Он приводит пример колоний, в которых все социальные институты были направлены на выкачивание ресурсов, а не на экономическое развитие. Поэтому, по его мнению, нужно всячески оберегать и поддерживать социальные институты, которые способствуют экономическому росту.

Дитон излагает свое понимание глобального неравенства, основываясь на теории паритета покупательной способности. Поскольку покупательная способность разных валют различается по странам, получается, что в развитых странах цены и зарплаты выше, а в развивающихся — ниже. Дитон утверждает, что если бы не существовало границ и ограничений на миграцию, то зарплаты в развитых странах снизились бы, а в развивающихся — выросли. Он подчеркивает, что в основе ограничения миграции лежит именно нежелание снизить доходы населения в результате притока дешевой рабочей силы.

Дитон показывает, что при исчислении уровня жизни всегда необходимо учитывать паритет покупательной способности. Он приводит пример, когда в Индии в 2011 г. правительство отчиталось о том, что «черта бедности» в стране на человека составляет 26 рупий в день. Это заявление породило горячую общественную дискуссию, в ходе которой СМИ подчеркивали, что, например, Всемирный банк устанавливает для Индии «черту бедности» 1,25 долл. (1 доллар составляет 53 рупии по обменному курсу), что более чем в 2 раза выше цифры, предложенной правительством Индии. Однако, если исходить не из обменного курса, а из паритета покупательной способности, то 1 доллар соответствует 20 рупиям, соответственно, «черта бедности» по версии Всемирного банка будет составлять 25 рупий, что аналогично раскритикованному предложению правительства.

Однако Дитон подчеркивает, что и ППС — не идеальный способ сопоставлять уровни жизни в разных странах, поскольку паритет покупательной способности высчитывается на основе анализа и сопоставления цен, а далеко не все цены на товары и услуги можно эффективно сопоставить из-за принципиальных различий экономики разных стран. Дитон приводит пример: одна и та же марка одежды может быть в США предметом гардероба обычных людей, а в Боливии — аксессуаром для состоятельных людей, который можно найти только в эксклюзивном магазине. К тому же сопоставление ППС различных валют проводится нерегулярно, а информация из некоторых стран не поступает или не вполне заслуживает доверия. Тем не менее Дитон считает сопоставления стран по паритету покупательной способности — со всеми поправками — одним из самых адекватных методов сравнительного анализа неравенства в разных странах.

Затрагивая проблему роста населения планеты, Дитон раскрывает значение «заблуждения о неизменном объеме работ», согласно которому увеличение численности населения (через естественный прирост или миграцию) ухудшает уровень жизни. На самом деле, утверждает Дитон, уровень жизни не обязательно снижается в связи с ростом численности населения, поскольку это одновременно увеличивает рабочую силу, а значит, увеличивает спрос, стимулирует производство, способствует экономическому росту. Тем не менее, когда дело касается рождаемости, экономисты далеко не всегда могут полагаться на рациональность родителей. Рост населения порождает проблему общественного блага, полезность которого для каждого отдельного индивида сокращается с увеличением населения. Для развивающихся стран Дитон предлагает решать эту проблему с помощью социальных или экономических стимулов к сокращению численности семьи. Однако эти стимулы должны быть исключительно демократическими.

Какие же инструменты сглаживания глобального неравенства предлагает Дитон? Он утверждает, что материальная помощь, оказываемая развитыми странами развивающимся, не уменьшает социально-экономического неравенства, а, напротив, позволяет правительствам развивающихся стран жить «на иждивении», не вкладывая средства в экономику и инфраструктуру. Дитон показывает, что увеличение уровня жизни связано с улучшением социально-экономической инфраструктуры, в то время как правительства развивающихся стран чаще всего не вкладывают предоставляемую им финансовую помощь в ее развитие.

Выводы Дитона оптимистичны: сегодня в мире люди здоровее и образованнее, чем когда-либо за всю историю человечества; демократическая форма правления получила широкое распространение в мире; возможностей для самореализации у людей все больше; угнетение одних социальных групп другими становится все более редким явлением; уровень насилия неуклонно снижается. Тем не менее Дитон предупреждает, что развитие мировой экономической системы может готовить человечеству новые формы неравенства. Их преодоление — будущая задача мирового сообщества.

Нобелевская премия — это всегда ориентация мирового научного сообщества на приоритетные методы, наиболее перспективные с точки зрения изучения предметной области. Не стало исключением в этом смысле и награждение Ангуса Дитона, который исследует не только уровень, но и качество жизни населения в условиях глобализации.

Междисциплинарные методы Дитона, возникшие на стыке экономики, социологии, статистики и психологии, — это одно из наиболее перспективных направлений в сфере исследования качества и уровня жизни. В связи с этим полезно рассмотреть российские научные разработки, которые могут стать основой развития междисциплинарного подхода к изучению качества и уровня жизни.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >