Полная версия

Главная arrow Литература arrow Новый филологический вестник, 2014, №2 (29) -

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Кастильский идальго триста лет спустя: показательные параллели

Приступая непосредственно к анализу текста Сервантеса, начну с общей характеристики Алонсо Кихано, которую писатель дает в самом начале своей первой главы. Его герой предстает, прежде всего, как идальго и рыцарь-конник: во всяком случае, он обладает «боевым конем» (клячей- Росинантом) и оружием (старой пикой и круглым щитом). Таким образом, ключевые характеристики сословного статуса оказываются как бы налицо, но лишь как бы, поскольку на деле эти характеристики предстают в карикатурно-деформированной форме (Quijote. I.1.1)21. Не говоря уже о том, что во времена Сервантеса (на что, в частности, обращал внимание В.А. Ведюшкин) сам статус идальго воспринимался как достаточно скромный: его обладатели стояли на нижней ступени знатного сословия, уступая в этом смысле кабальеро и грандам (титулованной знати)22.

Однако-и этот факт следует подчеркнуть особо!-тексты эпохи «кастильского ренессанса» выдвигают на первый план именно фигуру идальго, который наделяется всякого рода сословными достоинствами и предстает в качестве идеального рыцаря. В частности, это подчеркивается в уже упоминавшемся 21-м титуле Партид, где комплиментарный отзыв об идальго приписывается римскому военному теоретику Флавию Вегецию Ренату, автору известного военного трактата «О военном деле». Ссылка на авторитет является вымышленной (что в целом характерно для средневекового сознания, нуждавшегося в авторитете для обоснования своей позиции даже тогда, когда подкрепить ее реальным аргументом не представлялось возможным), но весьма показательной, поскольку подчеркивает значимость соответствующего положения для составителей свода (La Segunda Partida. II.21.2).

При этом в качестве основных качеств, присущих идальго, составители Партид выделяют знатность его происхождения и связанные с ним чувства чести и благородства; подчеркивается их приоритетность по сравнению, например, с физической силой (La Segunda Partida. II.21.2), ибо главным свойством подлинного рыцаря-идальго, по мнению законодателя, должна быть способность испытывать стыд, что отличает лишь людей знатного происхождения. Поэтому идальго запрещается (или, по меньшей мере, настоятельно не рекомендуется) вступать в брак с лицами более низкого статуса (La Segunda Partida. II.21.3).

Эти замечания явно соотносятся с тем повышенным вниманием к защите своих чести и достоинства, которое отличает Алонсо Кихано, выступающим резким диссонансом скромности его материального положения. Он вкушает скромную пищу и одевается в далеко не первой новизны одежду (El ingenioso hidalgo don Quijote de La Mancha, далее-Quijote. 1.1.1):

«олья чаще с говядиной, нежели с бараниной, винегрет, почти всегда заменявший ему ужин, яичница с салом по субботам, чечевица по пятницам» и т.д. (здесь и далее текст романа приводится в переводе Н. Любимова23). Авторская ирония звучит в этих описаниях вполне очевидно и не требует комментариев.

Важно, однако, подчеркнуть, что если материальные условия существования Дон Кихота вызывают у Сервантеса ироничную улыбку, то само его внимание к описанию этой стороны жизни идальго не является случайным и восходит к известным моделям XIII в. В частности, на те же самые моменты обращают внимание и составители Партид, хотя у них наполнение тех же структур общей матрицы выглядит, разумеется, совсем по-иному. Тщательно продуманная диета, сочетающая - в зависимости от времени суток и занятий рыцаря, - тяжелую мясную и легкую пищу, вино и воду с уксусом и т.п. (La Segunda Partida. 11.21.19), а также одежда из дорогого сукна разных расцветок (La Segunda Partida. II.21.18) - все это звучит явным диссонансом аскетичному быту Алонсо Кихано. Таким образом, как и в предыдущем случае, сервантесовское описание оказывается ироничной карикатурой, выступающей в качестве значимого авторского метода.

Аналогичным образом следует воспринимать и другую характеристику Дон Кихота, подчеркиваемую Сервантесом, - его любовь к охоте (Quijote. 1.1.1), факт владения собакой охотничьей породы и т.п. В текстах эпохи Альфонсо X это описание имеет множество параллелей, поскольку охота выступала неотъемлемой частью образа жизни знати уже во времена Раннего Средневековья24. Средство для поддержания физической формы в мирное время (а в немалой степени - и авторитета знатного человека), охота занимала весьма важное место в повседневной жизни рыцаря. Не случайно связанные с ней положения нашли отражения даже в местных фуэро, в частности - в пространном фуэро Сепульведы (конец XIII в.), где целый ряд глав-титулов посвящен регламентации различных вопросов, связанных с соколиной охотой (Tit. [187], [188]-[194])25.

В литературе, как правило, этот вид охоты рассматривается как одна из дорогостоящих прерогатив высшей знати: не случайно авторами трактатов на эту тему нередко выступали высокопоставленные лица, включая германского императора Фридриха II (1215-125О)26 и кастильского короля Альфонсо XI (1312-1350)27. Однако целый ряд имеющихся данных, в том числе - неписьменного характера (в частности, деревянное рыцарское надгробие конца ХШ-начала XIV вв. из церкви Рождества местечка Ви- льясандино (пров. Бургос), ныне хранящееся в Музее Бургоса28), заставляет скорректировать это представление: оказывается, что охоту с хищными птицами могли позволить себе не только представители знати, но и простые рыцари-идальго XIII - XIV вв. Следовательно, именно на них и были, в первую очередь, рассчитаны упомянутые выше нормы фуэро Сепульведы. Но то, что было доступно рыцарям эпохи «кастильского ренессанса», через столетия оказывается недостижимым для бедного идальго из

Ла-Манчи. Таким образом, перед нами - еще одна ироничная параллель со средневековым рыцарским идеалом.

Продолжая анализ сервантесовского текста, обращу внимание на еще одну известную характеристику Алонсо Кихано - его увлеченность рыцарскими романами. Степень влияния libros de caballenas на рассудок бедного идальго из Ла-Манчи оказывается столь сильной, что оттесняет другие занятия, включая упомянутую выше охоту. Можно уверенно констатировать, что, не будь этой увлеченности, не было бы и самого Дон Кихота. Однако и эта сервантесовская характеристика (Quijote. 1.1.1) не является случайной; при ближайшем рассмотрении она оказывается ничем иным, как гиперболизированной чертой облика идеального кастильского рыцаря эпохи Высокого Средневековья: выше уже говорилось о том, что знакомство с рыцарской литературой (<estorias) рассматривалось составителями Партид как важнейшее средство приобщения к нормам и ценностям рыцарской идеологии (La Segunda Partida. 11.21.20).

При этом фантастическое в фабуле рыцарских романов, оказавшее такое влияние на бедного Алонсо Кихану, видевшего великанов вместо ветряных мельниц, уже в XIII в. рассматривалось как значимое дидактическое средство. Соответствующие эпизоды проникали туда, где их меньше всего, казалось бы, можно было ожидать, в том числе - в историческую прозу эпохи Альфонсо Мудрого. В ее рамках даже апостол Иаков приобретал черты идеального рыцаря в белых одеждах, на белом коне, с белым знаменем в руке, ведущего сонм ангелов в битву при Херес-де-ла- Фронтера (1231 г.), где он будто бы сражался на стороне христиан против мавров29.

С этой же точки зрения следует рассматривать и еще одну характеристику сервантесовского героя - факт наличия у него коня, а также комплекта кавалерийского вооружения и снаряжения. Перед выездом из дома в поисках приключений он тщательно чистит оружие и, как может, приводит его в порядок (Quijote. 1.1.1). Принадлежащую же ему худую клячу Дон Кихот уподобляет Букефалу Александра Великого и Бабьеке, коню знаменитого Сида (Quijote. 1.1.1). Причины введения в повествование этих и подобных им описаний, как и в рассмотренных выше случаях, можно в полной мере понять, лишь обратившись к текстам эпохи Высокого Средневековья, когда рыцарство - как сообщество профессиональных конных воинов, - составляло главную ударную силу войска, в том числе - в Ка- стильско-Леонском королевстве30.

Рыцарь не был рыцарем, если не обладал искусством верховой езды и обращения с оружием (La Segunda Partida. 11.21.10). Но главное - он должен был обладать и тем, и другим, что, с учетом дороговизны этих предметов, было совсем не просто. (Так, совсем не случайным выглядит повышенное внимание законодателей XIII в. к регламентации режима передачи по наследству боевого коня, вооружения и снаряжения рыцаря (наследовать эти предметы по отдельности не разрешалось), что видно, в частности, из фуэро Сепульведы, а также куэльярской привилегии 1264

г. -doc. п. 21. А. 1264, Sevilla)31. Отсюда - практика предоставления рыцарству широкого комплекса фискальных льгот и привилегий, расцвет которых пришелся как раз на период XII - XIII вв. При этом королевская власть проявляла кровную заинтересованность в том, чтобы сэкономленные таким образом средства использовались по назначению. Отсюда-детальная регламентация в законодательстве всего комплекса вопросов, связанных с обладанием боевым конем, а также рыцарским вооружением и снаряжением. В частности, устанавливались минимальные цены на боевых коней, находившихся в собственности получателей привилегий, с тем, чтобы обеспечить высокое качество конского состава войска (одно из многих указаний такого рода-привилегия Альфонсо X, пожалованная в 1256 г. консехо Куэльяра (doc. п. 16 (а. 1256, Segovia))32). Иногда (как, например, в уже упоминавшемся пространном фуэро Сепульведы конца XIII в.) получение дополнительных прав жестко увязывалось с наличием у претендента каждого конкретного предмета.

Так, например, рыцарь, обладавший боевым конем, щитом, пикой, шлемом и пурпуаном, получал право освободить от выплат в казну трех своих людей (и, соответственно, положить в собственный карман недоплаченное этими людьми королю). Однако при обладании кольчугой и наручами число освобожденных увеличивалось до семи, шейным доспехом - до восьми, более дорогим конем, попоной и колокольчиками - до девяти, круглой палаткой - до десяти, а кольчужным доспехом, защищающим тело коня, - до двенадцати (Tit. [74])33.

На фоне этих положений текстов эпохи «кастильского ренессанса» перечень предметов вооружения и снаряжения Дон Кихота выглядит весьма своеобразно. С одной стороны, их хозяин обладает всеми критериями рыцарского статуса, по меньшей мере - минимальными. Формально у него есть меч, щит, шлем, нагрудник и металлический шишак, заменяющий шлем (а неудачная попытка соорудить шлем с забралом с помощью картона звучит особенно жесткой, даже злой иронией). Но все это - лишь форма, по сути же Дон Кихот не может считаться рыцарем; он так же мало похож на него, как его кляча Росинант (собственно, ropin по-кастильски и означает «кляча») - на дорогого боевого коня, обладания которым требует от рыцарей законодатель XIII в. Едва ли этот прием Сервантеса нуждается в дальнейших комментариях.

Строго говоря, то же самое можно сказать и о ритуале посвящения в рыцари, описанном в романе. С одной стороны, намерение выехавшего на поиск приключений Алонсо Кихано как можно скорее пройти этот ритуал (Quijote.I.1.2) в полной мерс соотносится с положениями источников эпохи Высокого Средневековья, подчеркивающими первостепенную значимость соответствующего акта. (Так, например, провозглашение «Королевского Фуэро» Альфонсо X (1255 г.) в прологе памятника датируется временем посвящения в рыцари английского принца Эдуарда (будущего короля Эдуарда I); подчеркивается, что акт посвящения совершил сам английский король)34. С другой - данное Сервантесом описание посвящения

Дон Кихота вновь оказывается карикатурой на свидетельства текстов эпохи «кастильского ренессанса».

Как и в случаях, рассмотренных выше, все формальные требования акта как будто соблюдены: налицо всенощное бдение, обязательное перед посвящением, книга (изображающая Библию), молитва, ритуальный подзатылок, удар мечом плашмя и завершающий ритуал акт опоясывания мечом (Quijote.I.1.3). Все это действительно предусматривается рыцарскими обычаями, отраженными, в частности, в Партидах (La Segunda Partida. 11.21.12-16). Но вместо Церкви местом посвящения оказывается постоялый двор, осуществляет его не достойный сеньор, а трактирщик, мечтающий поскорее избавиться от своего сумасшедшего постояльца; акт же опоясывания мечом вместо лица, которого законодатели XIII в. именуют «padrino» (т.е. «крестным отцом», поскольку по внешним атрибутам и степени святости акт посвящения уподобляется крещению (La Segunda Partida. 11.21.16), проводит местная шлюха (что представляется особенно показательным на фоне категорического запрета, который составители Партид накладывают на участие женщины в ритуале посвящения - La Segunda Partida. 11.21.12.). На этом фоне замечание законодателя о том, что в рыцари не должен посвящаться человек бедный, кажутся уже сущей безделицей.

В завершение портрета псевдорыцаря Алонсо Кихано замечу, что облик его оруженосца - Санчо Пансы, бедного хлебопашца, отягощенного большой многодетной семьей, - прямо противоречит норме трехвековой давности, согласно которой спутником рыцаря должен быть лишь молодой человек знатного происхождения (La Segunda Partida. 11.21.13).

* * *

Выше я постарался показать, сколь последовательно, создавая образ своего Дон Кихота, М. Сервантес следовал матрице описания рыцаря, отраженной в текстах эпохи Альфонсо X. Разумеется, было бы преувеличением видеть в этих текстах единственный прообраз бедного идальго Алонсо Кихано. В частности, обращает на себя внимание отсутствие в традиции «кастильского ренессанса» прямого прообраза «прекрасной дамы»; ему было суждено сложиться позднее; впрочем, при желании, его предысторию можно обнаружить в «Песнях о Святой Марии» того же Альфонсо Мудрого - трубадура, писавшего на галисийско-португальском языке. Но в целом результаты сопоставления впечатляют: оказывается, что элементы «классической» средневековой матрицы описания рыцарей представлены у Сервантеса в зеркальном, нарочно «перевернутом» виде. Все эти образы превращены в прямую противоположность или представлены в сатирически деформированном - преувеличенном или преуменьшенном, - виде. Несомненно, подобный метод изображения должен рассматриваться как отражение представлений о глубочайшем кризисе рыцарских идеалов.

Однако не следует забывать и того, что тезис об упадке означенных идеалов относится к числу топосов «рыцарской» литературы, прежде всего - рыцарского романа. Он появляется уже в текстах, возникших в период апогея истории рыцарства, и продолжается в период его «золотой осени»35, когда, собственно говоря, и было создано большинство наиболее известных литературных памятников «рыцарского» жанра. Следовательно, проводя в своем романе идею кризиса рыцарских идеалов, Сервантес отнюдь не обязательно разделял соответствующие представления; скорее, он стремился к сознательной стилизации своего текста под «классический» рыцарский роман, в том числе - на уровне формальных методов описания.

В любом случае, в эпоху создания «Дон Кихота» тексты эпохи «кастильского ренессанса» все еще оставались в поле внимания читательской аудитории. Лишь этим можно объяснить те сервантесовские аллюзии, о которых шла речь выше.

Статья написана при поддержке грантов РГНФ № 13-01-00135 («Научный комментированный перевод “Первой всеобщей хроники”») и № 13-03-00181 («Научный перевод и комментирование “Семи Партид” Альфонсо X Мудрого»).

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Cervantes М. Don Quijote de la Mancha. Edicion del Instituto de Cervantes. Di-

rigida por F. Rico. Cap. III. // URL: http://cvc.cervantes.es/literatura/clasicos/quijote/ edicion/partel/cap03/default.htm (accessed: 15.02.2014).

2Duby G. La noblesse dans la France medievale // Duby G. La societe chevale- resque. Paris, 1988. P. 22-23; Duby G. Les origines de la chervalerie // Duby G. La societe chevaleresque. Paris, 1988. P. 44—48; Flori J. La chevalerie en France au Moyen Age. Paris, 1995; Fossier R. La Societe medievale. Paris, 1991; Кин M. Рыцарство. M., 2000. C. 442—450; Coss P.R. The Knight in Medieval England, 1000-1400. Dover, 1996. P. 135-166; Лучицкая С.И. Рыцарство - уникальный феномен западноевропейского Средневековья // Одиссей. Человек в истории. 2004. Т. 14. С. 7-35; Barthelemy D. Caballeros у milagros. Violencia у sacralidad en la sociedad feudal. Valencia, Granada, 2006 и т.д.

Duby G. La noblesse dans la France medievale // Duby G. La societe chevaleresque. Paris, 1988. P. 22-23; Duby G. Les origines de la chervalerie // Duby G. La societe chevaleresque. Paris, 1988. P. 44—48; Flori J. La chevalerie en France au Moyen Age. Paris, 1995; Fossier R. La Societe medievale. Paris, 1991; Kin M. Rytsarstvo. Moscow, 2000. P. 442—450; Coss P.R. The Knight in Medieval England, 1000-1400. Dover, 1996. P. 135-166; Luchitskaya S.I. Rytsarstvo-unikal’niy fenomen zapadnoev- ropeyskogo Srednevekov’ya // Odissey. Chelovek v istorii. 2004. Volume 14. P. 7-35; Barthelemy D. Caballeros у milagros. Violencia у sacralidad en la sociedad feudal. Valencia, Granada, 2006 etc.

3Флори Ж. Идеология меча. Предыстория рыцарства. СПб., 1999; Флори Ж. Повседневная жизнь рыцарей в Средние века. М., 2006; Barthelemy D. Op. cit.; Лучицкая С.И. Указ. соч. С. 12; Ауров О.В. «Deuen leer las estorias ...»: Истоки и развитие сословной идентичности кастильского рыцарства (ХП-середина XIV веков) // Социальная идентичность средневекового человека. М., 2007. С. 88-127.

Flori Zh. Ideologiya mecha. Predystoriya rytsarstva. Saint-Petersburg, 1999; Flori Zh. Povsednevnaya zhizn’ rytsarey v Sredniye veka. Moscow, 2006; Barthelemy D. Op. cit.; Luchitskaya S.I. Op. cit. P. 12; Aurov О. V. «Deuen leer las estorias ...»: Istoki i razvitiye soslovnoy identichnosti kastil’skogo rytsarstva (XII-seredina XIV vekov) // Sotsial’naya identichnost’ srednevekovogo cheloveka. Moscow, 2007. P. 88-127.

АФлориЖ. Идеология меча. Предыстория рыцарства. СПб., 1999; Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. Сретенск, 2000. С. 222-360; Контамин Ф. Война в Средние века. СПб., 2001. С. 278-310.

Flori Zh. Ideologiya mecha. Predystoriya rytsarstva. Saint-Petersburg, 1999; Kar- dini F. Istoki srednevekovogo rytsarstva. Sretensk, 2000. P. 222-360; Kontamin F. Voy- na v Sredniye veka. Saint-Petersburg, 2001. P. 278-310.

5ФлориЖ. Идеология меча. Предыстория рыцарства. С. 271-280.

Flori Zh. Ideologiya mecha. Predystoriya rytsarstva. P. 271-280.

6Bernardus Claraevallensis abbas. Liber ad milites Templi de laude novae mili- tiae-Bernard de Clairvaux. Eloge de la nouvelle chevalerie / Ed. P.Y. Emery. Paris, 1990. (Sources Chretiennes 367). Cap. 4.

''Burns R.I. Stupor Mundi: Alfonso X of Castile, the Learned // Emperor of Culture. Alfonso X the Learned of Castile and His Thirteenth-Century Renaissance / Ed. by R.I. Bums, S.J. Philadelphia, 1990. P. 1-13.

  • 8 Wolf A. El proyecto imperial de Alfonso X // Alfonso X у su epoca. El siglo de Rey Sabio / Coord, por Miguel Rodriguez Llopis. Barcelona, 2001. P. 152-173.
  • 9Fernandez Ordonez I. La lengua de los documentos del rey: del latin a las lenguas vemaculas en las cancillerias regias de la Peninsula Iberica // La construccion medieval de la memoria regia / Ed. рог P. Martinez Sopena, A. Rodriguez Lopez. Valencia, 2011. P. 325-363; Medina A., Del Valle J., Monteagudo H. Introduction to the Making of Spanish: Iberian Perspectives //A Political History of Spanish. The Making of a Language / Ed. by J. del Valle. Cambridge, 2013. P. 23-30; Wright R. The prehistory of written Spanish and the thirteenth-century nationalist Zeitgeist // A Political History of Spanish. The Making of a Language / Ed. by J. del Valle. Cambridge, 2013. P. 31-43.

wPenny R. A History of the Spanish Language. Cambridge, 2004. P. 20; Fasten L. Alfonso X el Sabio and the Thirteenth-Century Spanish Language // Emperor of Culture. Alfonso X the Learned of Castile and His Thirteenth-Century Renaissance / Ed. by R.I. Bums, S.J. Philadelphia, 1990. P. 33^15.

11 Spiegel G.M. Romancing the Past: The Rise of Vernacular Prose Historiography in Thirteenth Century France. Berkeley, Calif, 1993; Spiegel G.M. Theory into Practice: Reading Medieval Chronicles // The Medieval Chronicle. Proceedings of the 1st International Conference on the Medieval Chronicle. Driebergen / Utrecht, 13-16 July 1996 / Ed. by E. Kooper. Amsterdam; Atlanta, 1999. P. 1-12; Martin G. Cinq operations fon- damentales de la compilation: l’exemple de l’Histoire d’Espagne (Etude segmentaire) // L’Historiographie medievale en Europe / Ed. par J.-Ph. Genet. Paris, 1991. P. 99-109; Martin G. Les juges de Castille. Mentalites et discours historique. Paris, 1992;

i2Martin G. Los intelectuales у la Corona: la obra historica у literaria // Alfonso X у su epoca. El siglo de Rey Sabio / Coord, por Miguel Rodriguez Llopis. Barcelona, 2001. P.259-285.

  • 13Primera cronica general que mando componer el Rey don Alfonso el Sabio e se continuaba bajo Sancho IV en 1289: In 2 vol. / Publ. por R. Menendez Pidal. Madrid, 1955. Prol.; cap. 40; El Libro del cauallero Zifar-El Libro del Cauallero de Dios / Ed. by Ch.Ph. Wagner. Part I. Text. Ann Arbor, 1929. [28]; [51].
  • 14 Craddock J.K. The Legislative Works of Alfonso el Sabio // Emperor of Culture. Alfonso X the Learned of Castile and His Thirteenth-Century Renaissance / Ed. by R.I. Bums, S.J. Philadelphia, 1990. P. 182-197; Craddock J.K. The Legislative Works of Alfonso X, el Sabio: A Critical Bibliography. London, 1986; Perez Martin A. La creation de un derecho de estado // Alfonso X у su epoca. El siglo de Rey Sabio / Coord, por Miguel Rodriguez Llopis. Barcelona, 2001. P. 235-258; Perez Prendes J.M. Las leyes de Alfonso X // Revista de Occidente. 1984. № 43. P. 67-84 etc.

l5Nanu 1. La Segunda Partida de Alfonso X el Sabio у la tradition de los Specula principum: Tesis doctoral / Facultat de Filologia, Traduccio i Comunicacio; Departa- ment de Filologia Espanyola. Valencia, 2013.

  • 16La Segunda Partida // Las Siete Partidas del muy noble rey don Alfonso el Sabio, glosadas por el lie. Gregorio Lopez... Vol. 1. Madrid, 1843.
  • 11 Montoya Martinez J. La doctrina de caballeria (Tit. XXI) // Partida Segunda de Alfonso X el Sabio. Manuscrito 12794 de la B.N. / Ed. por A. Juarez Blanquer, A. Rubio Flores. Granada, 1991. P. 335.

XiMartin G. La chevalerie selon Alphonse X de Castille. Commentaire au titre 21 de la Deuxieme partie // De la lettre a l’esprit: Hommage a Michel Garcia. Paris, 2009. P. 325-345.

i9Fernandez-Ordonez I. El taller historiografico alfonsi. La Estonia de Espana у la General estoria en el marco de las obras promovidas por Alfonso el Sabio // El Scriptorium alfonsi: de los Libros de Astrologia a las “Cantigas de Santa Maria” / Coord, por J. Montoya у A. Rodriguez. Madrid, 1999. P. 105-126; Fernandez-Ordonez I. El taller de las Estorias // Alfonso X el Sabio у las Cronicas de Espana / Ed. рог I. Fernandez Ordonez. Valladolid, 2001. P. 61-82; Martin G. Dans l’atelier du faussaire. Luc de Tuy, Rodrique de Tolede, Alphonse X le Sage, Sanche IV: trois exemples de manipulations historiques // Cahiers de linguistique et de civilisation hispaniques medievales. 2001. № 24. P. 279-309.

  • 20Linehan P. History and the Historians of Medieval Spain. Oxford, 1993. P. 413— 505; Martin G. Les Juges de Castille. Mentalites et discours historique dans l’Espagne medievale. Paris, 1992; Martin G. Histoires de l’Espagne medievale. Historiographie, geste, romancero. Paris, 1997; Martin G. Alphonse X et le pouvoir historiographique // L’historiographie medievale europeen et les nouveaux publics (XIII-e-XV-e siecles) / Dir. J.-Ph. Genet. Paris, 1997. P. 229-240; Martin G. El modelo historiografico alfonsi у sus antecedentes // La historia alfonsi у sus destinos (siglos XIII-XV) / Dir. G. Martin. Madrid, 2000. P. 9^40; Fernandez Ordonez I. Las “Estorias” de Alfonso el Sabio. Madrid, 1992; Fernandez Ordonez I. La historiografia alfonsi у post-alfonsi en sus tex- tos. Nuevo panorama // Cahiers de Linguistique Hispanique Medievale. 1993-1994. № 18-19. P. 101-132; Fernandez Ordonez I. Alfonso X el Sabio у las Cronicas de Espana. Valladolid, 2001 etc.
  • 21E1 ingenioso hidalgo don Quijote de La Mancha: In 2 vol. / Dir. por Francisco Rico. 2-a ed. Barcelona, 1998.

22Ведюшкин В.А. Испания в XVI в.: экономика, общество, государство // История Испании. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века. М., 2012. С. 494—498.

Vedyushkin V.A. Ispaniya v XVI v.: ekonomika, obshchestvo, gosudarstvo // Istoriya Ispanii. Volume 1. S drevneyshikh vremen do kontsa XVII veka. Moscow, 2012. P. 494—498.

23Сервантес M. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский / Пер. Н. Любимова. М., 1988.

Servantes М. Khitroumniy idal’go Don Kikhot Lamanchskiy / Per. N. Lyubimova. Moscow, 1988.

  • 24Флори Ж. Повседневная жизнь рыцарей в Средние века. М., 2006. Гл. 11. Flori Zh. Povsednevnaya zhizn’ rytsarey v Sredniye veka. Moscow, 2006. Chapter
  • 11.
  • 25Fuero extenso de Sepulveda // Los fueros de Sepulveda / Ed. рог E. Saez // Publi- caciones historicas de la Exma. Diputacion provincial de Segovia. Vol. I. Segovia, 1953.
  • 26Воскобойников O.C. Эмпиризм в «Книге об искусстве соколиной охоты» Фридриха II: к вопросу о рецепции аристотелевской натурфилософии в I половине XIII века // Homo historicus. К 80-летию со дня рождения Ю.Л. Бессмертного. Т. I. М., 2003. С. 452—479.

Voskoboynikov O.S. Empirizm v “Knige ob iskusstve sokolinoy okhoty” Fridrikha II: k voprosu о retseptsii aristotelevskoy naturfilosofii v I polovine XIII veka // Homo historicus. К 80-letiyu so dnya rozhdeniya Yu.L. Bessmertnogo. Volume I. Moscow, 2003. P. 452-479.

  • 27Libro de la Moteria del Rey D. Alfonso XI / Ed. por J. Gutierrez de la Vega. Vol. 2. Madrid, 1877. P. VII-X.
  • 28Museo de Burgos. URL: http://www.museodeburgos.com/index.php?option=com_ exposeprive&Itemid=117&topcoll=7 (accessed: 10.03.2014)
  • 29Primera cronica general que mando componer el Rey don Alfonso el Sabio e se continuaba bajo Sancho IV en 1289: In 2 vol. / Publ. por R. Menendez Pidal. Madrid, 1955. Cap. 1044.
  • 30Контамин Ф. Война в Средние века. СПб., 2001. С. 67-71, 142-149. Kontamin F. Voyna v Sredniye veka. Saint-Petersburg, 2001. P. 67-71, 142-149. 31Fuero extenso de Sepulveda // Los fueros de Sepulveda / Ed. por E. Saez. Segovia, 1953. (Publicaciones historicas de la Exma. Diputacion provincial de Segovia. Vol. I); Coleccion diplomatica de Cuellar / Ed. por A. Ubieto Arteta. Segovia, 1961. P. 62-63. (Publicaciones historicas de la Exma. Diputacion provincial de Segovia. Vol. VI).
  • 32Coleccion diplomatica de Cuellar / Ed. por A. Ubieto Arteta. Segovia, 1961. P. 43. (Publicaciones historicas de la Exma. Diputacion provincial de Segovia. Vol. VI). 33Fuero extenso de Sepulveda.
  • 34Fuero Real // Leyes de Alfonso X. Vol. II. Fuero Real / Edicion у analisis critico por G. Martinez Diez, con la colab. de J.M. Ruiz Asencio, C. Hernandez Alonso. Avila, 1988.
  • 35Фергюсон А.Б. Золотая осень английской рыцарственности. СПб., 2004. FergyusonA.B. Zolotaya osen’ angliyskoy rytsarstvennosti. Saint-Petersburg, 2004.

В.А. Ведюшкин (Москва)

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>