Современный этап процесса глобализации

Кризис глобализации и его системные последствия

Современный этап развития мирового сообщества чаще всего обозначают как необратимое наступление эры глобализации. В еще большей степени это относится к характеристике мирохозяйственного устройства. Обратим внимание на то, что само понятие «глобализация экономики» изначально возникло в 1970—1980-е гг. для описания относительно нового феномена в мировой торговле, связанного со стремительным распространением так называемых мировых брендов и разработкой новых маркетинговых стратегий завоевания рынков, базирующихся на принципах узнаваемости, предсказуемости, фирменного стиля и агрессивной рекламы. Иначе говоря, товарная экспансия предопределяла последующие ее формы в виде экспансии капитала, форм хозяйствования, образцов массовой культуры и т.д.

Самым ярким символом такой экономической глобализации стала хозяйственная деятельность компании «McDonald’s», создавшей после Второй мировой войны сеть стандартизированных ресторанов быстрого питания вначале в США, а затем с 1970-х гг. распространив ее по всему миру. О глобальном масштабе в деятельности этой сетевой компании свидетельствуют такие данные: она имеет 33 тыс. своих филиалов в 118 странах мира с численностью персонала почти 400 тыс. человек. Ее капитализация превышает 70 млрд долл., а выручка составила 24 млрд долл. (2010 г.). Отметим, что в РФ, по данным на 2012 г., насчитывается 314 предприятий в 85 городах, в которых 30 тыс. сотрудников обслуживают более миллиона посетителей каждый день. Не случайно, что одно из образных определений глобализации, введенное американским социологом Дж. Ритцером, получило название «макдональдизация»1. В данном понятии не просто фиксируется особенность концепции «быстрого питания», а отражается произошедший перелом в базовых принципах организации всей социальной жизни в направлении усиления рациональности и стандартности экономического поведения людей, внедряемых благодаря искусственному формированию так называемой надкультурной общности, особенно в варианте «молодежной субкультуры». Также вполне закономерно, что эти сетевые рестораны как зримый символ разрушения национальной культуры и традиции становятся главной мишенью атак антиглобалистов в самых разных странах.

В дальнейшем само понятие глобализации экономики приобрело более развернутое и емкое содержание уже применительно ко всему мирохозяйственному устройству. Причем многими исследователями глобализация понимается с объективистской позиции, как отражение ранее действующих долговременных факторов, но с большей силой. Они же связаны с возвышающейся потребностью в развитии международного обмена[1] [2], дальнейшем укреплении сотрудничества и взаимозависимости национальных экономик, усилении интеграционных тенденций и т.п. Тогда глобализация отождествляется с растущей интеграцией и взаимопереплетением обществ (государств) и экономических систем, противостоя тем самым национально-государственной замкнутости и изоляционизму. В конечном счете глобальная экономика трактуется в контексте создания единой хозяйственной системы, способной работать в режиме реального времени в масштабе всей планеты.

Однако такой расширительный и объективистский подход к экономической глобализации вызывает возражение. Дело в том, что принципиальная ее новизна связана с появлением особого качества в мирохозяйственных отношениях, ранее в таком объеме не существовавшего. Его следует определить как последовательную политику замещения государств и национальных хозяйственных систем наднациональными регуляторами и интегрированным экономическим пространством. Неизбежным результатом такого процесса становится «растворение» национального в глобальном вплоть до исчезновения первого, что предполагает исключение национально-цивилизационных факторов из числа факторов, влияющих на экономическое развитие. Такого рода подход сопровождается призывами о необходимости разрыва с «национальной аксиоматикой» или с «методологическим национализмом», вместо которого предписывается поставить в центр теории и политики «методологический космополитизм». Особая их направленность связана с выступлением против так называемого ресурсного национализма, что преследует цель устранить национальный суверенитет над минеральными ресурсами, и прежде всего над углеводородным сырьем.

Можно ли согласиться с тем, что происходящее вытеснение национальных государств наднациональными (глобальными) управляющими центрами из экономики относится к числу объективных закономерностей? На наш взгляд, в этом явлении скорее присутствуют волюнтаристские действия политиков и транснационального финансового капитала, преследующих свои корыстные цели.

Для глобалистов опорным пунктом в их стремлении к демонтажу государства является гипотеза о якобы произошедшем разрыве единства территории, экономического пространства с его ресурсами, нации и государства. Причем в этой концепции глобализации замена национальных (государственных) регуляторов была связана не с появлением «глобальных регуляторов», действующих вне рынка, а с рождением, по сути дела, новой диктатуры — диктатуры «глобальных рынков». За этим скрывалась экспансия базовой неолиберальной установки об «эффективных рынках», которые при переходе к глобальному их формату становятся еще более эффективными. То, что не удалось в полной мере реализовать в масштабах национальных экономик, было дополнено новым рычагом — господством «глобальных рынков», которые своей большей мощью призваны были додавить государства, обеспечивая окончательное их вытеснение из экономики. Результатом непрекращающегося действия наращивания глобалистской тенденции должно было стать формирование не просто однородного глобального пространства, а такого, в котором доминируют характеристики свободного и открытого рынка. Потому постулировалось, что рыночные принципы важнее национальных границ, институтов и регуляторов.

Подчеркнем, что форсированное замещение государственного регулирования наднациональным раскрывает главный содержательный смысл глобализации. Именно такой подход к ее определению как к реальному процессу и в то же время как к проводимой политике более чем оправдан. Ведь введение нового термина — в данном случае «глобализация» — всегда преследует цель привнесения нового значения в устоявшиеся процессы. В противном случае не надо было бы его вводить, имея в наличии широкий набор понятий, раскрывающих мирохозяйственный аспект экономических отношений (международное разделение труда, интернационализация производства, мировой рынок, международная интеграция ит.д.).

Если содержательный смысл глобализации определять как форсированную попытку замещения национальных государств глобальными рынками и их институтами, то тогда одной из важнейших характеристик произошедшего мирового экономического кризиса в 2008—2009 гг. становится то, что он предстает как кризис неолиберальной глобализации. По существу, данный вывод равнозначен признанию провала упорно внедряемого глобального проекта.

Каковы его главные причины?

Во-первых, изначально были преувеличены значение и масштабы глобализации. Во многом это объясняется переоценкой роли информационных технологий в экономике. Действительно, они придают хозяйственным процессам новое качество, но оно по-настоящему присутствует всего лишь в финансовой сфере, в которой произошло реальное формирование однородного и открытого пространства. На этой основе возникла иллюзия о том, что такое слияние информационных возможностей и хозяйственной деятельности распространилось на все экономическое пространство. Они пересекаются и взаимодействуют, но это не означает их полного взаимопроникновения. Подавляющая часть хозяйственной деятельности, производства и движения его продуктов, не говоря уже о работниках, по-прежнему осуществляется в привязке к территории, оставаясь включенной в национально-воспроизводственные контуры.

Во-вторых, ошибкой было представление о действии тенденции глобализации как непрерывно действующей, более того, с нарастающей силой и с последовательным расширением масштаба и сфер проникновения. Недооценено было всеобщее свойство цикличности, присущее не только производственной деятельности в капиталистической экономике, но и выбору вариантов экономической политики, режимов хозяйствования и т.п. В истории капитализма регулярно наблюдаются смены периодов социализации периодами капитализации, вместо государственного регулирования приходит дерегулирование и т.д. В равной степени свойство цикличности должно быть применено к чередованию фаз усиления и ослабления тенденции глобализации. Можно уверенно утверждать, что свойство цикличности и на данном этапе окажет свое влияние. Поэтому наступление нынешнего этапа после кризиса с высокой вероятностью может быть охарактеризовано как наступление фазы деглобализации мировой экономики[3].

В-третьих, еще большей ошибкой является представление о глобализации с точки зрения осуществимости ее конечной цели. Ведь глобализация как процесс должна когда-то завершиться, достигнув своей вершины. Таковой является формирование гомогенного экономического пространства, характеризующегося открытостью всех рынков, едиными правилами хозяйствования, налогами, юридическими нормами, институтами и наднациональными регуляторами и т.п. В свою очередь, оно должно быть дополнено симметричным построением глобальной политической власти.

С точки зрения завершения экономической глобализации одним из ее значимых результатов должно стать появление некой глобальной суперкорпорации или — в другом варианте — взаимосвязанной сети мегакорпораций, базирующейся на перекрестном владении акциями, взаимными поставками, согласованными экономическими интересами, плотным хозяйственным взаимодействием и т.п. Казалось бы, именно в этом направлении происходят изменения. Достаточно сослаться на то, что уже на современном этапе обнаруживается прообраз такой формирующейся глобальной экономической сети.

Так, по оценкам экспертов Цюрихского университета, в выявленной ими глобальной экономической структуре имеется ядро, состоящее из 147 финансовых и инвестиционных компаний, контролирующих 40% глобального рынка. При всей жесткости конкуренции у них действительно есть общий интерес, но он имеет одну и узкую направленность — стремление обеспечить для себя максимальную независимость от любого контроля и вмешательства в их деятельность, чтобы получать сверхприбыли и властвовать. При этом такая формирующаяся глобальная сеть ТНК все же ограничивается финансовой сферой и даже при высокой степени сетевого взаимодействия остается иерархически организованной с ограниченной возможностью проводить согласованную политику и управлять глобальными рынками из единого центра, особенно при наступлении кризисных явлений. Последний мировой кризис свидетельствует, сколь высоки системные риски в случае возникновения обрывов в ее отдельных звеньях. Известно, что развертыванию мирового кризиса способствовала практически полная беспрепятственность распространения локального финансового кризиса по всему глобальному пространству. Банкротство банка Lehmann Brothers в 2008 г., а он занимал 34-е место в ядре этой сверхкорпорации, привело к запуску цепной (неуправляемой) реакции распада всей глобальной финансовой сети с последующим поражением всего мирохозяйственного устройства.

Укажем на еще один серьезный довод в объяснении недостижимости конечной цели экономической глобализации. Дело в том, что позиция ТНК как главных носителей духа глобализма двойственна. С одной стороны, они заинтересованы в формировании единого глобального рыночного пространства для обеспечения свободного движения товаров и денежных ресурсов. С другой — сами ТНК могут успешно функционировать и получать высокие сверхприбыли в условиях сохранения локальных и неоднородных рынков труда с принципиально разными условиями и правилами игры, особенно при наличии зон с низкими заработками. Ведь нынешние сверхприбыли возникают именно на такой основе[4]. Получается так, что сами ТНК не столь и заинтересованы в достижении завершающей фазы развития глобализации.

Что касается политического оформления экономической глобализации, то венцом мечтаний глобалистов является фантастическая идея о создании мирового управляющего центра («мирового правительства»). В этом случае ее кажущаяся техническая достижимость рождает иллюзию, что когда-то и при должном упорстве она будет воплощена в жизнь. Казалось бы, для этого всего-то предстоит выработать согласованные общие правила хозяйствования, принять общемировой коммерческий кодекс, установить единую налоговую шкалу, сформировать и даже выбрать мировое правительство и т.д. Однако не следует забывать о неустранимой в обозримом будущем разнородности, разноуровневости в развитии и разномасштабности мирового хозяйства, что предопределяет его несводимость к какому-то универсальному стандарту.

Ограничимся приведением двух примеров. Так, душевое производство ВВП в США (42 тыс. долл.) в 106 раз превышает аналогичный показатель в Зимбабве (395 долл.). Самая населенная страна в мире — КНР с численностью 1,35 млрд человек, в то время как Республика Науру, расположенная на коралловом острове площадью 21,3 км2 в Тихом океане, имеет население 11,3 тыс. человек. При этом оба государства являются членами ООН, и каждое из них располагает одним голосом на заседаниях Генеральной Ассамблеи.

И это еще не все. Не исключено, что самым сильным противодействием глобалистской тенденции является то, что сегодня в мире нет объединяющего все страны общего представления о будущем, которое можно было бы выразить в обобщенных характеристиках социально-экономического устройства мирового сообщества. Более того, современный мир — это острое и конфронтационное столкновение не только разных образов будущего, но и противостоящих альтернатив развития, за которыми скрываются разные, а по своей сути — противоположные идеологии, культуры, религии и в конечном счете национальные интересы. Поэтому по мере усиления глобалистской тенденции в экономике, а ее продвигает лидирующий экономический центр (США и страны Запада), будет симметрично нарастать сопротивление и отторжение ее разными сообществами людей, отвергающими стандартизацию и глобальное всевластие, защищающими свое право на самобытность в самых разных сферах жизни. И вряд ли эту тенденцию удастся навязать даже силой, создавая, к примеру, Мировую Либеральную Империю или любую другую.

Таким образом, выход из кризиса глобализации предопределяет неизбежность серьезного системного разворота. Он предполагает осуществление назревшего пересмотра характера взаимодействия наднациональных и национальных регуляторов в посткризисной экономике. Ведь, по идее, в глобально организованном мировом хозяйстве именно наднациональные институты должны были первыми активно включиться в борьбу с кризисом, разработав согласованную стратегию с набором эффективных антикризисных инструментов, если уж они не смогли предотвратить его развертывание. Но этого не случилось. Самые авторитетные глобальные институты — МВФ и ВБ — фактически ограничились общими декларациями о вреде протекционизма и необходимости согласованных действий, а также в ряде случаев предоставили дополнительные денежные средства особо пострадавшим государствам. Такие стандартные меры помогали, хотя и не всегда, при наступлении локальных кризисов в отдельных странах или регионах. При этом сфера ответственности этих международных структур не распространялась на антициклическую деятельность, а потому в условиях наступления всеобщего кризиса они оказались малоподготовленными к нему.

И это произошло вполне закономерно. Теоретически деятельность международных регуляторов предполагает замену или дополнение к национальным регуляторам, встроенным в механизм государственного управления. Для этого должны были быть созданы не только сами институты прямого и косвенного глобального управления, но и разработаны соответствующие инструменты для регулирования в глобальном экономическом пространстве, действующие по аналогии с макроэкономическими инструментами на уровне государств. Однако ставка на политику дерегулирования фактически блокировала теоретическую разработку принципов действия глобальных регуляторов при изменяющейся мировой конъюнктуре, не говоря уже об их реальном применении. Получилось так, что международные управляющие центры в условиях доминирования постулатов неолиберальной идеологии и политики занимались не столько созданием наднациональных инструментов регулирования, сколько лоббированием политики дерегулирования, реализуя рекомендации в рамках так называемого Вашингтонского консенсуса.

Почему произошел такой крутой сбой в деятельности глобальных институтов? Почему они оказались столь малоэффективными в тяжелой кризисной ситуации?

Во-первых, абсолютизация принципа саморегулирования рынков в хозяйственной деятельности полностью дискредитировала себя. Неолиберальное представление о том, что «провалы рынка» в национальных экономиках удастся преодолеть за счет экспансии рынков «вширь и вглубь», не подтвердилось. Ставка на глобальные рынки обернулась их глобальным разрушением. В итоге опора на «эффективные рынки» закономерно приводит к действию принципа: «Бизнес присваивает доходы, государство (общество) оплачивает его убытки».

Во-вторых, предпринимаемые экстренные антикризисные меры, направленные на установление контроля и регулирующего влияния межгосударственных институтов над финансовыми операциями и хозяйственными процессами, также не смогли эффективно сработать из-за недостаточной их легитимности. То, что в подавляющем масштабе они носили рекомендательный характер, резко снижало их применительную силу. К тому же предлагаемые решения, вырабатываемые путем непростого и длительного согласования позиций участников переговоров, отличающиеся несовпадающими интересами и представлениями, неизбежно носят половинчатый характер, не позволяющий осуществлять назревшие коренные реформы. С этим связаны постоянное запаздывание в подготовке даже рекомендательных решений и фактически неспособность договориться о радикальных преобразованиях.

Неповоротливость и низкая эффективность глобальных регуляторов, проявленные в условиях кризиса, предопределили первую реакцию на кризис глобализации. Вместо «большой глобализации» акцент переносится на «малую глобализацию» в варианте регионализации мирового хозяйственного пространства.

Каковы возможности и перспективы «малой глобализации»?

Пример ЕС как наиболее амбициозного интеграционного проекта подтверждает, что мало для этого убрать барьеры на пути движения товаров, денег и людей, перейти на единую валюту и непрерывно расширяться. Мировой кризис показал, что даже это, казалось бы, состоявшееся объединение не устояло перед ним, продемонстрировав свои зоны уязвимости, которые характеризуют общие трудности регионализации экономики при «незавершенной интеграции». Ведь острота нынешнего долгового кризиса в еврозоне порождена фактическим демонтажом внутренних денежных инструментов в проведении макроэкономической политики антициклического регулирования, которое не было компенсировано полноценной работой наднациональных регуляторов[5].

Последние события, которые происходят в ЕС, раскрывают попытку реанимировать альтернативный сценарий, нацеленный не на замораживание, а на углубление интеграционных процессов. Сразу же следует подчеркнуть, что при всей оправданности предлагаемых мер с точки зрения интеграционной логики этот вариант представляется запоздалым, а потому с проблематичными шансами на успех.

Анализируя возможность осуществления этой идеи, стоит вспомнить о том, что сама она не нова. В начале XX в. ее уже выдвигали в числе стратегических приоритетов в европейской политике. Так, в 1914 г. К. Каутским была предложена концепция «ультраимпериализма». В ней обосновывалась гипотеза о его переходе на стадию интернационализации хозяйственной деятельности, которая должна сопровождаться отказом от насилия, господства и войн в разрешении возникающих экономических и политических противоречий в пользу формирования ненасильственных межгосударственных отношений. Одним из результатов такого развития должно было стать объединение Европы в единое государственное образование — Соединенные Штаты Европы, а в более отдаленной перспективе прогнозировалось образование всемирного картеля, управляющего мировым хозяйством при помощи установившегося господства транснационального финансового капитала.

По сути дела, К. Каутского можно рассматривать в качестве провозвестника современной концепции глобализации. Не стоит забывать, что эта инициатива закончилась войнами и революциями, радикальным образом изменившими архитектуру мирового сообщества.

Во всяком случае ясно, что нынешний мировой кризис подтвердил необходимость учета важнейшей предпосылки обеспечения прочности и устойчивости региональной интеграции, способной эффективно противостоять экономическим бурям. Она состоит в том, что интеграция, даже экономическая, не может долго оставаться односторонней и должна в равной степени быть глубокой и синхронно продвинутой во всех сферах деятельности государств (экономика, финансы, госбюджет, социальная сфера и т.д.). Одновременно не менее важно для нее иметь единую и централизованную систему управления общим народно-хозяйственным комплексом. В конечном счете историческая жизненность любого экономического союза определяется тем, насколько ее участники готовы в перспективе завершить процесс хозяйственной интеграции образованием единого и жизнеспособного государства. Экономика с общей валютой и единым управлением — всегда более прочное и надежное образование, а это только подкрепляет вывод о неизбежности полноценного возвращения государства как главного регулятора в экономику.

Подведем итоги. Преодоление кризисных процессов в мировой экономике и выход в фазу посткризисного развития потребуют существенной коррекции в оценке тенденции глобализации. Государство и используемые им регуляторы представляют собой наиболее отработанные и легитимные инструменты упорядочения стихийных рыночных процессов, роль которых существенно возрастает в условиях экономической нестабильности. Усиление роли государства и его регуляторов равнозначно восстановлению контроля и регулирования рыночных отношений, приходящему на смену безграничной либерализации. На данный момент другой реальной альтернативы нет, и вряд ли она появится в ближайшей перспективе.

Что же в результате ждет тенденцию глобализации в мировой экономике?

Конечно, при нынешнем переплетении и взаимозависимости национальных экономик не обойтись без межгосударственных структур, что предопределяет необходимость сохранения глобальной координации в хозяйственной деятельности, особенно в сфере торговли и международного экономического сотрудничества. Сама по себе глобализация, имея основание в закономерности расширения интернационализации производства и экономической интеграции, отражает потребность в формировании «больших пространств», при помощи которых преодолеваются узкие рамки национальных рынков, сдерживающих экспансию производства, без которой капиталистическая система хозяйства не может существовать. Поэтому глобализация теоретически может получить свое продолжение в создании «больших государств», успешно завершая тем самым логику развертывания успешных региональных интеграционных союзов. Насколько такой успех практически возможен в каждом конкретном случае, будет определяться множеством факторов и условий, носящих не только экономический, но и геополитический характер. Его может дополнительно подталкивать как обостряющаяся общая конкуренция в мировой экономике, так и нарастающие противоречия в мире, связанные с усиливающейся нехваткой таких ключевых ресурсов, как нефть и другие энерго- и минеральные ресурсы, продовольствие и вода, обусловливая жесткую борьбу за контроль над ними.

Тенденция к формированию больших государств на основе развития региональных союзов — это долгосрочная тенденция, которая к тому же имеет и противодействующие факторы, не исключающие действие противоположной тенденции, ведущей к разрушению не оправдавших свои ожидания региональных союзов и даже больших государств. В этом случае важно учитывать назревшие системные последствия от кризиса глобализации, носящие более краткосрочный характер. Речь, в частности, идет о судьбе наднациональных (межгосударственных) институтов, созданных после Второй мировой войны. Они требуют радикального реформирования. Это не означает свертывания мирохозяйственных отношений с переходом к закрытости и замкнутости в границах национального рынка. Международное экономическое взаимодействие и дальше должно развиваться, устраняя ненужные ограничения и развивая многообразное сотрудничество между странами на взаимовыгодных условиях и новых международных стандартах организации хозяйственной жизни. Фактически речь должна идти о замене политики замещения экономического суверенитета государств, основанного на массированном внедрении наднациональных регуляторов, на политику международной координации и точечные меры в хозяйственной сфере, которые уже давно назрели и требуют согласованных действий всего мирового сообщества. При всей сложности согласования и принятия такого рода документов было бы вполне логично в рамках перестраиваемой системы мирового рыночного хозяйства добиться реализации ряда назревших международных форм регулирования экономики по таким направлениям, как: внедрение в практику «налога Тобина» (налога на спекулятивно-финансовые транзакции), расширение экологических ограничений в контексте развития идеологии Киотского протокола, ужесточение международного контроля и в перспективе закрытие офшорных зон, активизация борьбы с бедностью в мире.

Что же касается государства, то оно не может не быть национальным (мононациональным или многонациональным), объединенным цивилизационной общностью (или хотя бы совместимостью), взаимными интересами, историческими связями и т.п. Этим определяется доминирующее значение национальных экономических интересов в проводимой политике и в организации международной экономической деятельности. Вместе с тем возвращение государству центральной роли в выработке национальной экономической стратегии с выполнением им стимулирующей и регулирующей функций требует решения ключевой задачи — обеспечения высокого качества государственного управления. Это тем более важно в связи с тем, что используемые государствами стандартные антикризисные меры не принесли значимых результатов. Поэтому приоритетным направлением формирования и развития инновационной экономики должно стать внедрение инноваций в сфере государственного управления. Возможное их направление, как свидетельствует накопленный хозяйственный опыт, предполагает переход к политике нового дирижизма.

Его реализация предполагает поиск обновленных и более эффективных форм государственного вмешательства, которые не ограничиваются ставшими уже традиционными мерами по созданию государственного сектора в экономике и отработанными методами прямого и косвенного государственного регулирования. Предстоит, с одной стороны, осуществить назревшую перестройку экономического устройства, направленную на демонтаж финансовоспекулятивной модели и восстановление значимости реальной экономики и ее атрибутов (авторитета и привлекательности производительного и творческого труда, науки, образования и т.д.); с другой — выработать более гибкие методы регулирования, позволяющие обеспечить эффективное сочетание государственного и рыночного регулирования, плана и рынка, общественных и частных интересов, одновременно усилив внимание к мониторингу, надзору и контролю в хозяйственной сфере в интересах как усиления антибюрократической защиты, так и активизации борьбы с монополизмом.

Н. X. Вафина

  • [1] Ритцер Дж. Макдональдизация общества. М., 2011.
  • [2] Так, уже с середины 1960-х гг. происходит резкое увеличение темпов роста внешней торговли. Поданным ВТО, в период 1965—1990 гг. она начинает расти в среднем на13% в год вместо 3% в предшествующий период. 8 Глобализация и международная экономическая интеграция
  • [3] Об этом подробнее см.: Рязанов В. Т. Деглобализация, или Регулирование вместодерегулирования//Экономист. 2010. № 10. С. 3—15.
  • [4] Достаточно привести такой пример. Большинство из двух миллионов человек, занятых в швейной промышленности Бангладеш, составляют женщины, и они являютсяодними из наиболее низко оплачиваемых работников текстильной промышленности вмире, зарабатывая 25 долл. США в месяц, что примерно соответствует среднечасовойставке заработной платы в американской экономике. 12 Глобализация и международная экономическая интеграция
  • [5] Подробнее см.: Рязанов В. Т. Наднациональные и национальные регуляторы в условиях глобальной экономической нестабильности // Вестник СПбГУ. Сер. Экономика. 2012. Вып. 2.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >