Запреты в правовой политике современной России

(А.В. Малъко)

В современный период проблема правовой политики является весьма актуальной. Ее изучают на уровне общей теории, разрабатывают проекты концепций правовой политики в различных отраслях права. При условии хорошо продуманной правовой политики в обществе вся его правовая система становится более эффективной и совершенной, а отношения, урегулированные нормами права, — более упорядоченными.

Под правовой политикой предлагаем понимать научно обоснованную, последовательную и системную деятельность государственных органов и институтов гражданского общества по созданию эффективного механизма правового регулирования, по цивилизованному использованию юридических средств в достижении таких целей, как наиболее полное обеспечение прав и свобод человека и гражданина, формирование правовой государственности и высокого уровня правовой жизни общества и личности[1].

Исходя из данного определения, видно, каковы цели современной российской правовой политики. Вместе с тем заявлено и о соответствующих средствах достижения названных целей. Что же можно под ними понимать?

Средства правовой политики — это инструменты и деяния, используемые для достижения целей и задач правовой политики для реального осуществления стратегических правовых идей. Средства правовой политики обусловлены не только целями, но и первоочередными задачами (приоритетами) и направлены на обеспечение провозглашенных целей и первоочередных задач (приоритетов). В качестве юридических средств выступают различные инструменты (установления) и деяния (технология), которые способны достигнуть поставленных высоких идеалов правовой политики.

К инструментам как средствам правовой политики относят различные нормативные установления, отличающиеся субстанциональностью и статичностью. Речь идет прежде всего о правах и обязанностях, льготах и запретах, поощрениях и наказаниях, правовых режимах и правовых основах, правовых актах и институтах права и т.д.

Особо важное значение в современный период приобретают такие средства правовой политики, как запреты, которые выступают самым старейшим способом правового регулирования. Более того, можно сказать, что история права, правового развития того или иного общества — это во многом история запретов, их установления, изменения

29

и отмены .

Вводя запрет на совершение определенных действий, законодатель тем самым возлагает на субъект права обязанность воздерживаться от обозначенных действий. Запрет, препятствуя удовлетворению интересов индивида, в отношении которого он действует, направлен на реализацию интересов противоположной стороны. По своей сущности запреты — такие государственно-властные сдерживающие средства, которые под угрозой ответственности и наказания должны предотвращать возможные нежелательные, противоправные деяния, причиняющие вред как личным, так и общественным интересам. Запреты в большей мере используются в уголовном законодательстве, которые основаны на нравственных нормах, таких как: «не убий», «не укради» и пр.

Устанавливая запреты в нормативных актах, власть осуществляет соответственно правоограничительную политику в данной сфере, так как запрет — специфический вид правового ограничения.

В Конституции Российской Федерации 1993 г. о запретах практически не упоминается. Ее нормы содержат большой перечень прав и свобод личности, полномочий органов государственной власти, не закрепляя даже элементарных ограничений этих полномочий. Образовавшийся крен необходимо выравнивать с помощью правовых запретов.

Запреты, несмотря на их определенную простоту, вместе с тем подчас выступают весьма сложным средством правовой политики. Дело в том, что их установление требует целой системы последующих действий: коррекцию дозволенного поведения, исходя из известного принципа «разрешено все, что не запрещено», предназначенного для граждан и хозяйствующих субъектов; обозначение ответственных субъектов за нарушение данных запретов, т.е. закрепление мер, обес- [2]

печивающих названные запреты: ответственности, наказания и иных мер государственного принуждения и т.п.

При проведении полноценной правовой политики запреты нуждаются «в поддержке» не только со стороны юридических средств, но и других социальных норм, общей культуры, материальных ресурсов и т.д. Верно подчеркивается, что принцип «незапрещенное дозволено» эффективен лишь при наличии твердого нравственного фундамента, устойчивых традиций законопослушания, культуры, внутренней готовности к самоограничению. Всего этого у нас явно не хватает. Тем более что между «да» и «нет», «можно» и «нельзя» есть много оттенков. Границы эти, как правило, нечетки, условны, размыты. Отсюда вышеназванную формулу следовало бы дополнить следующими словами: «разрешено все, что не запрещено законом и не порицается моралью», дабы не создавать ситуации, когда все можно, включая то, чего нельзя[3].

Отношение к запретам в России достаточно сложное. С одной стороны, сказывается наше прошлое, в котором запреты весьма активно использовались для обеспечения и крепостного права, и коммунистической идеологии, и вертикали власти и т.д. По сути, запреты вошли в нашу «плоть и кровь». С другой же стороны, при таком количестве и качестве запретов люди научились обходить их, сосуществовать с ними, решая одновременно и свои проблемы. Например, законодательство запрещает работодателям штрафовать своих сотрудников. Однако они вполне легально обходят запрет: устанавливают минимальный оклад и делают большую премиальную часть, из которой и производятся вычеты. Сами же работодатели объясняют введение штрафной системы тем, что иначе подчиненных нельзя заставить добросовестно выполнять обязанности: они часами зависают в Интернете по личным делам, постоянно пропадают в курилках, и никакие выговоры на них не действуют[4].

Сложилась своего рода парадоксальная ситуация, во многом характеризующая «русский менталитет», выражающаяся в известной поговорке «Если чего-то нельзя, но очень хочется, то можно».

Так, Ж. Нива (французский профессор, славист) в своем интервью отмечает: «Знаете, какой самый большой парадокс в России? Это запреты. Сюда нельзя, туда не ходите, сейчас не время. Но почти все эти запреты можно преодолеть. Во Франции такого быть не может. Если нельзя, то нельзя. В России можно решить практически все моменты. Как-то мы с женой были в Псково-Печерском монастыре и хотели попасть в знаменитые пещеры, где лежат нетленные мощи монахов. У входа сидела огромная, сурового вида монахиня, которая строго глянула на меня и сказала: «Нельзя, у вас нет заявки». Я стал просить ее, объяснять, что мы из Парижа и нам очень хочется спуститься в пещеры. Не действует. Жена моя растерялась и захотела уйти. Но мы остались и стали кротко сидеть в стороне. Через некоторое время эта строгость поворачивается в нашу сторону и как ни в чем не бывало говорит: «Проходите, голубчики...» Вот это и есть русский характер. Другого такого менталитета нет нигде на всем белом свете»[5].

В этой связи, думается, что не случайно своеобразной реакцией на жесткие и вездесущие запреты выступил «знаменитый» российский правовой нигилизм, в том числе появилась шутка, которая подтверждает вышесказанное: «В России все дорожные знаки — предупреждающие, и лишь шлагбаум — запрещающий».

Исследуя запреты как средства правовой политики, нужно отметить, что в условиях становления рыночной экономики, развития предпринимательства важно весьма искусно пользоваться такими правоограничительными инструментами, не превращать их в административные и иные барьеры для инноваций. Другими словами, запреты следует применять в разумных пределах, чтобы не покушаться на экономические свободы граждан, не тормозить деловую активность, не сдерживать предприимчивость, не вредить бизнесу.

Вместе с тем нельзя забывать и о другой крайности, когда запреты могут быть закреплены в правовых актах не совсем справедливо, отражая выг., наоборот, только каких-либо структур. В частности, запреты, установленные в законодательстве с помощью лоббирования их соответствующими крупными финансовыми группами, могут быть использованы не в интересах общества в целом, а в интересах как раз этих групп. Так, запрещая скачивать бесплатно музыку в Сети, многие государства часто защищают прибыли бизнесменов, а не права творцов. «С того момента, как были заложены основные принципы регулирования, регулирование интеллектуальной собственности превратилось в противоположность того, ради чего оно задумывалось. Регулирование задумывалось для того, чтобы защитить права творцов, тех, кто создает новое во всех сферах деятельности, а превратилось оно в нормы, защищающие интересы чистогана, т.е. крупных мэйжоров, которые скупают за бесценок чужие творческие решения и потом их задорого продают всем остальным. Как мне представляется, пришла пора подумать об изменении международного правового регулирования в этой сфере»[6].

Следовательно, устанавливая те или иные запреты, законодатель обозначает свое отношение к нежелательному поведению субъектов права, показывает в определенной степени вектор правового развития, криминализирует конкретные общественные отношения и т.д. Все это и является «участием» запретов в правовой политике государства.

Действительно, введение и отмена запретов связана с проблемами соответственно криминализации и декриминализации тех или иных общественных отношений. Здесь уже в большей мере запреты выступают средствами уголовно-правовой политики.

Более того, зачастую «целью криминализации ... служит создание целостной системы уголовно-правового запрета», а основанием для нее «является существование общественно опасного поведения, требующего уголовно-правового запрета»[7]. Требования криминализации, обязательные для законодателя, тоже весьма жестко связаны с запретами. О них писал еще В.Н. Кудрявцев, сводя в следующую систему:

  • 1) потребность в запрещении поступка (размер вреда, распространенность, невозможность предотвратить другими средствами);
  • 2) допустимость запрета (политическая, нравственная, правовая (внутренняя), международная);
  • 3) практическая возможность реализации запрета (логикоюридическая, следственная, судебная, исправительно-трудовая);
  • 4) суммарная оценка целесообразности запрета (побочные последствия, психологическая реакция населения, экономическая оценка, перспективы).
  • 3

В эпоху реформ проблемы криминализации и декриминализации заметно обостряются, что сказывается и на системе правовых запретов. Разумеется, есть и так называемые постоянные (стабильные) запреты, но есть и меняющиеся, новые (вновь введенные). Так, преемственность в криминализации сохраняется при сохранении запретов на убийства, хищения и т.д., которые выступают преступлениями при любом общественно-политическом устройстве. Однако при проведении кодификации 1996 года (УК РФ) в России впервые были признаны преступными, например, лжепредпринимательство (статья 173 УК РФ), легализация доходов от незаконной деятельности (статья 174 УК РФ), незаконное получение кредита (статья 176 УК РФ) и др. В основном область подобной криминализации лежала в сфере новых для России экономических отношений[8].

Наряду с криминализацией (введением запретов и соответственно обеспечивающих их уголовных наказаний) идет и процесс декриминализации (снятие запретов и соответственно отменой обеспечивающих их уголовных наказаний), иногда, правда, принимая «необоснованные формы». Так, ошибочной декриминализацией может служить исключение из УК РСФСР 1960 года в 1991 г. состава посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов. Ценой этой ошибки явилась активизация деятельности таких религиозных объединений, как «Белое братство», «Аум Сенрике» и т.п. В результате количество людей, вовлеченных в подобные объединения, многократно возросло, равно как вырос и причиненный их физическому и психическому здоровью ущерб. Уже в 1993 г. поэтому законодатель был вынужден вновь ввести запрет и соответствующую уголовную ответственность за организацию объединений, посягающих на личность и права граждан[9]. В качестве примера необоснованной декриминализацией можно назвать и то, что сегодня не считается преступным деянием оклеветать судью, что ранее рассматривалось как преступление против правосудия (статья 298 УК РФ)[10].

Вместе с тем запреты — лишь средства, которые можно «эксплуатировать» в разных целях, и в этой связи авторы солидарны с мнением о том, что следует «подумать о критериях и особом порядке институционального установления юридических запретов в той или иной сфере общественных отношений», что «определенный круг запретов, затрагивающих интересы всего общества, конституционные права граждан, целесообразно пропускать через «санкцию» народного референдума»[11]. Верно отмечается в литературе, что «в каждом конкретном случае перед введением или снятием уголовно-правового запрета необходимо тщательно изучить правовые представления в обществе относительно криминализируемого деяния»[12]. Естественно, подобное требование нужно относить не только к уголовному, но и ко всем иным разновидностям запретов.

Если запреты, введенные государством, не подкреплены целесообразностью и другими необходимыми условиями, устанавливаются по воле узкой группы лиц или придуманы искусственно, они обречены на «сбои», утрачивают свою действенность и перестают служить обществу в качестве регулятора.

Достаточно часто законодатель недооценивает роль правовых запретов. Например, при регулировании общественных отношений в сфере оборота и употребления наркотических средств наиболее эффективным средством должен выступить правовой запрет. Однако при анализе Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 8 января 1998 г. № З-ФЗ обнаруживаем, что запретительные нормы используются в нем крайне редко. Законодатель чаще регулирует вопросы, связанные с потреблением наркотических средств и психотропных веществ, через закрепление прав, полномочий одной из сторон. Подобная картина складывается и после изучения Стратегии государственной антинаркотической политики РФ до 2020 г.[13] Запреты используются в ее тексте редко и непоследовательно, а ведь именно они могли бы стать главным регулятором, оберегающим общество от нежелательных негативных проявлений.

Итак, с одной стороны, не следует недооценивать роль запрета как средства правового регулирования в развитии и упорядочении отношений в современном обществе. Безграничная свобода не приведет человечество к расцвету. Необходимо формировать систему правовых запретов, чтобы вывести общество на более безопасный и цивилизованный уровень развития. Запреты проявляют себя как инструменты сбережения общества.

В то же время не нужно бояться его установления и применения. Государству следует взять на себя обязанность не только создавать качественные, полезные для общества законы, но и последовательно их реализовывать. Только в этом случае правовой запрет проявит свою эффективность. Каждая запрещающая норма должна быть обеспечена санкцией и предусматривать меры ответственности за ее нарушение.

Таким образом, инструментальный подход к правовой политике позволяет более полно выявить возможности данного явления и отдельных ее видов, раскрыть их потенциал. Пришла пора основательнее взглянуть на систему средств (в том числе и запретов), с помощью которой формируется и реализуется современная российская правовая политика. Статус запретов, естественно, меняется в зависимости от той или иной конкретно-политической и социально-экономической ситуации в обществе. Одно остается — сам институт запретов весьма заметно влияет на стратегию и тактику правового развития страны.

  • [1] См. подробнее: Малько А.В. Теория правовой политики: Монография. М.,2012; Малько А.В. Theory of legal policy: current issues: monograph / A.V. Mal-ko. Saratov, 2014.
  • [2] См. подробнее: Вырлеева-Балаева О.С. К вопросу об истории исследованиякатегории правовых запретов в отечественной юридической науке //Юридическая наука. 2016. № 2. С. 11-14.
  • [3] См.: Матузов Н.И. О принципе «не запрещенное законом дозволено» //Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права. М., 2011. С. 127.
  • [4] См.: Финансовый кнут. Работодатели активно применяют систему штрафовза нарушение трудовой дисциплины // Саратовская областная газета. 2011.17 марта.
  • [5] Ярошенко А. Парадоксы российских запретов с точки зрения француза,который дружил с Пастернаком и спорил с Солженицыным // Российскаягазета. 2012. 6 апреля.
  • [6] Куликов В. Встречные предложения. Международные эксперты обсудятпроект поправок в российский Гражданский кодекс // Российская газета.2012. 17 апреля.
  • [7] Лопашенко Н.А. Уголовная политика. М., 2009. С. 94, 102.
  • [8] См. подробнее: Лопашенко Н.А. Уголовная политика. М., 2009. С. 94.
  • [9] См.: Там же. С. 97-98.
  • [10] См.: Котенков Н. Куда ведет митинговое правосудие. Оппозиция пытаетсясвести милосердие от судебного к площадному // Российская газета. 2012.22 марта.
  • [11] Чернобель Г.Т. Системная сбалансированность законодательства какусловие его стабильности и эффективного функционирования // Концепцииразвития российского законодательства / Под ред. Т.Я. Хабриевой иЮ.А. Тихомирова. М., 2010. С. 70.
  • [12] Антонов А.Д. Теоретические основы криминализации идекриминализации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 20.
  • [13] Указ Президента РФ от 09.06.2010 № 690 «Об утверждении Стратегии государственной антинаркотической политики РФ до 2020 г.» // URL:http://graph.document.kremlin.ru/page.aspx? 1; 1285491.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >