Вещь в себе как трансцендентальный объект

Два первых значения кантовской «вещи в себе» Коген полностью отбрасывает.

Аргументы против первого значения этого понятия мы уже рассмотрели. Во втором значении — указания на границы рассудочного познания — вещь в себе, как считает Коген, сыграла свою роль, но, к сожалению, обратную той, которую предполагал для неё Кант. Границы рассудочного познания действительно нужно было обозначить, но вещь в себе в этой функции сыграла скорее отрицательную роль, чем положительную: ведь если висит знак, запрещающий вход, возникает дополнительный соблазн именно туда и пойти. И, как показал уже Либман, все послекантовские философы именно этому соблазну и поддались. Поэтому в подобной функции «запрещающего знака» вещь в себе могла бы иметь смысл, но для этой цели она оказалась неэффективной.

Третье значение — вещь в себе как трансцендентальный объект — Коген считает возможным сохранить после его критической переработки. По Когену, единственное осмысленное употребление понятия «вещь в себе» как «трансцендентального объекта» — указание на опыт в целом как категорию, не имеющую внутри опыта реального значения, но всё же необходимую для мысли, так как всеобщая связь явлений — необходимая характеристика опыта. «Опыт сам по себе или природа, следовательно, всё же мыслимы, но непознаваемы, так как они не могут и не должны становиться ни явлением, ни предметом для математического исследования»[1]. Опыт в целом никогда не дан и не может быть дан в созерцании, поэтому опыт в целом — это и есть вещь в себе.

Согласно Когену, из этой идеи («опыт в целом», или «опыт как таковой») нужно устранить традиционно ассоциируемый с нею способ познания — интеллектуальную интуицию (созерцание). Коген, вслед за Кантом, противопоставляет созерцание и мышление: созерцание не интеллектуально, мышление не созерцательно; созерцание может лишь «внести смутность» в работу рассудка.

Коген считает, что идея «вещь в себе» может теперь быть определена, как и у Канта, но в другом смысле — как «трансцендентальный объект».

Смысл этого понятия заключается в том, что опыт в целом может и должен (в определённом смысле) рассматриваться как предмет. Правда, он не может сам быть предметом опыта — но тогда чего же? Коген не даёт определённого ответа на этот вопрос. Можно сказать, что ему не хватает для этого понятийных средств. Но, по сути, здесь у него идёт речь о том же, что Гуссерль в зрелой феноменологии назвал «трансцендентальным опытом», то есть опытом, субъектом которого является не эмпирический индивид как психофизиологическая целостность, а «трансцендентальный субъект». Поскольку субъект и объект для неокантианцев связаны неразрывно, как полюса магнита (Либман) и отделимы друг от друга лишь в абстракции, то трансцендентальному объекту с необходимостью должен соответствовать трансцендентальный субъект — именно к очищению этого понятия от эмпирического, психологического содержания и двигалась критика как мар- буржцев, так и баденцев.

Значение понятия «трансцендентальный объект» для Когена совершенно иное, чем для Канта: после устранения вещи в себе перед неокантианцами встала сложнейшая проблема обоснования объективности нашего знания; на уровне понятий «чистой логики» в Марбургской школе эта проблема принимала вид следующего вопроса: «На чём основывается необходимость (аподиктичность) законов математического естествознания, если всё эмпирическое содержание их “совершенно случайно”?»

При помощи понятия «трансцендентальный объект» Коген пытается найти основание для такой необходимости: опыт в целом должен рассматриваться как предмет «для того, чтобы преодолеть случайность всех предметов внутри опыта». «Трансцендентальный объект» Коген определяет как «безусловное», которое является необходимым не в научном, а в трансцендентальном смысле.

  • [1] Cohen Н. Kants Theorie der Erfahrung. 3-tte Auflage. Berlin, 1918. S. 642.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >