Полная версия

Главная arrow Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Этруски и христианская религия

Историк Р. П. Василенко в своей статье «Этруски и христианская религия» отмечает, что «...историография вопроса влияния этрусков на формирование христианской мифологии немногочисленна. Мы можем говорить о существовании учения о смене веков, заимствованного римлянами и разработанного затем в сотериологических* идеях христианства»[1]. Советский исследователь Н.А. Машкин отмечал, что эти идеи, возникнув на Востоке, слились на Западе со старинной этрусской эсхатологией (тоже, несомненно, восточного происхождения). Несколько иначе исследуются позиции этрусков по отношению к христианству Ф. Зелинским. Разбирая на различных памятниках живописные изображения этрусских богов — Харуна и Ванф, автор заметил, что, несмотря на близость этрусской и греческой демонологий, этруски своеобразно переработали представления о добре и зле, их воплощение справедливости наиболее близко подошло к христианской эсхатологии. Крупнейший итальянский этрусколог М. Паллотино находит много параллелей между этрусскими и христианскими этическими нормами.

Религия римских родов не знала учения о загробном мире. Человек после смерти обычно присоединялся к предкам. Эпитафии свидетельствуют о том, что представления о существовании после смерти были расплывчаты, душа не умирала вместе с телом, но места ее последнего пребывания вырисовывались весьма расплывчато. Постепенно стала возникать мысль о смерти как утешении, как окончании всех бед, как вознаграждении за несправедливость. Однако ясного, окончательного ответа относительно будущей жизни римская религия так и не выработала.

Этрусские погребальные фрески архаического периода также отражают примитивный взгляд на посмертное бытие как на естественное продолжение земной жизни. Постепенно они сменяются сюжетами, связанными с процессом изменения представлений о загробной участи. Задолго до того как идея воскрешения из мертвых и посмертного воздаяния была отмечена в книге пророка Даниила (XII. 2-3), картины потусторонней жизни предстали на этрусских фресках V в. до н.э. Души умерших сопровождаются страшными демонами и чудовищами. Божества aita и phersepnei выступают в качестве судей в сценах наказания душ. На фресках могил «Авгуров» и «Олимпиады» в качестве участника кровавой ритуальной игры — борьбы человека с собакой — присутствует божество Phersu, чье имя близко по форме к божеству подземного царства Персе- фоне. Принадлежность его к акту мучения подчеркивается надетой маской в виде головы собаки (волка), служащей олицетворением Аида. Изображение этого же божества, убегающим на фреске из могилы Пульчинеллы, предполагает благополучный исход для человека. Такие разные образы одного и того же божества суть выражения представлений о посмертной судьбе в заупокойном культе этрусков. Особенно ярко представлено заимствование от этрусков живописных выражений адских демонов, которые послужили примером для создания реального образа, олицетворяющего все темные силы, — Сатаны. К сожалению, отсутствие подлинных этрусских источников религиозно-литературного характера не позволяет представить развитие идеи загробного суда в наиболее разработанном виде и определить степень ее влияния на чувства и умонастроения христиан, как это представляется в других религиях, предвосхитивших христианство, — египетской, малоазийской, сирийской. Таким образом, можно видеть, как этрусская языческая культура косвенным образом могла влиять на развитие христианской традиции. В эпоху раннего христианства многие христианские апологеты и Богословы обрушивались с критикой на этрусское и римское язычество главным образом из-за их суеверий и магической составляющей. Так, объектом критики Арнобия стали распространившиеся суеверие и магия, вызванные изменившимися социально-экономическими отношениями. Сложная система предсказаний в Риме сохраняла древние этрусские элементы. Коллегия гаруспиков являлась частью римского культа и широко использовалась в общественной жизни. Арнобий называл Этрурию прародительницей и матерью суеверий. По его мнению, обещания этрусских гадателей, обращающихся к священным книгам и печени жертвенного животного, — пусты. Лактанций объявлял гаруспицию и авгурацию злом, которое делают люди. Августин — последний представитель античной апологетики — считал, что божественное величие никоим образом не может быть умилостивлено такого рода искусством, как театральные представления. Видный защитник христианства — Тертуллиан — языческие торжества и праздники выводил из суеверий и требовал запрещения посещения игр и театральных представлений. К делам сатаны он также причислял цирк, гладиаторские бои и борцовские состязания, т.е. те культовые зрелища, появление которых в Риме традиция связывает с этрусками. Однако эти авторы никогда не критиковали те элементы этрусской религии, которые говорили, например, о посмертной участи человека, посмертном воздаянии за грехи.

  • [1] Василенко Р. П. Этруски и христианская религия // Античный мир и археология. Вып. 5.Саратов, 1983. С. 15—26.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>