МЕТОДЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ

Рассмотрим основные методы получения и обоснования эмпирического знания в науке. Они весьма многообразны. Особенно это относится к существующим в разных областях науки частным методикам. Как правило, эти методики в значительной степени обусловлены спецификой содержания изучаемых объектов. Но есть и общенаучные методы познания на эмпирической стадии научного исследования. Представим некоторые из них.

Абстрагирование

Основным и исходным методом эмпирического уровня научного познания является абстрагирование. Абстрагирование представляет собой способ замещения некоторого чувственно данного объекта его мысленным конструктом, моделью, образом (абстрактным объектом). Это замещение осуществляется с помощью двух мыслительных процедур:

О посредством фиксации только некоторых наблюдаемых свойств чувственно данного объекта и отвлечения от остальных его свойств как «несущественных» в данном познавательном контексте;

О путем объективации выделенного содержания и придания ему статуса самостоятельного существования, независимого от других свойств наблюдаемого объекта и самого чувственного объекта.

Результаты абстрагирования называются абстрактными объектами или абстракциями. Содержание многих абстракций, особенно научных, может «поставляться» не только чувственной ступенью познания, но и рациональной, например конструктивной деятельностью воображения («продуктивного воображения», И. Кант) и мышления либо аналитической деятельностью мышления, когда могут создаваться абстракции от абстракций различной степени общности. Если на уровне обыденного познания, а также на начальной стадии эмпирического познания в науке главным методом формирования абстракций (и соответственно общих имен и понятий) является фиксация отдельных свойств и отношений содержания чувственного опыта («дерево», «стол», «тяжелый», «тяжесть», «громкий», «светлый», «цвет», «свет» и т.д.), то на зрелой стадии эмпирического познания используется метод создания «абстракций от абстракций». С его помощью переходят от абстракций менее общих к абстракциям более высокого уровня вплоть до наиболее общих понятий науки и философии, например: «береза -» дерево растение», или «пять -> натуральное число -» число», или «повторение последовательность -> закон» и т.д.

Одной из главных «философских тайн» процесса абстрагирования, нередко служившей причиной возникновения идеализма, является онтологизация и объективация содержания многих абстракций, особенно высокого уровня («абстракций от абстракций»). В результате абстракциям более высокого уровня неправомерно придается статус, равнозначный объективному статусу менее общих абстракций, из которых они были получены, а иногда и объективному статусу самой материальной действительности. В логике и методологии науки эта познавательная ситуация известна как проблема отношения вещи и ее свойств или как проблема «вещь—свойство—отношение» [15]. Правильное решение этой проблемы состоит в демонстрации того, что понятия «вещь», «свойство» и «отношение» — это абстракции разных уровней, что абстракция «вещь» является исходной по отношению к абстракциям «свойство» и «отношение». Различение онтологического статуса абстракций весьма полезно, необходимо, однако любое такое различение всегда относительно и конкретно, а его целесообразность и правильность в каждом конкретном случае зависят как от познавательных задач, так и от конструктивной свободы мышления и возможностей языка.

Необходимость и методологическую эффективность различения абстракций разных уровней в свое время убедительно продемонстрировал в отношении языка математики видный британский философ, математик и логик Б. Рассел. Он разработал семантическую теорию типов (или уровней) математических абстракций для теории множеств, распределив все основные понятия этой теории, такие, как «множество», «элемент множества», «свойство множества», «множество нормальных множеств», «множество множеств», «множество всех множеств», по различным уровням абстрактности: абстракции нулевого уровня — имена объектов, абстракции первого уровня — имена свойств объектов, абстракции второго уровня — имена свойств свойств объектов и т.д. Рассел показал, что распределение абстракций теории множеств по разным уровням позволяет избежать образования в этой теории предикативных функций, т.е. таких, элементом которых является сама эта функция. Это делает невозможным образование в теории множеств таких предикативных понятий, как «множество множеств» или «множество всех множеств». Наличие последних неизбежно приводило теорию множеств к логическим парадоксам типа парадокса «наибольшего кардинального числа» или «множества всех множеств», или к формулированию семантических парадоксов типа «лжец». Именно неразличение в философии и теоретическом естествознании абстракций разных уровней лежало в основе возникновения неверных концепций, например энергетизма, релятивизма, тепловой смерти Вселенной, а также философского иррационализма, разного рода социальных утопий типа коммунизма, технократизма и т.п. Все эти концепции основаны на отождествлении онтологического статуса объекта и его свойств и придании свойствам объектов самостоятельного и первичного по отношению к ним онтологического статуса.

Любая абстракция (понятие) и любая концепция (а она всегда состоит из определенного множества абстракций) всегда имеет ограниченную сферу своей применимости или, лучше сказать, своей эффективной и корректной применимости. Это касается всех философских концепций и теорий. Дело в том, что любой отдельный объект, не говоря уже о реальности в целом, имеет (как показывает опыт познания, в том числе научного) неограниченное число свойств, аспектов, отношений как внутри себя, так и во взаимодействии с другими объектами. Любые понятия именно благодаря своей определенности имеют ограниченное содержание и, как следствие, конечную разрешающую силу по отношению к «высвечиванию» тех или других сторон познаваемой с их помощью действительности. В логике и методологии науки ограниченная сфера эффективной (и разумной) применимости любых понятий получила название «интервал абстракции» [6]. С позиций интервального подхода любые попытки объявить какое-либо конкретное (всегда конечное по своему содержанию) описание познаваемого объекта абсолютно полным, универсальным или единственно адекватным методологически неправомерны. Правда, к этому надо добавить, что как отдельная абстракция, так и теория не является и абсолютно адекватным, абсолютно истинным описанием объекта даже в своем интервале, ибо ни одно понятие не обладает абсолютно определенным содержанием. Все понятия и теории так или иначе, но всегда в своем содержании опираются на некую интуитивную и не до конца артикулируемую основу, имеющую контекстуальный характер и статус «неявного знания» (при этом неважно — личного или коллективного). В развитии физического познания эту ситуацию гносеологической неполноты любой теории четко зафиксировал в квантовой механике Н. Бор введением принципа дополнительности в отношении корпускулярного и волнового описания поведения электрона и других элементарных частиц. В математике это стало фактом после доказательства К. Гёделем принципиальной неполноты любых формализованных представлений математических теорий. Из признания ограниченной области применимости любой абстракции и теории следуют два важных методологических вывода: 1) для каждого понятия и теории необходимо фиксировать конкретную область их эффективной применимости; 2) вполне естественным и закономерным явлением в развитии науки необходимо считать плюрализм научных построений и оказывать всемерную поддержку процессу пролиферации научных концепций и теорий как важнейшему ресурсу развития науки и повышения ее информационной емкости в целом (П. Фейерабенд). При этом ограниченную область эффективной применимости имеют не только конкретно-научные абстракции, но и все философские понятия, включая самые общие категории — мир, объект, субъект, сознание, бытие, система, материя и др.

В истории философии и методологии науки издавна обсуждается вопрос: чем определяются характер абстрагирующей деятельности познания и содержание эмпирических (абстрактных) объектов и понятий? На этот вопрос были даны два альтернативных ответа, которые и сегодня остаются предметом философских разногласий. Первый ответ (Аристотель, Дж. Локк, сторонники трактовки процесса познания как отражения) известен как позиция сенсуализма и материализма и состоит в утверждении, что единственным фактором, детерминирующим содержание эмпирических понятий, является чувственный опыт (сенсуализм) или содержание «вещи в себе» (материализм). Второй ответ гласит: содержание эмпирических понятий и объектов детерминируется не только чувственным опытом субъекта и взаимодействием познающего сознания с миром объектов (миром «вещей в себе»), но и всей структурой сознания познающего субъекта. Она включает:

О некоторые априорные формы чувственного восприятия (пространство и время) и мышления (категории) как необходимые условия осуществления самого акта научного познания (Г. Лейбниц, И. Кант, Э. Гуссерль);

О накопленный ранее запас знаний, а также цели, задачи и установки познания (культурно-исторические концепции познания, деятельностная трактовка сознания, постструктурализм, постпозитивизм и др.);

О интуицию познающего субъекта как некий интеграл всего наличного опыта познающего сознания (Р. Декарт, А. Пуанкаре, Л. Брауэр, А. Гейтинг, Г. Вейль и др.).

Гносеологической максиме сенсуалиста Дж. Локка: «В мышлении человека нет ничего, что бы раньше не содержалось в чувствах» рационалист Г. Лейбниц противопоставил глубокий и неопровержимый ответ: «Кроме самого мышления». С нашей точки зрения, более правы сторонники второго ответа, отрицающие сенсуалистскую трактовку сознания познающего субъекта как tabula rasa («чистая доска»). Дело в том, что любому акту чувственного познания, по крайней мере в науке, всегда предшествует некоторое ранее накопленное рациональное знание. В принципе можно согласиться с позицией Канта, Гуссерля и др., которые утверждают, что бесструктурного сознания не может быть по определению, как не может быть бесструктурных вещей вообще, иначе просто абсурдно говорить о какой-либо их качественной специфике и идентификации. Видимо, и целостность сознания во всем богатстве его содержания, представленного интуицией, также оказывает существенное влияние на формирование абстракций и особенно на процесс сортировки всей информации на существенную, менее существенную, несущественную или вообще не имеющую никакого отношения к данной познавательной задаче. Анти- сенсуалистская теория эмпирического познания привела к разработке достаточно богатой архитектоники сознания познающего субъекта. Она включает в себя такие элементы, как априорное знание, категориальная апперцепция, когнитивная установка, предвосхищение, предпонимание, горизонт ожидания и т.д. В терминах современной эпистемологии и философии науки две отмеченные выше альтернативы в трактовке природы образования абстракций на уровне эмпирического познания известны, с одной стороны, как концепция наивного реализма, а с другой — как противостоящая ей концепция предпонимания.

Для наивных реалистов сознание познающего субъекта абсолютно прозрачно для воздействующего на него объекта и не опосредовано миром человеческой субъективности, накопленным субъектом знанием, в том числе имеющимися у него теоретическими представлениями и идеями, окружающей познающего субъекта социокультурой и т.п. Точку зрения наивного реализма активно отстаивали и обосновывали французские материалисты XVIII в. (Ж. Ламетри, П. Гассенди и др.), позднее — позитивисты и некоторые представители марксистско-ленинской гносеологии (Т. Павлов, Ф. Георгиев и др.). В современной западной эпистемологии точка зрения наивного реализма представлена сторонниками эволюционной эпистемологии — Г. Фоллмером, Э. Ойзером и др.

Однако подавляющее большинство современных эпистемологов и философов науки не разделяет позицию наивного реализма по вопросу образования эмпирических понятий. Наивный реализм резко критикуют и сознательно противопоставляют ему свои взгляды представители разных философских концепций: сторонники радикального конструктивизма (П. Вацлавик, Е. Глазер- фельд, У. Матурана и др.), постструктурализма (Ж. Деррида, Ж. Лакан, Р. Барт, Ю. Кристева и др.), постпозитивизма (К. Поппер, Т. Кун, Ст. Тулмин, М. Полани, П. Фейерабенд), социокультурной и деятельностной интерпретации процесса научного познания (В. Лекторский, М. Мамардашвили, В. Библер, Н. Мотро- шилова, П. Гайденко и др.). Все они так или иначе разделяют теорию предпонимания, согласно которой познание любого фрагмента бытия, осуществляемое как индивидуальным, так и коллективным субъектом, всегда опирается на некоторое предшествующее знание. Предпонимание в отличие от понимания до- рефлексивно и часто бессознательно, в его основе лежат некоторые объективные структуры, данные субъекту либо вместе с его генотипом, либо усваиваемые субъектом в процессе его обучения и социализации через язык и поведение. Структуру предпонимания образуют такие элементы, как «пред-мнение», «пред-рассудок», «пред-видение», «пред-восхищение» и т.д. В своей главной функции предпонимание выступает как соотнесение и оценка любого нового объекта, попадающего в горизонт жизненного мира субъекта, со всем имеющимся у познающего субъекта внутренним миром и жизненным опытом. Их содержание во многом определяет сам способ отношения субъекта к познаваемому объекту, постановку вопросов к объекту, тем самым во многом предопределяя и его истолкование.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >