Полная версия

Главная arrow Прочие arrow НИР. Современная коммуникативистика -

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

РЕЧЕВАЯ И МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

Единицы письменной коммуникации: сложное синтаксическое целое

Units of Written Communication: Complex Syntactic Integer

DOI: 10.12737/article_5a1299b8280007.57701458 Получено: 2 июля 2017 г. / Одобрено: 7 июля 2017 г. / Опубликовано: 15 декабря 2017 г.

И.С. Папуша I.S. Papusha

Д-р филол. наук, доцент, Doctor of Philology, Associate Professor,

Московский государственный областной университет, Moscow State Regional University,

Россия, Москва, ул. Радио, д. 10А, 10А, Radio St., Moscow, Russia,

e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

Аннотация

В статье представлено описание сложного синтаксического целого как основной единицы письменной коммуникации в аспекте эффективности его использования в текстах книжных функциональных стилей. Особое внимание уделено инвариантным матрицам сложного синтаксического целого, так как варианты внешней формы сложного синтаксического целого образуют стабильное множественное тождество, а анализ формы сложного синтаксического целого позволяет говорить о заданных закономерностях его продуцирования (восприятия), которые невозможны вне параметров целой формы.

Ключевые слова: письменная коммуникация, сложное синтаксическое целое.

Abstract

The article presents the description of a complex syntactic whole as the main unit of written communication in the aspect of the efficiency of its use in the texts of the book of functional styles. Special attention is paid to invariant matrices of complex syntactic whole, as the external forms of complex syntactic whole form stable multiple of the identity, and the analysis forms of complex syntactic whole allows to speak about given regularities of production / perception, which is impossible within the scope of a shape.

Keywords: written communication, complex syntactic whole.

Успешность письменной формы коммуникации возможна только при взаимодействии всех элементов системы коммуникации: адресанта, адресата, действительности, языковых элементов и текста. Основной структурной особенностью сложного синтаксического целого (ССЦ) является такой способ подбора и сочетания языковых единиц при текстопорождении, который позволяет с максимальной точностью воспринимать целеустановку автора. Целеустановка автора — это его творческий замысел, характер отображаемой действительности, индивидуально-авторские мировоззренческие установки, особенности мышления, а также осознанное или неосознанное отношение к языку, его потенциалу, нормам, определяющее принципы отбора языковых единиц и организации речевой структуры текста. Отмеченные свойства позволяют говорить о сложном синтаксическом целом как о важнейшей коммуникативной языковой единице текста.

Сложное синтаксическое целое — специальным образом организованная, закрытая группа предложений, представляющая собой единое высказывание, — синтаксическая единица языка. Как строевая единица сложное синтаксическое целое играет одну из ключевых ролей в актуализации особых смыслов текста: акцентированные автором определенные грамматические составляющие сложного синтаксического целого передают его микроидею, которая, в свою очередь, раскрывает замысел автора. Через микротему сложное синтаксическое целое, вмещая определенный информационный объем, передает отношение данного ССЦ к содержанию текста в целом. Микроидея определяет и организует лексикограмматический состав конкретного сложного синтаксического целого и его целевую направленность в условиях относительно самостоятельного употребления. Из сказанного следует, что структурносемантическая организация сложного синтаксического целого, формируя основу проявления как его микротемы, так и его микроидеи, представляет его текстообразуюшим элементом, одной из композиционно-смысловых единиц текста. Сложное синтаксическое целое и текст существуют в неразрывном единстве, так как взаимообусловливают «конструктивно-синтаксическую, коммуникативно-синтаксическую и семантико-синтаксическую стороны своей организации» [3, с. 6J.

Объединение всех предложений сложного синтаксического целого вокруг одной темы есть проявление его смысловой целостности, или семантической изотопии текста. Переход от одной темы к другой есть пограничный сигнал, знаменующий конец одного сложного синтаксического целого и начало либо следующего автосемантичного предложения, либо следующего сложного синтаксического целого. Но далеко не всегда легко увидеть в тексте группу предложений, объединенных одной темой, так как в структуре целого текста тематические переходы весьма условны, а сложные синтаксические целые в редком тексте следуют одно за другим.

Сложное синтаксическое целое, являясь единицей системы язык / речь, проявляет свойства этой системы как в плане содержания, так и в плане выражения. Именно системность определяет соотношение между этими планами для данной языковой единицы и позволяет точно регламентировать ее границы. План содержания сложного синтаксического целого представлен единством и замкнутостью темы, план выражения — внешней формой, внутренней структурой и внутренними отношениями между элементами. Оба плана сложного синтаксического целого реализованы через линейную структуру, предопределяющую специфику взаимообусловленности их проявлений. Линейность языковых структур — данность, благодаря которой единицы языка манифестируют свои позиционные качества, и каждый раз позиция как системное понятие обусловливает механизмы взаимодействия языковых единиц. В рамках сложного синтаксического целого, представляющего собой совокупность позиционных структур, место расположения выявляет значимость языковых единиц всех языковых уровней. Позиция каждой языковой единицы в сложном синтаксическом целом определяет ее композиционную роль и лексико-синтаксические свойства, которые влияют на констатацию объема герма, а следовательно, и на степень его напряжения, что, в свою очередь, обусловливает его функцию в поле языкового напряжения [5, с. 85]. Емкость одной и той же языковой единицы в сложном синтаксическом целом и вне его различна, так как закономерности внутренних отношений элементов ССЦ подчинены системной природе языка и неразрывности плана содержания и плана выражения в замкнутости линейной структуры.

Внешняя форма сложного синтаксического целого определяет такие его дифференциальные признаки, как воспроизводимость и дискретность, которые позволяют вычленять его из текста и (или) воспроизводить в речи. Дискретность ССЦ является следствием холизма как «примата целого над его частями» [2, с. 6], но воспроизводимость ССЦ возможна только при наличии суммы элементов. Пространственно-временная «отдельность» сложного синтаксического целого выражается в его тождестве инвариантной матрице: варианты внешней формы сложного синтаксического целого образуют стабильное множественное тождество. Анализ формы сложного синтаксического целого позволяет говорить о заданных закономерностях его продуцирования (восприятия), которые невозможны вне параметров целой формы.

Сложное синтаксическое целое не является воспроизводимой единицей жесткого строения, и об особенностях построения того или иного сложного синтаксического целого при анализе в полной мере можно судить по схеме, определяющей внешний контур его матрицы. Схема ССЦ не только демонстрирует количество синтаксических структур, входящих в него, включая осложнение простого предложения, но и помогает определить формальные рамки темы, синтаксическое выражение границ ССЦ, его зачина и концовки, а также увидеть актуализированные синтаксические единицы. Этот этап анализа позволяет зафиксировать целостность формы сложного синтаксического целого, а именно: количество предложений, входящих в ССЦ; порядок следования предложений разных структур; количество простых предложений и их местоположение; количество сложных предложений и их местоположение; наличие в ССЦ односоставных предложений и их местоположение; наличие вопросительных и побудительных предложений; наличие восклицательных предложений; наличие «оборванных» предложений; структуру зачина; структуру концовки; осложнение простых предложений и частей сложных предложений; средства связи между частями сложных предложений и сложных синтаксических конструкций; средства связи между предложениями ССЦ: союзы, вводные слова, повторы, параллелизм строения частей и др.

Схема отражает, во-первых, соответствие структуры ССЦ функционально-смысловому типу речи, функциональному стилю, целеустановке автора и, во-вторых, что важно, сочетание структур предложений, являющихся компонентами ССЦ. Это сочетание обозначено нами как языковая матрица ССЦ. В зависимости от того, какие структуры участвуют в образовании ССЦ, используется та или иная его языковая матрица. В ходе исследования мы выявили их следующие виды:

  • • матрица сочетания простых предложений;
  • • расширяющаяся языковая матрица;
  • • сужающаяся языковая матрица;
  • • комбинированная языковая матрица;
  • • матрица сочетания сложных предложений.

Полагаем, что факт наличия матриц построения

свидетельствует об имеющихся в языке отвлеченных образцах — схемах сложного синтаксического целого, фиксирующих структурный минимум, необходимый для сохранения сложного синтаксического целого как закрытой группы предложений. Лишнее или недостающее предложение схема сложного синтаксического целого, отражая его матрицу, выявляет почти однозначно. Кроме того, наличие инвариантных языковых матриц построения свидетельствует о том, что сложное синтаксическое целое — специфически воспроизводимая единица языка.

Сочетание предложений разных структур в рамках сложного синтаксического целого выявляется в синтагматическом аспекте, т.е. во взаимоотношениях предложений по порядку следования. Объем ССЦ на синтаксическом уровне фиксирован конечным числом сочетаний предложений. Наше исследование выявило определенные закономерности сочетаний предложений в рамках сложного синтаксического целого, что и позволило классифицировать инвариантные языковые матрицы сложного синтаксического целого.

Матрица сочетания простых предложений — самая простая языковая матрица сложного синтаксического целого. Данный вариант сочетания предложений в сложном синтаксическом целом распространен во многих жанрах официально-делового стиля, в отдельных жанрах публицистического стиля, в художественных текстах детской литературы или в ССЦ, основное содержание которых не предполагает наличия глубинных смыслов. Возможен и нарочитый вариант такого построения, классический пример тому — Вечер. Взморье. Вздохи ветра. Величавый возглас волн (А.А. Блок) или Осень. Сказочный чертог, весь открытый для обзора. Просеки лесных дорог, заглядевшихся в озера (К. Бальмонт). В поэтическом тексте данная схема ССЦ функционирует продуктивно.

Сочетание простых предложений в сложном синтаксическом целом вскрывает одну из дискуссионных проблем — определение его нижней (правой) границы. Для этой инвариантной матрицы существенно важны, во-первых, единство планов выражения и содержания и, во-вторых, жесткое следование закону американского психолога Джорджа Миллера, выведенному в его статье «Магическое число семь, плюс / минус два: некоторые пределы нашей способности обрабатывать информацию» и устанавливающему объем абсолютной оценки (span of absolute judgment), или максимальное число отдельных объектов, количество или величину которых можно оценить за один раз. Исследованный нами материал подтверждает этот постулат для нижней границы: количество предложений в сложном синтаксическом целом редко бывает больше семи и никогда не превышает девяти. Это характерно для сложных синтаксических целых, построенных по инвариантной матрице сочетания простых предложений. Для других инвариантных матриц частотно количество предложений в диапазоне 3—5: в них счет объектов идет не на предложения, а на предикативные части, которые в сумме соответствуют «магическому» числу семь. Надо отметить тот факт, что предикативные части сложных предложений в рамках сложного синтаксического целого приобретают статус его компонентов и, следовательно, дополнительные функции.

Языковая матрица сочетания простых предложений в современном русском языке весьма продуктивна, так как в таких функционально-семантических типах речи, как описание и повествование, а также предписание и констатация, выделенных в самостоятельные типы речи сравнительно недавно, ее использование позволяет реализовать развернутое высказывание в четком соответствии той или иной целе- установке.

Расширяющаяся языковая матрица образуется путем сочетания простых и сложных предложений. Терминологически мы обозначили ее так потому, что в ней каждое последующее предложение имеет более сложную структуру относительно предыдущего предложения. Надо полагать, что при помощи такой матрицы язык отражает один из вариантов мыслительного процесса, построенного по индуктивному типу: от частного к общему, от простого к сложному. Основная фигура расширяющейся матрицы включает ряд вариантов сочетаний предложений. Обязательным для данной матрицы является зачин — простое предложение. Оно может быть как двусоставным, так и односоставным, как распространенным, так и нераспространенным. Концовка расширяющейся матрицы всегда представлена сложным предложением любой структуры. Например, ССЦ из рассказа А.П. Чехова «Огни»:

И стало мне грустно (1). Л когда на свои расспросы о знакомых я раз пять получил от Кисочки в ответ: «умер», моя грусть обратилась в чувство, какое испытываешь на панихиде по хорошем человеке (2). Ия, сидя тут у окна, глядя на гуляющую публику и слушая бренчанье фортепьяно, первый раз в жизни собственными глазами увидел, с какою жадностью одно поколение спешит сменить другое и какое роковое значение в жизни человека имеют даже какие-нибудь семь-восемь лет (3)/

Сужающаяся языковая матрица так же, как и расширяющаяся, образуется путем сочетания простых и сложных предложений, но в ней структура каждого последующего предложения упрощается относительно предыдущего, т.е. данная матрица отражает другой вариант мыслительного процесса, который протекает по дедуктивному типу: от общего к частному, от сложного к простому. Сложные синтаксические целые, построенные по сужающейся матрице, значительно уступают в своей численности сложным синтаксическим целым, построенным по расширяющейся матрице (в количественном отношении — 3:1). Полагаем, что это обусловлено логикой развития темы, где само развитие предполагает движение от простой формы к сложной, поэтому расширяющиеся матрицы, характерные как для сложных синтаксических целых художественного текста, так и для книжных функциональных стилей, легче продуцируются / воспринимаются. Вектор развития темы от сложной формы к простой свидетельствует о сингулярности матрицы, и поэтому сложные синтаксические целые такой структуры в большинстве случаев встречаются в художественном тексте и отдельных жанрах публицистического стиля. Это наглядно демонстрирует ССЦ из повести М.М. Пришвина «Мирская чаша»:

Весной можно жить с чувством осени, и бывают такие дни почти каждой весной, что совсем как осенние, только по зеленым листикам и догадываешься о весне, но осенью нельзя весну видеть в природе, тут уже кончено, простись (1).

Весной света, в голубом сиянии снегов, и нужно, чтобы в сердце была черная точка, из нее потом вырастет сила броситься, когда раскипится весенний омут, к орущим лягушкам и хоть раз в жизни орать дураком со всей тварью,никогда не пожалеешь, что бросился в омут к лягушкам (2).

Кто весну пережил, как весну, тот осенью не будет куковать безнадежно и, если даже собрать все безумие и осенью броситься (3)...

Осенью все в грязь растекается, смотришь, поздний голубой василек вертится, приставший на грязи колеса мужицкой телеги (4).

Осенью непременно все в грязь растекается (5).

Комбинированная языковая матрица, сочетающая структуры расширяющейся и сужающейся матриц, имеет два варианта в зависимости от структур сложных предложений, использованных в медиальной части фигуры «ромб» и использованных в зачине и концовке фигуры «песочные часы». Эта матрица довольно продуктивна и частотно употребляется для построения сложных синтаксических целых художественного текста, а также публицистического и научного стилей. Сложные синтаксические целые объемом четыре-семь предложений демонстрируют множество разновидностей проявления комбинированной матрицы обоих вариантов.

Продемонстрируем комбинированную матрицу вида «ромб» ССЦ из романа Д.Н. Мамина-Сибиряка «Падающие звезды»:

Итак, Марья Андреевна сидела у окна и смотрела на улицу (1). Трудно было бы сказать, о чем она думала и в состоянии ли она вообще о чем-нибудь думать (2). Впрочем, этим никто не интересовался (3).

И комбинированную матрицу вида «песочные часы» — ССЦ из рассказал. Петрушевской «Новые Робинзоны»:

Оказалось, что наш дом занят какой-то хозкоман- дой, у огорода стоит часовой, у Анисьи свели козу в тот же наш бывший дом (1). Анисья почти с ночи караулила отца на его боевой тропе с этой баночкой вечорошнего молока (2). Отец, хоть и горевал, но он и радовался, потому что ему опять удалось бежать, и бежать со всем семейством (3).

Языковая матрица сочетания сложных предложений в сложном синтаксическом целом имеет много вариантов реализации, что обусловлено отсутствием в русском языке ограничений на сочетаемость сложных предложений разных структур. Сложные предложения могут быть одного структурного типа — и тогда основным видом их связи является синтаксический параллелизм, могут быть разных структурных типов. Данная матрица в основном используется для построения сложных синтаксических целых художественного текста и научного стиля. Примером может служить ССЦ из повести А.П. Платонова «Котлован»:

Где-то, наверно в саду соцторгслужащих, томился духовой оркестр; однообразная, несбывающаяся музыка уносилась ветром в природу через приовражную пустошь, потому что ему редко полагалась радость, но ничего не мог совершить равнозначного музыке и проводил свое вечернее время неподвижно (1). После ветра опять настала тишина, и ее покрыл еще более тихий мрак (2). Вощев сел у окна, чтобы наблюдать нежную тьму ночи, слушать разные грустные звуки и мучиться сердцем, окруженным жесткими каменистыми костями (3).

Инвариантные матрицы сложного синтаксического целого свидетельствуют о сложном характере продуцирования / восприятия развернутого высказывания. Этот процесс протекает во времени и поэтому предполагает определенные языковые формы, способствующие реализации содержания. Мы согласны с А.Р. Лурия, утверждавшим, что «существенной особенностью порождения речевого высказывания как специальной формы речевой деятельности, помимо устойчивой формулировки цели высказывания и той конкретной задачи, которая стоит перед говорящим (эта задача может меняться в зависимости от того, какая ситуация порождает высказывание, какую именно информацию должен передать говорящий и к кому именно адресовано сообщение), является также достаточно широкий объем оперативной памяти и сложная система “стратегий”, применение которой позволяет выделять существенный смысл высказывания, тормозить побочные ассоциации и выбирать речевые формулировки, соответствующие поставленной задаче» [4, с. 221]. Инвариантные матрицы, с одной стороны, иллюстрируют замкнутость сложного синтаксического целого в плане выражения и, с другой стороны, обеспечивают замкнутость его смысловой системы.

С одной стороны, поле языкового напряжения в ССЦ формирует целеустановку автора, ориентированную на такой смысловой уровень, который синтезирует процессы продуцирования и восприятия. Но, с другой стороны, смысл целого высказывания в форме сложного синтаксического целого всегда больше суммы значений, входящих в него языковых единиц. И это специфическое свойство сложного синтаксического целого, способствующее переходу языковой личности на самый высокий уровень понимания, когда все виды стереотипов замещаются превалированием «многослойных» и многогранных смыслов, позволяющих обрести субъективность индивидуального продуцирования / восприятия, которая опирается «на объективность языковых единиц, отражающих внеязыковую действительность так, как она сформирована в нашем языковом сознании» [1, с. 181]. Использование сложного синтаксического целого в книжных функциональных стилях — залог эффективной письменной коммуникации.

Литература

  • 1. Герасименко Н.А. Соотношение объективного и субъективного компонентов смысла в бисубстантивных предложениях [Текст] / Н.А. Герасименко // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». — 2012. — № 4. — С. 177-181.
  • 2. Голев Н.Д. Письменная коммуникация новейшего времени: основные векторы развития [Текст] / Н.Д. Голев // Вестник томского государственного университета. — 2012. — № 2. — С. 5-17.
  • 3. Крылова О.А. Коммуникативный синтаксис русского языка [Текст] / О.А. Крылова. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: ЛИБРОКОМ, 2009. — 171 с.
  • 4. Лурия А.Р. Язык и сознание [Текст] / А.Р. Лурия. — М.: Изд-во МГУ, 1979. — 319 с.
  • 5. Папуша И.С. Сложное синтаксическое целое: структура, семантика, функционирование [Текст]: монография / И.С. Папуша. — М.: Изд-во МГОУ, 2011. — 256 с.

References

  • 1. Gerasimenko N.A. Sootnoshenie ob”ektivnogo i sub”ektivnogo komponentov smysla v bisubstantivnykh predlozheniyakh [The ratio of objective and subjective components of meaning in bisubstantive sentences]. Vestnik Moskovskogo gosudarstven- nogo oblastnogo universiteta [Bulletin of the Moscow State Regional University], 2012, I. 4, pp. 177-181.
  • 2. Golev N.D. Pis’mennaya kommunikatsiya noveyshego vre- meni: osnovnye vektory razvitiya [Written communication of the newest time: the main vectors of development]. Vestnik tomskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of Tomsk State University], 2012, I. 2, pp. 5-17.
  • 3. Krylova O.A. Kommunikativnyy sintaksis russkogo yazyka [Communicative syntax of the Russian language]. Moscow, LIBROKOM Publ., 2009. 171 p.
  • 4. Luriya A.R. Yazyk i soznanie [Language and consciousness]. Moscow, MGU Publ., 1979. 319 p.
  • 5. Papusha I.S. Siozhnoe sintaksicheskoe tseloe: struktura, se- mantika, funktsionirovanie [Complex syntactic whole: structure, semantics, functioning], Moscow, MGOU Publ., 2011. 256 p.

НИР. Современная коммуникативистика (№ 6, 2017). 88:24-28

УДК 659

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>