Полная версия

Главная arrow Философия arrow Мегаполис в зеркале социальной философии

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Город как социальное явление

От незначительной роли городов к их глобальному, значению.

Ф. Бродель

PJIjii едооценка значимости изучения происходящих в крупном городе социальных про- 9 l3 цессов приводит к тому, что в отечественной урбанистике вследствие невозможности объяснения явлений лишь с материалистической точки зрения стали возникать белые пятна. Их можно преодолеть, обращаясь к трудам мировых классиков. В этой связи нас интересуют прежде всего работы М. Вебера. Сложная и неординарная фигура Макса Вебера, столь заметная в западной социологии, представлялась в советской литературе следующим образом: «Вебер — это рационалист, убежденный в невозможности утвердить принцип разума (истины) в качестве высшего и основополагающего, это либерал, прекрасно осознававший, что историческое развитие рождает и воспроизводит процессы, угрожающие самим основаниям либерализма. Это человек гуманистической культуры, трагически переживающий мысль, что ни для одного из своих идеалов он, пожалуй, не может найти «научного » обоснования, и в то же время исключающий саму возможность обосновать их каким-либо иным способом»1.

Вследствие такого освещения, имя Вебера долгое время было связано лишь с «глубочайшим кризисом самих основ западноевропейского рационализма»[1] [2], сквозь призму которого нивелировались наиболее значительные достижения современной европейской социологии. Его труды — «фрагменты огромной общетеоретической концепции, покоящейся на социологии и идее исторического развития, концепции, которая совершенно своеобразно, хотя и существенно социологически, заново пересматривает идеи Гегеля и Маркса и дает истории новые теоретические выводы огромного значения»[3].

В этой связи представляет интерес работа

А.И. Неусыхина «Социологическое исследование Макса Вебера о городе», в которой была дана характеристика метода, названного «эмпирической социологией». Социология Вебера занимает нас не как новая система или теория, а как метод, практически применимый в целях более или менее широкого освещения и истолкования проблем урбанистики.

Ясно понимая то обстоятельство, что идея — это лишь точка отсчета детерминированного ею логического построения, рассмотрим некоторые идеи Макса Вебера, выдвинутые им в начале XX столетия и не потерявшие своего значения и ныне.

В первую очередь следует обратить внимание на одно фундаментальное положение, изложенное Максом Вебером в социально-философском исследовании проблем города. Город рассматривается им как «рыночное поселение», «хозяйственная корпорация» и «автономный союз». Согласно концепции М. Вебера, город представляет собой относительно замкнутое поселение, в котором присутствует «не спорадический, а регулярный товарообмен» (рынок)[4]. Раскрывая эту концепцию, Г.-Дж. Бергман обратил внимание на «структурное единство западного города как сообщества в определенный период времени»[5]. Вебер разграничивает экономический и политико-административный факторы. Он справедливо считал, что «экономической причиной городской оседлости родов является возможность городских доходов и что именно использование этой возможности было той основой, на которой выросло могущество городских родов»[6].

Современные урбанистические течения во многом обязаны родоначальнику данной концепции, они с различных сторон развивают его идеи, порой трансформируя их до неузнаваемости. По нашему мнению, следует для определения стратегических направлений исследования обращаться к оригиналу, а не к самой осовремененной его копии — подобно тому как на непрочной штукатурке величественного маяка в Александрии было выбито имя египетского царя Птолемея, но, когда она со временем отвалилась, под ней на каменных плитах прочитали имя подлинного создателя этого грандиозного шедевра древности.

Обращаясь к работе Вебера «Город» с точки зрения анализа системно-пространственных социальных процессов, следует обратить внимание на то, что данная работа является до сего времени образцом сравнительно-исторического исследования. Взяв для сравнения античный город и город средневековой Италии, М. Вебер не только подчеркнул различия отличающихся по времени культур, но проследил общие черты. Полис и итальянский средневековый город представляют собой типы города-государства. Наиболее существенным в конституированном полисе, по наблюдениям М. Вебера, является «объединение родов в культовые сообщества»[7]. Он полагал, что в Древней Греции фратрии возникли раньше, чем города[8].

Типичный средневековый город — «бюргерский промышленный континентальный город», ориентированный преимущественно на экономические отношения[9]. Средневековый промышленный континентальный город все же отличается от «античного города».

Сама история развития городов, насчитывающая не одно тысячелетие, позволяет ответить на ряд принципиальных вопросов, касающихся современных проблем урбанизации.

Город, по Веберу, представляет собой относительно замкнутое поселение, внутри которого действует рынок, т. е. регулярно осуществляется товарообмен.

Вебер выделял множество типов городов: город-потребитель и город-производитель; «торговый город» («город посреднической торговли», «город-сити»); княжеский город, чиновничий город (Пекин), вотчинный (Москва до 1851 года) и др. Для нас наибольший интерес представляет рыночный город как зародыш современной цивилизации. Что же касается города-потребителя в любой его разновидности, то, с точки зрения Вебера, он в принципе не мог стать формой интенсивного развития современной цивилизации. Его противоположностью является «город-производитель» («промышленный город», «экономически ориентированная корпорация»).

Город как средоточие промышленности и торговли, в отличие от деревни, которая может функционировать в качестве «рыночного местечка », не может существовать и развиваться без особой хозяйственной политики, позволяющей городу, согласно логике Вебера, конституироваться в качестве специфической социальной реальности — хозяйственной корпорации, регулирующей хозяйственные операции, проводящей свою хозяйственную политику, осуществляющей руководство жителями с помощью особых административных институтов.

М. Вебер дал всестороннюю характеристику города как социальной реальности, особо выделив его «рыночную основу», политико-административные и правовые формы организации. «Город был во всем мире совместным поселением до того чуждых по месту жительства людей»[10]. Западный средневековый город был «скрепленным клятвой братством или коммуной и считался в правовом смысле корпорацией»[11]. В средние века западный город, как отмечает Вебер, превратился в «автономное и автокефальное правовое объединение», в активную «местную корпорацию ».

Вебер обращает внимание на то, что городские общины на Западе возникали под давлением экономических обстоятельств и под мощным влиянием такого фактора, как деньги. Возникновению подобного рода поселений на Востоке, считает Вебер, препятствовала магическая замкнутость родов или каст. Город производителей и торговый город — экономически ориентированные корпорации (в отличие от городов-потребителей).

В отличие от большого села или поселка, город, согласно Веберу, имеет несколько функций: защита, управление, обмен (торговля, рынок), ремесленное производство (промышленность) и разделение труда, приводящее к повышению эффективности общественного производства. Итак,

3

по Веберу, необходимыми признаками города являются следующие: «1) укрепление, 2) рынок, 3) свой суд и хотя бы собственное право, 4) корпоративность и связанная с ней 5) некоторая автономия и автокефалия; следовательно, и управление посредством учреждений, в создании которых так или иначе участвуют горожане »1.

Историки и социологи отмечают несколько волн урбанизации и дезурбанизации. Достаточно стройная система городов-государств древнего мира (первая волна урбанизации) была стерта с лица земли нашествием варваров, после которого несколько последующих столетий пришедшие в упадок города продолжали разрушаться, мало привлекая к себе население (исключение составляли лишь крупные города, способные не только защитить себя, но и диктовавшие свою волю другим).

Экономический упадок многих городов, особенно начиная с XVI века, объяснялся, согласно М. Веберу, изменением прохождения торговых путей и возникновением крупного домашнего производства, основанного на рабочей силе извне. «Он был главным образом вызван другими, общими причинами: прежде всего тем, что традиционные, входящие в городское хозяйство формы предпринимательства уже не давали большой прибыли и теперь политически ориентированные торговые и промышленные предприятия, даже если они формально размещались в городе, не имели больше опоры в хозяйственной политике города и не находились в ведении объединенных в союз занятых предпринимательством горожан. Старые формы предпринимательства постигла та же судьба, как некогда феодальную военную технику. Новые предприятия основывались в новых, удобных для них местах, и предприниматель обращался теперь в своих целях к другим помощникам в той мере, в какой он в них вообще нуждался, а не к местной городской общине»1.

Вторая волна урбанизации связана с промышленной революцией, которая потребовала значительной концентрации технических и людских ресурсов на ограниченной территории. Фабричное и мануфактурное производство, вытеснившее патриархальное индивидуально-кустарное, вовлекли большие массы людей. А если учесть, что наемные рабочие имели семьи, то постепенно в самом городе или невдалеке от него стала формироваться жилая зона со своей инфраструктурой. Врастая в сложившиеся города, объединяясь с ними, подобные пригороды (слободы, районы) способствовали изменению облика городов, демографии, образа жизни населения и всей гаммы социальных отношений.

Многообразные процессы, происходящие в городе, напрямую связаны с истоками их зарождения (общины, вотчины, рынки, бурги) и местом расположения (полис — береговой город, береговая община воинов; город на пересечении торговых путей, город близ залежей полезных ископаемых и др.). Однако наиболее длительный путь развития и существования прошли те города планеты, которые могли не столько защищать себя, сколько умело позаботиться о своем самообеспечении и саморазвитии. И в этой связи мы вновь обращаемся к работе М. Вебера «Город», в которой он дал определение наиболее важных типов городов: город производителей и город потребителей. Первый, несмотря на свою относительную независимость и возможность диктовать свои условия окружающим, все же зависит от наличия постоянных рынков сбыта своей продукции. Второй, едва ли целиком находится во власти поставщиков отдельных товаров и услуг и уже поэтому находится в менее удобном положении. Давая оценку политике управления и развития городов, М. Вебер подчеркивает, что «всякая политика, направленная на регулирование отмеченных выше естественных условий, неизбежно должна носить двойственный производственно-потребительский характер, должна стремиться удовлетворять как производственные, так и потребительские интересы городского населения»[12].

Интересна позиция, согласно которой социальный мир представляет собой сеть невидимых связей, образующих пространство, характеризующееся близостью, соседством или удаленностью, взаимным расположением различных элементов относительно друг друга. Занадворнов В.С. и За- надворнова А.В. предложили в целях изучения урбанизированных территорий «территориальное зонирование» и «изучение многоаспектных пространственно-функциональных связей различных участков города». А. Высоковский, характеризуя социально-пространственную структуру города, различал понятия города и городской среды как два способа «видения и миропонимания, две качественно разные реальности, дополняющие друг друга», отличающиеся «неравномерностью и неоднородностью»[13].

Существование социальных дистанций отмечал и П. Бурдье, который утверждал, что «социальное пространство можно сравнить с географическим пространством, разделенным на регионы. Но в социальном пространстве обнаруживается следующая закономерность: чем ближе позиции субъектов, групп или институтов, тем больше у них общего. И наоборот. Теоретически степень удаленности в пространстве совпадает с социальными дистанциями»[12]. Критикуя формационный подход Маркса с его разделением социального пространства на «унифицированные классы», Бур- дье приходит к выводу о том, что понятие социального пространства «позволяет преодолеть альтернативу номинализма и реализма при анализе социальных классов». Продолжая анализ «высокоструктурированной реальности» современного социума, Бурдье отмечает, что социальное пространство представляет собой систематизированное пересечение связей, объединяющих субъектов, обладающих общими признаками»[15] [16]. По мнению Ж.-П. Сартра, «между Парижем и Римом существует глубокое различие в экономическом развитии. Надо ещё убедиться, что устроение этих городов непосредственно обуславливает конкретные отношения между их обитателями. Такое соседство само по себе есть непосредственная данность социальной жизни, оно предполагает укоренённость каждого в городское прошлое, определенную организацию пространства, исследование структуры и влияния этого «социального поля»[17].

Критический анализ различных методологических подходов к осмыслению городской реальности позволяет установить определяющее значение пространственной формы организации сообщества в ходе урбанизации.

  • [1] ’ Неомарксизм и проблемы социологии культуры. М., 1980. С. 7.
  • [2] Там же.
  • [3] Трельч Э. Историзм и его проблемы. Логическая проблема философии истории. М.,1994. С. 94.
  • [4] ’ Вебер М. Указ. соч. С. 310.
  • [5] Бергман Г.-Дж. Западная традиция права. Эпоха формирования. М., 1993.С. 373.
  • [6] Вебер М. Указ. соч. С. 310.
  • [7] ' Там же. С. 372.
  • [8] Там же. С. 373.
  • [9] Там же. С. 426.
  • [10] ' Там же. С. 337.
  • [11] Там же. С. 341.
  • [12] 2 Занадворнов В.С., Занадворнова А.В. Экономика города. М., 1998. С. 202.
  • [13] Высоковский А. Город и культура: Смыслы ценности. — В кн.: Наука о культуре:итоги и перспективы. Вып. 1. М., 1998. С. 25.
  • [14] 2 Занадворнов В.С., Занадворнова А.В. Экономика города. М., 1998. С. 202.
  • [15] ' Бурдье П. Указ. соч. С. 140.
  • [16] Там же. С. 144.
  • [17] Сартр Ж.-П. Проблемы метода. С. 101—102.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>