Полная версия

Главная arrow Философия arrow Методы научного познания

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Метатеоретический уровень научного знания

Кроме чувственного, эмпирического и теоретического уровней в структуре научного знания необходимо артикулировать наличие еще одного, более общего по сравнению с ними уровня знания — метатеоретического. Он состоит из двух основных подуровней: 1) общенаучного знания, состоящего из таких основных элементов, как общенаучная картина мира и общенаучные методологические, логические и аксиологические принципы, и 2) философских оснований науки.

Метатеоретический уровень знания играет важную роль не только в естествознании и социальных науках, но и в математике, где он представлен даже в виде самостоятельных дисциплин — метаматематики и металогики. Предметом их является исследование математических и логических теорий на непротиворечивость, полноту, независимость аксиом, доказательность, конструктивность. В естественно-научных и социально-гуманитарных дисциплинах метатеоретический уровень существует в виде соответствующих картин мира, а также общенаучных и философских принципов. В современной науке не существует какого-то единого по содержанию и одинакового для всех научных дисциплин метатео- ретического знания. Последнее всегда конкретизировано и в значительной степени «привязано» к особенностям научных теорий. Так, научная картина мира — это господствующие в науке в целом или какой-либо отдельной науке общие представления о мире (физическая, химическая, биологическая и другие картины мира). Например, основу физической картины мира классического естествознания составляли следующие онтологические принципы, большинство из которых непосредственно входило в структуру механики Ньютона:

О реальность имеет дискретный характер, т.е. состоит из отдельных тел, между которыми происходит взаимодействие с помощью некоторых сил (притяжение, отталкивание и т.д.);

О все изменения в реальности управляются законами, имеющими строго однозначный характер;

О все процессы протекают в абсолютном пространстве и времени, свойства которых не зависят ни от содержания этих процессов, ни от выбора системы отсчета для их описания;

О все воздействия одного тела на другое передаются мгновенно;

О необходимость первична, случайность вторична; случайность — лишь проявление необходимости в определенных взаимодействиях (точка пересечения независимых причинных рядов); во всех остальных ситуациях «случайность» должна пониматься как мера незнания «истинного положения дел».

Основу биологической картины мира классического периода, как известно, составляла дарвиновская теория эволюции видов на основе механизма естественного отбора, позже дополненная идеями и принципами генетики.

Познавательная роль и значение картины мира в научном познании состоит в том, что именно научная картина мира санкционирует как истинный определенный категориальный тип видения наукой ее эмпирических и теоретических (идеализированных) объектов, гармонизируя их между собой. Картина мира возникает отнюдь не как результат обобщения наличного теоретического и/или эмпирического научного познания. Напротив, она всегда предшествует ему, конкретизируя определенную (более общую) по сравнению с ней философскую онтологию. Последняя есть продукт рефлексивно-конструктивной деятельности разума в сфере всеобщих различений и оппозиций. Будучи результатом философского творчества, философская онтология при этом всегда имеет конкретно-исторический характер.

Как правило, роль общенаучной картины мира выполняет одна из частнонаучных картин мира, которая господствует в науке той или иной эпохи. Например, для всего классического естествознания это была физическая картина мира, разработанная в механике Ньютона. «Механицизм» по существу означал не что иное, как признание и утверждение физической картины мира как общенаучной для всех других наук — химии, биологии, геологии, астрономии, физиологии и даже социологии и политологии. В неклассическом естествознании на статус общенаучной картины мира по-прежнему претендовала физическая картина мира, однако та, которая лежала не в основе классической механики, а в основе теории относительности и квантовой механики. При этом классическая и неклассическая физическая картина мира во многом противоречили друг другу.

Наличие конкурирующих фундаментальных теорий в физике, основанных на принятии различных картин мира, существенно подорвало доверие представителей других наук к физической картине мира как общенаучной. Постепенно все более утверждалась мысль о необходимости создания общенаучной картины мира как синтеза картин мира различных фундаментальных наук. В конечном счете для неклассического естествознания такой общенаучной картиной мира стал синтез физической, биологической и теоретико-системной картин мира. Современное постнеклассическое естествознание пытается дополнить этот синтез идеями целесообразности и разумности всего существующего. По степени своей общности современная общенаучная картина мира все более приближается к философской онтологии [8].

Те же тенденции плюрализации и универсализации имеют место и в отношении других элементов метатеоретического знания, в частности гносеологических и аксиологических принципов науки. Хорошо известными принципами в структуре физического познания являются, например, принципы соответствия, дополнительности (Н. Бор), принципиальной наблюдаемости (Э. Мах), приоритетности количественного (математического) описания перед качественным описанием (Г. Галилей), зависимости результатов наблюдения от условий познания (Н. Бор) и др. Сегодня большинство этих принципов претендует на статус общенаучных. На такой же статус претендуют и принципы, родившиеся в лоне современного математического познания, например принцип невозможности абсолютно полной формализации любой математической теории (К. Гёдель), контекстуальность и интуитивность научного знания (А. Пуанкаре) и др.

В слое метатеоретического научного знания имеют место также разнообразные методологические и логические императивы и правила. При этом они различны не только для разных наук, но и для одной и той же науки на разных стадиях ее развития. Совершенно очевидно различие методологического инструментария математики и физики, физики и истории, истории и лингвистики. Однако не менее значительным может быть методологическое несходство одной и той же области знания, например аристотелевской физики (качественно-умозрительной) и классической физики (экспериментально-математической). Несходство в методологических требованиях и правилах в науке вызвано, несомненно, с одной стороны, различием объектов и предметов исследования, а с другой — различием в понимании целей и идеалов научного познания. Древнеегипетская и древнегреческая геометрия имели один и тот же предмет — пространственные свойства и отношения реальных объектов. Но для древних египтян методом получения знания об этих свойствах и отношениях являлось их многократное измерение, а для древнегреческих геометров — метод логического выведения геометрического знания из простых и самоочевидных аксиом. Это различие в методах геометрического познания обусловливалось разным пониманием целей и идеалов научного познания: для древних египтян такой целью было получение практически полезного знания (оно могло быть и приблизительным), а для древних греков цель науки состояла в получении только истинного и доказательного знания.

Вопрос о целях и ценностях научного познания — главный предмет аксиологических предпосылок науки. При этом среди аксиологических принципов науки различают внутренние и внешние аксиологические основания.

Внутренние аксиологические основания науки суть имманентные именно для нее ценности и цели в отличие от других видов познавательной и практической деятельности. К их числу относятся: объективная истина, определенность, точность, доказательность, ме- тодологичность, системность и др. В отечественной философии науки внутренние ценности науки получили название «идеалы и нормы научного исследования» [8]. Идеалы и нормы научного исследования выступают некими методологическими стандартами, регуляторами правильности и законности научной деятельности, в том числе критериями приемлемости и качества ее продуктов — наблюдений, экспериментов, фактов, законов, выводов, теорий и т.д.

Внешние аксиологические ценности науки суть те, которые направлены вовне науки и регулируют ее отношения с обществом, культурой и их различными структурами. Среди этого рода ценностей важнейшими являются практическая полезность и эффективность науки и научного знания, повышение интеллектуального и образовательного потенциала общества, содействие научно-техническому, экономическому и социальному прогрессу общества, рост адаптивных возможностей человечества в его взаимодействии с окружающей средой и др.

Как показано в современной историко-научной и методологической литературе, набор и содержание внутренних и внешних ценностей науки различны не только для разных наук в одно и то же время, но и для одной и той же науки в разные исторические периоды ее развития. Например, ценность логической доказательности научного знания, его аксиоматического построения имеет приоритетное значение в математике и логике, однако не столь существенна в истории, литературоведении или даже в физике. В исторических науках на первый план выходят хронологическая точность и полнота описания исторических событий, их адекватное понимание и оценка значимости источников. В физике первостепенными ценностями выступают эмпирическая воспроизводимость явлений, их точное количественное описание, экспериментальная проверяемость фактов и теорий, практическая (техническая и технологическая) применимость физического знания. В технических науках именно последняя ценность — заведомо ведущая по сравнению со всеми другими. Содержание и состав внутренних и внешних ценностей не являются постоянными, неизменными как для одной и той же науки в разное время, так и для развития науки в целом. Например, существенно различно понимание «доказательства» в классической и конструктивной математике, в физике Аристотеля и физике Ньютона, в интроспективной психологии XIX в. и современной экспериментальной психологии и т.д. [8].

Аксиологический слой метатеоретического знания в науке нельзя недооценивать. Он оказывает существенное влияние на понимание самого смысла и задач научного исследования, задавая его перспективу и оценивая степень приемлемости научных результатов. Многие ожесточенные споры как в сфере науки, так и между «наукой» и «не-наукой» имеют основание именно в сфере аксиологии науки, хотя участники таких дискуссий обычно полагают, что они расходятся в вопросах онтологии и гносеологии. Например, об этом убедительно свидетельствуют полемика между птолемеевца- ми и коперниканцами относительно истинной системы астрономии; дискуссии между Махом и Больцманом по поводу законности молекулярно-кинетической теории газов или между формалистами и интуиционистами по вопросам надежности математики и т.д. Об этом также убедительно свидетельствует сравнение [8] аксиологических оснований классической, неклассической и постнеклассической науки:

О аксиология классической науки — чисто объективное знание, абсолютная истина, универсальный метод, бескорыстное служение науке, научный прогресс;

О аксиология неклассической науки — субъект-объектность знания, относительность истины, дополнительность описаний, вероятное знание;

О аксиология постнеклассической науки — конструктивность научного знания, плюрализм методов и концепций, толерантность, экологическая и гуманитарная экспертиза научных проектов, социальная и когнитивная ответственность ученого.

Безусловно, имеется различие в природе онтологических, гносеологических и аксиологических принципов как элементов мета- теоретического научного знания. Если онтологические и гносеологические основания науки суть конструктивно-мыслительные продукты познавательной сферы сознания, то аксиологические принципы — продукт его ценностной сферы. При этом следует особенно подчеркнуть, что познавательная и ценностная сферы сознания равноправны, внутренне взаимосвязаны и дополняют друг друга в рамках функционирования сознания как целого. Наука, будучи прежде всего предметно-познавательной деятельностью сознания, тем не менее является продуктом всей структуры сознания в целом, а не только его познавательных функций. Ценности и ценностное знание — необходимый внутренний элемент не только социально-гуманитарных наук, как полагали неокантианцы, но также естественно-научного и логико-математического знания.

Одна из широко дискутировавшихся в философии науки XIX и XX вв. проблем, так и не получившая разрешения в дискуссии между позитивистами и их оппонентами, связана с определением статуса философских оснований науки в структуре научного знания. Главный пункт расхождений: включать или не включать философские основания науки в структуру научного знания. В принципе никто не отрицает влияние философских представлений на развитие и особенно оценку научных достижений. История науки и, в частности, высказывания на этот счет ее великих творцов не оставляют в этом никаких сомнений. Однако позитивисты настаивают на том, что влияние философии на процесс научного познания является чисто внешним, что философские основания нельзя включать в структуру научного знания, иначе науке грозит рецидив «натурфилософство- вания». Так ли это? Насколько однозначно связаны философские основания науки с ее общенаучными основаниями и тем более с теоретическим уровнем научного знания?

Назовем некоторые реальные исторические примеры философских оснований науки: «Пространство и время — это отдельные, никак не связанные друг с другом субстанции», «Числа — сущность мира», «Законы природы однозначны», «Причинность имеет универсальный характер», «Пространство и время атрибутивны и относительны», «Аксиомы теорий — интуитивно очевидные и истинные утверждения», «Мир имеет дискретную структуру», «Мир — непрерывная реальность, ибо природа боится пустоты» и т.д. В соответствии с различными разделами философии существуют и различные виды философских оснований науки — онтологические, гносеологические, методологические, логические, аксиологические, социальные.

Однако сегодня история науки убедительно доказала не только то, что взаимосвязь между научными теориями и их философскими основаниями не имеет однозначного характера, но и то, что наука тем не менее всегда опирается на определенные философские основания. Верно то, что утверждения философии не могут быть получены только как результат обобщения научного знания. Но верно и то, что научное знание нельзя чисто логически вывести из какой-либо истинной философии. Между философией и наукой имеется такой же содержательный и логический разрыв, как и между теоретическим и эмпирическим знанием в самой науке, ибо это два качественно различных по своему содержанию уровня знания. Однако зазор между ними постоянно преодолевается благодаря конструктивной деятельности мышления по созданию соответствующих интерпретационных схем. Только при определенной философской интерпретации наука может выступать как материал для подтверждения или опровержения философских концепций. Верно и обратное. Только с помощью философской интерпретации науки та или иная философия может оказывать положительное (или отрицательное) влияние на науку. Очевидно, что без философских оснований науки нарушается и ее собственная целостность, и целостность всей культуры, по отношению к которой как философия, так и наука выступают лишь частными аспектами. Целостность культуры постоянно заявляет о себе. Это имеет место не только в периоды научных революций и создания новых фундаментальных теорий, но и после их принятия научным сообществом в качестве парадигмальных.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>