Мистический опыт и психоделический опыт.

Также и термин «психоделический опыт» имеет более узкое значение, чем «мистический опыт». Его возникновение связано с исследованиями трансперсональных психологов, которые открыли, что трансперсональные переживания можно вызывать с помощью ЛСД. Непосредственно термин «психоделики» («такой, который расширяет сознание» или «такой, который помогает психике») был введен X. Осмондом, одним из современных исследователей ЛСД. После запрета ЛСД вместо понятия «психоделик» начали использовать другое — «галлюциноген» («тот, который вызывает галлюцинации») [68, с. 12]. «Психоделический опыт» не предполагает интенсивную мистическую практику. Он обусловлен влиянием на человека разнообразных естественных и искусственных галлюциногенов.

Мистический опыт и измененное состояние сознания.

Вместо понятия «мистический опыт» А.Г. Сафронов предложил использовать другое — «измененное состояние сознания» (или ИСС). Свой выбор исследователь обосновал так: «способность к переживаниям ИСС является одним из основополагающих свойств человеческой психики, а соответствующая потребность — одной из базовых человеческих потребностей». Именно потому в пределах разных культур существует стремление достигать даже не одного, а нескольких состояний сознания. Однако А.Г. Сафронов указывает на ограниченность термина «измененное состояние сознание», и отмечает, что восточные практики концентрации и дхьяны имеют тот недостаток, что «ведут прежде всего к измененным состояниям сознания, а не к фундаментальным и устойчивым изменениям личности» [211, с. 42, 58]. То есть признается, что понятие соответствует опыту восточных мистических традиций.

Целый ряд исследователей высказывается против использования этого термина. Например, Е.А. Торчинов, С. Гроф, Д. Уайт утверждают, что просветленное состояние сознания является не «измененным состоянием сознания», а состоянием психически здорового человека. По мнению Е.А. Тор- чинова, использование термина ИСС предполагает, что «единственно нормальным, нормативным и эталонным является состояние сознания некоего “среднего человека”, соответствующее стандартному ньюгоно-каргезианско- му видению мира, а все остальные — “измененные”, что есть лишь вежливая форма психопатологического» [228]. Также и Е.Г. Балагушкин отмечает, что «измененные состояния сознания не являются критерием мистики» [20].

Использование такого понятия, как «измененное состояние сознания» неизбежно вызовет необходимость определения критериев «нормального» и «измененного» состояний сознания. Например, С. Гроф подчеркивал, что «опыт и поведение шаманов, индийских йогов и саддху (святых отшельников) или духовных искателей других культур, по западным психиатрическим стандартам следовало бы диагностировать как явный психоз. И, наоборот, ненасытное честолюбие, иррациональные побуждения к компенсации, технократия, современная гонка вооружения, междоусобные войны, революции и перевороты, считающиеся нормой на Западе, рассматривались бы восточным мудрецом как симптомы крайнего безумия. Точно также нашу манию постоянного прогресса и «неограниченного роста», наше отрицание космических циклов, загрязнение жизненных ресурсов (воды, почвы и воздуха), превращение в бетон и асфальт тысяч квадратных миль земли в таких местах, как Лос-Анджелес, Токио или Сан-Пауло, американский или мексиканский индеец-шаман посчитал бы чудовищной несообразностью и опасным массовым безумием» [61, с. 323].

Понятие «измененное состояние сознания» предполагает также возможность возращения к «нормальному» состоянию сознания. Следовательно, оно возникает внезапно, длится некоторое время и не приводит к качественной трансформации сознания. Например, М. Кэплэн отмечает, что мистические переживания не являются просветлением, «мгновения единения и восторга — еще не просветление, иначе просветленными были бы все вокруг, ведь такие переживания испытывал почти каждый. Случаи, когда измененные состояния сознания путают с просветлением, указывают на чрезвычайно ограниченное понимание этого слова» [147, с. 82].

Можно также допустить, что для достижения ИСС человек использует какие-то искусственные способы влияния на свою психику, что несовместимо с мистическим опытом трансформации сознания или личности. Поэтому Д. Уайт утверждает, что просветление — это не «измененное состояние сознания», которое вызывается с помощью медитации, наркотиков, секса или какой-то другой психотехнологии, способной повлиять на разум человека. Его цель — не демонстрация медиумических феноменов и паранормальных сил: «Ценность мистических и трансформативных состояний не в том, что они приносят какое-то новое переживание, а в том, что они избавляют от самого “Я” переживающего. Говоря иначе, они избавляют от эгоцентричного сознания, воспринимающего жизнь с жесткой, самоцентрирован- ной точки зрения, а не в той свободной, раскованной перспективе, которая присуща мудрецу, знающему, что он и есть сама бесконечность, проявленная в ограниченной форме» [235].

Выстраивается следующая понятийная иерархия: «религия» является родовым понятием по отношению к «эзотерике», так же как «эзотерика» — по отношению к «мистике». Мистика — один из видок эзотерики. В свою очередь «мистика» — это родовое понятие по отношению к понятиям «мистический опыт» (практика) и «мистицизм» (теория). Такие понятия как «трансперсональный опыт», «психоделический опыт», «измененное состояние сознания» имеют более узкое значение, чем «мистический опыт».

Мистика «единения» с Абсолютом объединяет переживания адепта во время контакта с Абсолютом, разнообразные психопрактики, аналитические тексты с комментариями и др. Результатом является формирование определенной мистической традиции, с помощью которой совершается трансляция мистической теории и практики от одного поколения к другому.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >