Полная версия

Главная arrow Психология arrow Архетипические психологические типы

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ФИЛОСОФИЯ АРХЕТИПИЧЕСКИХ СТРАТЕГИЙ

Проблема архетипов выходит за пределы исключительно сферы психологии, имея, по сути, отношение к науке и культуре в целом. Действительно, представления об архетипах изначально зародились и развивались в русле философской традиции. Само понятие архетипа, по собственному признанию Юнга, заимствовано им у Блаженного Августина, придерживавшегося платоновских представлений об архетипах как «метафизических идеях». Со времен Декарта метафизическое понятие «идеи» начало трансформироваться, и уже Кант, как подчеркивает Юнг, «свел архетипы к ограниченному числу категорий» [117, сс. 157-158]. Так, Кант выделил двенадцать основных категорий «теоретического естествознания», которые «в качестве "чистых" понятий априорны» [38, с. 242]. Равным образом и по Юнгу архетипы в общем случае представляют собой «образы доминирующих законов и принципы» [118, с. 222].

С философской проблематикой тесно связано такое психологическое понятие как мировоззрение человека, под которым традиционно понимается система концепций и взглядов субъекта на мир и на свое собственное место в нем [42, с. 250]. Мировоззрение человека, отражающее его жизненную философию, накладывает отпечаток на избираемые жизненные стратегии. Жизненные стратегии могут быть разделены по принципу: адекватные - неадекватные (невротические). Так, например, Мак-Вильямс невротические паттерны обозначает термином «стратегия». Невротические стратегии существенным образом различаются. Как замечает Мак-Вильямс, те «кто может быть назван маниакальными ... руководствуются жизненными стратегиями, противоположными тем, которые бессознательно используются депрессивными людьми» [63, се. 335, 293]. При этом можно выделить невротические стратегии, присущие тому или иному типу личности.

Типичные стратегии поведения сопряжены с формированием соответствующих сценариев. «Сценарий - это постоянно действующий жизненный план, созданный в детстве под влиянием родителей. Это психологическая сила, подталкивающая человека к его судьбе, независимо от того, сопротивляется ли он или подчиняется добровольно» - определяет понятие сценарий Э. Берн [12, с. 45]. Сценарий, в отличии от жизненной стратегии, человеком, как правило, не осознается. «Тот, кто больше всех страдал, будучи ребенком, обычно больше всех страдает и став взрослым - таков его сценарий, который мистическим образом отражает условия его детства. ... Ситуация, в которой оказывается взрослый, создана самим страдальцем, хотя едва ли это им осознается» - подчеркивает МакВильямс воспроизводимость сценариев как «паттернов повторения» [63, с. 337].

В жизненном сценарии человек способен усмотреть элемент судьбы. Действительно, человек может оказаться своего рода «пленником» соответствующего сценария, если ему не удастся каким- либо образом преодолеть эту зависимость [76, с. 339]. «Структура, в которой мы более всего заинтересованы - это структура нашего жизненного сценария. Эта структура - ее часто называют ... судьбой - часто проникнута самоистязанием, бесплодными играми. ... Мы хотим реорганизовать наш жизненный сценарий» - соотносит сценарии и судьбу Перлз [77, с. 386]. Традиционное для философии понятие судьбы экзистенциальный философ Бердяев связывает с типом человека, полагая, что судьбу нельзя изменить, но ее тайны можно приоткрыть в процессе самопознания, предстающего как «потребность понять себя, осмыслить свой тип и свою судьбу» [10, с. 338]. «Миф управлял моей жизнью без моего ведома» - осознает подверженность влиянию архетипического сценария Юнг, - «я поставил себе задачей узнать "мой" миф и отнесся к этому как к задаче задач» [116, с. 35].

Сценарии имеют архетипическую природу. «Архетипы представляют собой осмысленные фрагменты базовых сценариев поведения человека, наследуемых так же, как инстинкты» - пишет, в частности, Грановская [25, с. 85]. Так, архетипы, по определению, представляют собой «всеобщие, априорные, психические и поведенческие программы» [42, с. 35]. Архетипические сценарии и стратегии могут быть прослежены на основе типических сюжетов литературных произведений. Напомним, что в соответствии с представлениями Юнга существует ограниченное число «базисных сюжетов» [120, с. 21]. С целью выделения архетипических жизненных сценариев и стратегий, обратимся к циклам произведений Пушкина и Шекспира, описывающих подобные типические сюжеты.

Отметим, что сюжеты произведений Пушкина и Шекспира могут быть рассмотрены через призму общефилософских законов и категорий [80]. Например, основа сюжетной линии «Сказки о мертвой царевне...» может быть рассмотрена в контексте философской проблемы соотношения формы и содержания. Так, главная героиня сказки - «царевна молодая» исполнена не только внешней, но и внутренней, нравственной красоты. Также у главной героини «Станционного смотрителя» Дуни подчеркивается не только внешняя красота, но и редкий по привлекательности характер. «Прекрасная барыня», «славная барыня» - характеризует Дуню один из персонажей. Шекспировская Дездемона не только внешне прекрасна, но и внутренне чиста. Образы названных персонажей могут быть рассмотрены с позиции известного философского закона соответствия формы содержанию.

В противоположность Царевне Царица отличается лишь внешней привлекательностью, в то время как ее сердце исполнено яда подобно яблоку, которым по ее приказу была отравлена Царевна. Внешняя красота Царицы не соответствует вероломной сути ее деяний. Иными словами, в данном случае форма не соответствует содержанию. Аналогичная сюжетная линия заложена в пушкинской трагедии «Моцарт и Сальери». Скрываясь под личиной друга Моцарта, Сальери, представ «волком в овечьей одежде», коварно отравляет музыканта. В повести «Станционный смотритель» заезжий гусар Минский обманом увозит Дуню от доверчивого отца, делая девушку «по форме» барыней, а «по содержанию» - зависимой от его прихотей содержанкой. Для сравнения, в шекспировской драме «Отелло» интригану Яго удается опорочить невинную Дездемону в глазах Отелло за счет создания видимости ее измены. Гоголевский Манилов чрезмерно доверчиво относится к сомнительному предложению Чичикова. По сути являющаяся мошенничеством, сделка преподносится ему как законное и выгодное для государственной казны дело.

Равным образом с позиции соотношения формы и содержания могут быть рассмотрены стратегии поведения персонажей данных произведений. Так, братья-богатыри из «Сказки о мертвой царевне. ..», обнаружив гостя в их доме, предлагают ему проявить себя:

«Кто же? Выдь и покажися. С нами честно подружися. Коль ты старый человек, дядей будешь нам навек, коли парень ты румяный, братец будешь нам названый. Коль старушка, будь нам мать, так и станем величать. Коли красная девица, будь нам милая сестрица» - предлагают братья-богатыри гостю стать для них тем, что наилучшим образом тому соответствует (соответствие формы содержанию).

Царевна полагает, что нрав хозяев неизбежно проявит себя:

«В светлой горнице ... под святыми стол дубовый, печь с лежанкой изразцовой. Видит девица, что тут люди добрые живут» - судит Царевна о хозяевах по внутреннему убранству их дома (соответствие формы содержанию).

Иными словами, братья-богатыри и Царевна руководствуются стратегией «продемонстрируй, что ты из себя представляешь».

Для сравнения Царица «злая» стремится лишь к внешней красоте, не заботясь о нравственной сущности своих деяний:

«Всех я краше. Обойди все царство наше, хоть весь мир; мне ровной нет» - стремится Царица всеми силами «держать фасон» (примат формы над содержанием).

Тем самым, для стремящейся «держать фасон» Царицы важна форма, а не содержание. При этом характерологический анализ этого персонажа выявляет признаки нарциссической личности (§ 3).

Для сравнения, исполняя приказ Царицы, Черница под видом благодарности коварно дарит Царевне содержащее в себе яд яблоко:

«Соку спелого полно, так свежо и так душисто, так румяно-золотисто, будто медом налилось» яблоко, но изнутри оно «напоено было ядом» - содержится яд в аппетитном яблоке (примат содержания над формой).

В данном случае Черница руководствуется стратегией «цель оправдывает средства», отвечающей принципу важно содержание, а не форма. Для сравнения, аналогичной стратегией руководствуется Сальери, коварно отравляющий Моцарта. Также коварный интриган Яго не останавливается ни перед чем ради получения очередной должности. При этом характерологический анализ данных «коварных» персонажей выявляет признаки невротической скрытной личности (глава III § 12.1).

Тем самым персонажи статусного типа руководствуются тремя общими стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на философском законе форма соответствует содержанию; две невротические стратегии исходят из противоречивого принципа форма не соответствует содержанию.

С аналогичных позиций могут быть рассмотрены и другие произведения пушкинских циклов, а также пьесы Шекспира и персонажи «Мертвых душ» Гоголя. Так, например, основа сюжетов «Сказки о золотом петушке», трагедии «Пир во время чумы», повести «Барышня-крестьянка» может быть рассмотрена через призму философского вопроса о соотношении целого и части. Подобно тому, как разделение целого королевства на части явилось основным источником проблем в шекспировской трагедии «Король Лир», в «Сказке о золотом петушке» Шамаханская царица губит по частям войска Дадона, ведомые его сыновьями. При этом раздор, возникший между Дадоном и Звездочетом из-за Шамаханской царицы, губит обоих. Некоторые участники застолья в драме «Пир во время чумы» вздорят как между собой, так и с проходящим мимо священником. Равным образом отцы главных героев «Барышни-крестьянки» и «Ромео и Джульетты» враждуют между собой, что является источником проблем для их детей, любящих друг друга.

Сюжеты названных произведений, равно как и стратегии ряда персонажей, могут быть рассмотрены с позиции противоречивого принципа части не соответствуют целому. Так, данный принцип может быть проиллюстрирован на примере сцены ссоры Капулетти и Тибальта в шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта»:

«Он держится, как должно, и в Вероне единогласно признан, говорят, примером истинного благородства. ... Я не дам кому-нибудь у нас его обидеть» - считает Капулетти своим долгом исполнять общепринятые правила приличия наперекор индивидуальному мнению Тибальта (примат целого над частями).

«Что ж, и уйду. Но ваш незваный гость ... еще вам будет много крови стоить!» - остается Тибальт при собственном мнении (примат части над целым).

Если Капулетти руководствуется стратегией «общие интересы превыше всего», то стратегия Тибальта: «главное - личные интересы». По ходу трагедии гибнет много персонажей, включая Тибальта. Финалом же пьесы служит сцена примирения враждующих кланов:

«Где вы, непримиримые враги, и спор ваш, Капулетти и Монтекки? Какой для ненавистников урок, что небо убивает вас любовью! Я тоже родственника потерял за то, что потакал вам. Всем досталось» - подчеркивает Князь, что в интересах каждого завершить вражду кланов (соответствие частей целому).

По ходу пьесы Князь неоднократно подчеркивает, что примирение в интересах как каждого члена обоих кланов, так и всего города в целом, что соответствует стратегии «это нужно как мне, так и вам», в свою очередь, отвечающей известному принципу соответствия частей целому. Для сравнения, гоголевская Коробочка отправляется в город, желая удостовериться, что стоимость проданных ею Чичикову мертвых душ (частная сделка) соответствует общепринятой цене (общая цена сделок).

Отметим, что характерологический анализ Дадона выявляет признаки невротической маниакально-депрессивной личности. При этом депрессивные состояния охватывают Дадона в тот период, когда тот заботится о целостности своего царства вопреки личному желанию покоя. Черты маниакальной личности проявляются у Дадона в финале сказки, когда тот ставит частные интересы превыше их общей со Звездочетом дружбы.

Тем самым персонажи консолидирующегося типа руководствуются тремя стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на философском законе соответствие частей целому, две полярные невротические стратегии исходят из противоречивого принципа части не соответствуют целому.

Сюжетные линии пушкинской «Сказки о Попе...», трагедии «Русалка», повести «Гробовщик», равно как и стратегии, которыми руководствуются их персонажи, могут быть раскрыты путем их соотнесения с категориями количество и качество. Вопросы качества и количества занимают и персонажей комедии Шекспира «Бесплодные усилия любви»:

«Я не силен в счете. Это дело буфетчика» - полагает Армадо, что от него не требуется точности в подсчетах, поскольку другие «качества необходимы воспитанному человеку» (примат качества над количеством).

«Я был замечен, когда бездельничал с Жакнетой во дворце, - раз. Я сидел с нею - два. Я шел следом за ней по парку - три» - тщательно подсчитывает все свои действия Башка, качественно не отличающиеся между собой (примат количества над качеством).

В данном случае Башка руководствуется стратегией «чем больше, тем лучше». Равным образом Поп стремится получить как можно больше, не неся при этом дополнительных расходов («Сказка о Попе...»). Как можно больше барыша стремятся выручить Мельник («Русалка») и Адриан («Гробовщик»). Гоголевский Плюшкин настолько поглощен собирательством всего, что уже и не помнит, что у него есть («Мертвые души»). Отметим, что стратегия «чем больше, тем лучше» присуща персонажам, анализ которых выявляет признаки невротической обсессивно-компульсивной личности.

В свою очередь, Армадо руководствуется стратегией «важны качественные отличия». Подобную стратегию, в частности, использует Балда, намереваясь веревкой «морщить море» или закинуть палку за тучу. Отметим, что характерологический анализ Балды выявляет признаки акцентуированной лекгомысленно-растерянной личности (глава III § 12.2).

Для сравнения, король Наварры сознает, что «чтобы качественно изменить ситуацию, требуется определенное количество усилий»:

«У времени прожорливого можно купить ценой усилий долгих честь. ... Наварра наша станет чудом мира, двор - малой академией. ... Вы поклялись ... три года провести со мною в трудах ученых» - готовы потратить три года усилий король Наварры и его придворные, чтобы прослыть учеными (переход количества в качество).

Тем самым персонажи гностического типа руководствуются тремя стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на философском законе переход количества в качество; две невротические стратегии исходят из противоречивого принципа количество не переходит в качество.

Сюжетные линии пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке», трагедии «Скупой рыцарь», повести «Выстрел», равно как и стратегии, которыми руководствуются их персонажи, раскрываются путем соотнесения категорий случайность и необходимость. Сходные стратегии используют персонажи пьесы Шекспира «Венецианский купец» и гоголевский Собакевич.

Так, Старик случайно ловит Золотую рыбку. При этом Старуха считает необходимым взять с рыбки откуп, поскольку живет в нужде («Сказка о рыбаке и рыбке»). Сильвио длительное время томится необходимостью поквитаться с обидчиком - Графом, пока ему не предоставляется соответствующий случай («Выстрел»). Альбера гнетет вынужденная необходимость жить в бедности при богатом отце, пока случай трагически не разрешает данное противоречие («Скупой рыцарь»).

Рассмотрим соответствующие стратегии на примере персонажей пьесы «Венецианский купец». Так, Порция при выборе жениха и Антонио в торговых операциях руководствуются стратегией «всякое случается»:

«Судьбой моей владеет лотерея... Вы должны идти на риск: иль вовсе отказаться от выбора» - случай решает судьбу Порции (примат случайности над необходимостью).

«Не вверен мой товар единственному судну или месту, не отдано имущество мое в зависимость от нынешнего года» - учитывает возможность кораблекрушения Антонио (примат случайности над необходимостью).

Подобно Шейлоку, требующему от Антонио оплаты по векселю, в роли судьи Порция использует стратегию «все диктует необходимость»:

«Я требую суда законного - я требую уплаты по векселю» - диктует свои условия Шейлок, зная свои права (примат необходимости над случайностью).

«Закон переменить нельзя ничьею властью в Венеции» - руководствуется Порция необходимостью исполнения закона (примат необходимости над случайностью).

Аналогичных стратегий придерживается гоголевский Собакевич. Он отчаянно торгуется с Чичиковым, смекнув, что тому мертвые души для чего-то необходимы. При этом Собакевич опасается, что «канальи повара» могут случайно положить «гадость» в суп, поскольку «так у них у всех делается».

Характерологический анализ Шейлока, использующего стратегию «все диктует необходимость», выявляет признаки невротической параноидной личности. Для сравнения, использующему стратегию «всякое случается» пушкинскому Старику присущи признаки конформной личности.

Бассанио руководствуется стратегией «делать то, что необходимо, когда представится случай», соответствующей известному философскому принципу необходимость реализуется через случайность:

«Когда стрелу мне потерять случалось, тотчас пускал другую вслед за ней, такую же и в том же направленье, но уж за ней внимательно следил, чтоб первую найти - и так, рискуя обеими, я обе иногда отыскивал» - необходимость расплатиться с долгами толкает Бассанио на совершение очередной рискованной торговой операции, в которой все решает везение (необходимость реализуется через случайность).

Таким образом, персонажи гедонистического типа руководствуются тремя стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на философском законе необходимость реализуется через случайность; две невротические стратегии исходят из противоречивого принципа необходимость не реализуется через случайность.

Сюжетные линии пушкинской «Сказки о царе Салтане...», трагедии «Каменный гость», повести «Метель», комедии Шекспира «Два веронца», равно как и стратегии, которыми руководствуются их персонажи, могут быть раскрыты посредством философского закона отрицания отрицания.

В «Сказке о царе Салтане...» ткачиха с поварихой препятствуют Салтану навестить «чудный остров» Гвидона (отрицание). В свою очередь, Гвидон в образе комара или шмеля каждый раз жалит их (iотрицание отрицания). Дон Гуаи насмехается над статуей Командора, отрицая достоинства покойного, однако насмешник гибнет от рукопожатия «Каменного гостя» (отрицание отрицания). Ветреный Бурмин в «Метели» подшутил над чужой невестой, отринув все правила приличия, но в результате сам долго не может жениться {отрицание отрицания).

Аналогичных стратегий придерживаются персонажи комедии Шекспира «Два веронца», а также гоголевский Ноздрев:

«Веришь ли, что я один в продолжение обеда выпил семнадцать бутылок шампанского!» - утверждает Ноздрев (утверждение).

«Ну, семнадцать бутылок ты не выпьешь» - опровергает слова Ноздрева Мижуев (отрицание).

«Как честный человек говорю, что выпил» - продолжает утверждать Ноздрев (утверждение).

«Ты можешь себе говорить, что хочешь, а я тебе говорю, что и десяти не выпьешь» - продолжает отрицать слова Ноздрева Мижуев (отрицание).

В данном случает Ноздрев придерживается стратегии «стоять на своем». Его зять Мижуев придерживается стратегии «все отрицать». Аналогичных стратегий придерживаются персонажи «Каменного гостя» Дон Гуан («стоять на своем») и Дона Анна («все отрицать»), что особенно ярко проявляется в финальной сцене их свидания. Сходным образом шекспировский Протей, добиваясь любви Сильвии, пытается силой «настоять на своем» несмотря на то, что девушка отвергает его любовь. При этом характерологический анализ Ноздрева и Дон Гуана выявляет сходные признаки акцентуированной гипертимной личности. Доне Анне присущи признаки шизоидной личности.

Капитан-исправник в беседе с Ноздревым придерживается стратегии «отрицать в ответ на отрицание», соответствующей философскому закону отрицание отрицания:

«Вы были замешаны в историю, по случаю нанесения помещику Максимову личной обиды розгами в пьяном виде» - утверждает капитан- исправник (утверждение).

«Вы врете! Я и в глаза не видал помещика Максимова!» - отрицает свою вину Ноздрев, оскорбляя при этом капитан-исправника (отрицание).

«Милостивый государь! Позвольте вам доложить, что я офицер. Вы можете это сказать вашему слуге, а не мне!» - в ответ на оскорбления Ноздрева капитан-исправник указывает ему, что тот «перегнул палку» (отрицание отрицания).

Тем самым персонажи коммуникативного типа руководствуются тремя стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на философском законе отрицание отрицания; две полярные невротические стратегии исходят из противоречивого принципа отрицание не приводит к отрицанию.

Сюжетные линии пушкинской «Сказки о медведихе», трагедии «Сцены из рыцарских времен», повести «История села Горюхина», равно как и стратегии, которыми руководствуются их персонажи, раскрываются путем соотнесения категорий причина и следствие. Сходные стратегии используют герои трагедии Шекспира «Макбет» и гоголевский Копейкин.

Рассмотрим соответствующие стратегии на примере персонажей трагедии «Сцены из рыцарских времен». Так, Альбер придерживается стратегии «главное - начать»:

«Что ж ты почесываешься? ... Быть оруженосцем у такого рыцаря, как я, не шутка: ведь это уже ступень. Со временем, как знать, тебя посвятим и в рыцари - многие так начинали» - убеждает Альбер Франца начать службу (примат причины над следствием).

Карл придерживается стратегии «как бы чего не вышло»:

«Вот черт принес» - озабочен Карл последствиями возвращения Франца, а потому рад отказу того от наследства, - «ну, теперь я совершенно покоен: у меня не будет ни тяжбы, ни хлопот» (примат следствия над причиной).

Граф Ротенфельд придерживается стратегии «результаты зависят от наших действий»:

«Да вы не знаете подлого народа. Если не пугнуть их порядком да пощадить их предводителя, то они завтра же взбунтуются опять» - убежден Ротенфельд, что если искоренить источник бунта вассалов, уничтожив их главаря, то следствием этого явится повторный бунт {причинно- следственная связь).

Аналогичных стратегий придерживаются и прочие персонажи названных произведений. Так, рассказчик «Истории села Горюхина» настолько озабочен своим здоровьем, что даже отказывается от получения образования - стратегия «как бы чего не вышло». При этом характер рассказчика отвечает признакам акцентуированной педантической личности.

Для сравнения, капитан Копейкин, вкусив прелести столичной жизни, решает «найти средства» и становится атаманом шайки разбойников, не задумываясь о последствиях такого шага - стратегия «главное - начать». Равным образом Макбет - герой одноименной трагедии Шекспира, будучи убежден ведьмами, что ему никто не в силах повредить, бросается в битву с превосходящим его по силе противником, презрев очевидную опасность. При этом характеры капитана Копейкина и Макбета в финале произведений отвечают признакам психопатической личности.

Тем самым персонажи организующегося типа руководствуются тремя стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на законе причинно-следственной связи; две полярные невротические стратегии исходят из противоречивого принципа причина не связана со следствием.

Сюжетные линии пушкинской сказки «Жених», трагедий «Сцена из Фауста» и «Борис Годунов», трагедии Шекспира «Гамлет», равно как и основные стратегии, которыми руководствуются их персонажи, могут быть раскрыты в свете философского закона диалектического развития. Аналогичных стратегий придерживается гоголевский Чичиков.

Под понятием «развитие» (эволюция) в общем случае понимается необратимое, направленное и закономерное изменение объектов. При этом выделяются этапы как постепенного эволюционного, так и революционного скачкообразного развития. В свою очередь, в процессе развития прогрессивная эволюция может сменяться регрессивной инволюцией. Кроме того, процессы развития характеризуются циклическим воспроизведением своих свойств, но уже на качественно новом уровне [38, с. 561].

Так, например, узловыми точками развития сюжета шекспировского «Гамлета» являются повторяющиеся сцены отравления. Ради королевского престола Клавдий отравляет своего брата. Сцена отравления короля в деталях повторяется вновь - но уже в качестве театральной постановки «Убийство Гонзаго», заказанной Гамлетом с целью разоблачения своего дяди. В третий раз сцена отравления повторяется в финале пьесы, где уже приобретает качество массового убийства. Клавдий готовит для Гамлета кубок с отравленным вином и отравленную шпагу Лаэрта. По ошибке питье принимает королева Гертруда, а затем и сам Клавдий гибнет от вина, влитого Гамлетом в его горло; Г амлет и Лаэрт гибнут от отравленной шпаги.

В основе сюжета «Борис Годунова» заложено воспроизведение ключевых моментов. Как сын Иоанна Грозного царевич Димитрий не наследует отцу, так не наследует престол и сын Годунова царевич Феодор. При этом сцена убийства наследного царевича повторяется на новом уровне: если царевич Димитрий гибнет от руки подосланного убийцы, благодаря чему трон получает не имеющей «рюриковой крови» Годунов, то в финале царевич Феодор гибнет во имя царствования самозванца Отрепьева.

Для сравнения, Фауст «со скуки как арлекина из огня» вызвал Мефистофеля, чтобы тот забавлял его и исполнял его прихоти. Но прошло время, и теперь уже Мефистофель забавляется «плодами своего труда» и подталкивает Фауста к исполнению своих собственных желаний. «Все утопить» - топит корабль Фауст по подсказке Мефистофеля.

С законом диалектического развития соотносится адекватная стратегия «мир эволюционирует, и мы вместе с ним». Сопряженность процессов изменения мира и человека в нем Юнг рассматривает в контексте процесса индивидуации: «Нет никакого спасения и способа исправить мир, которое не начиналось бы с самого индивида» [115, с. 255]. Рассмотрим соответствующую данному принципу стратегию на примере персонажей трагедии «Борис Г одунов»:

«Он царские чертоги преобратил в молитвенную келью. ... Бог возлюбил смирение царя, и Русь при нем во славе безмятежной утешилась» - замечает Пимен, что когда царь Феодор преобразил свою жизнь, то жизнь на Руси изменилась (диалектическое развитие).

«Я подданным рожден, и умереть мне поданным во мраке б надлежало; но я достиг верховной власти... чем? Не спрашивай» - изменил свою судьбу Годунов, влияя на события, происходящие вокруг (диалектическое развитие).

Закону диалектического развития может быть противопоставлен принцип отсутствия диалектического развития, предполагающий две полярные позиции: прогресса нет, либо возможны революционные изменения. С данными принципами сопряжены соответствующие стратегии. Так, достигнув власти, Годунов реализует стратегию «себя не изменить»:

«Напрасно мне кудесники сулят дни долгие, дни власти безмятежной - ни власть ни жизнь меня не веселят; ... мне счастья нет. Я ... отложил пустое попеченье» - не улучшается состояние Годунова (прогресса нет).

«Чем кончится? Узнать не мудрено. ... Он будет править нами по- прежнему» - уверен Шуйский, что при Годунове ничего не изменится (прогресса нет).

Отрепьев демонстрирует стратегию «мир не изменить»:

«Не уйдешь ты от суда мирского, как не уйдешь от Божьего суда» - убежден Отрепьев, что Годунов не в силах избежать своей судьбы (прогресса нет).

«Тень Грозного меня усыновила, Димитрием из гроба нарекла, вокруг меня народы возмутила и в жертву мне Бориса обрекла» - предопределена судьба царя (прогресса нет).

Марина Мнишек придерживается стратегии «измени себя»:

«Ты медлишь - и меж тем приверженность твоих клевретов стынет, час от часу опасность и труды становятся опасней и труднее, уж носятся сомнительный слухи, уж новизна сменяет новизну» - призывает Марина Мнишек Отрепьева как можно скорее изменить свою позицию {революционные изменения).

«Наконец я слышу речь не мальчика, но мужа» - видит Марина кардинальные перемены в настрое Отрепьева {революционные изменения).

Шуйский демонстрирует стратегию «изменим мир»:

«Когда Борис хитрить не перестанет, давай народ искусно волновать, пускай они оставят Годунова, своих князей у них довольно» - хочет Шуйский добиться перемен в стране {революционные изменения).

«Умы людей не время волновать нежданною, столь важной новизною. Сам вижу я: необходимо слух, рассеянный расстригой, уничтожить; но есть на то иные средства. ... Я сам явлюсь на площади народной, уговорю, усовещу безумство и злой обман бродяги обнаружу» - полагает Шуйский, что он в силах переменить настроения в стране {революционные изменения).

Отметим, что приверженность экстравертированной стратегии «изменим мир» сопряжена с развитием истерической динамики. Так, подобной стратегии, в том числе, придерживается Гамлет:

«Все осквернено, как в цветнике, поросшем сплошь бурьяном. Как это все могло произойти? Два месяца как умер. Двух не будет. Такой король! ... И она, она - ... замужем!» - негодует Гамлет, что слишком быстро все изменилось в королевстве {революционные изменения).

«В бою осилил храбрый Гамлет наш. ... Дальше вот что. ... Фортинбрас, в избытке прирожденного задора набрал по всей Норвегии отряд ... головорезов. ... Вот тут-то, полагаю, и лежит важнейшая причина наших сборов, источник беспокойства и предлог к ... горячке в крае» - свидетельствует Горацио, что действия Гамлета определяют судьбу страны {революционные изменения).

При этом характерологический анализ Г амлета выявляет признаки истерической личности.

Для сравнения, стремясь изобличить злодея, Наташа исходит из экстравертированной стратегии «изменим мир», а стремясь совладать с собой - из интровертированной стратегии «измени себя». При этом у Наташи проявляются черты истерической и астено- невротической личности.

У придерживающегося экстравертированной стратегии «мир не изменить» Отрепьева проявляются признаки мазохистической личности.

У реализующих интровертированную стратегию «себя не изменить» Годунова и Фауста проявляются черты дистимической личности.

Персонажи экспрессивного типа руководствуются пятью стратегиями. Одна адекватная стратегия основана на философском законе диалектического развития; две пары полярных (экстравертирован- ных и интровертированных) невротических стратегий исходят из противоречивого принципа отсутствия диалектического развития.

Предложенная классификация стратегий включает семь адекватных жизненных стратегий, раскрываемых посредством основных законов философии. При этом возможно выделение корреспондент- ных им двенадцати парных невротических стратегий, а также четырех невротических стратегий, раскрываемых посредством закона философии особого (обобщенного) рода. Так, особенности процессов развития выражаются посредством целого ряда основных законов философии, таких как единство и борьба противоположностей, переход количественных изменений в качественные, отрицание отрицания [38, с. 561]. Заметим, что данная систематизация стратегий отвечает метрике архетипических чисел.

Напомним, что посредством аналогичных философских законов и категорий могут быть раскрыты способы мышления и потребности, присущие соответствующим психологическим типам (глава I, §§ 1, 3). В свою очередь, потребностям личности корреспондентны психические состояния и соответствующие защитные механизмы (глава II). Это указывает на единообразную структурированность различных психических феноменов, что служит свидетельством их архети- пичности. Кроме того, возможность единообразного подхода к систематизации различных психических феноменов свидетельствует о единстве и целостности природы психики человека как таковой. Подчеркнем при этом, что использование наиболее общего философско-методологического подхода при систематизации данных феноменов отвечает известным принципам научности.

Рассмотренные принципы и стратегии могут быть систематизированы в виде таблицы 27.

Таблица 27

Архетипические жизненные стратегии

Законы философии

Адекватные

стратегии

Противоречивые

принципы

Невротические

стратегии

соответствие

формы

содержанию

статусная «продемонстри- руй, что ты из себя

представляешь»

примат формы над содержанием

нарциссическая «держать фасон»

примат содержания над формой

скрытная «цель оправдывает средства»

переход количества в качество

гностическая «требуется определенное количе- ство усилий, чтобы качественно изменить ситуацию»

примат количества над качеством

обсессивно- компульсивная «чем больше, тем лучше»

примат качества над количеством

легкомысленнорастерянная «важны качественные отличия»

причинно-

следственная

связь

организующая «результаты зависят от наших действий»

примат причины над следствием

психопат и ческая «главное - начать»

примат следствия над причиной

педантическая «как бы чего не вышло»

необходимость реализуется через случайность

гедонистическая «делать то, что необходимо, когда представится случай»

примат необходимости над случайностью

параноидная «все диктует необходимость»

примат

случайности над необходимостью

конформная «всякое случается»

соответствие

частей

целому

консолидирующая «это нужно как мне, так и вам»

примат части над целым

маниакальная «главное - личные интересы»

примат целого над частями

депрессивная «общие интересы превыше всего»

отрицание

отрицания

коммуникат ивная «отрицать в ответ на отрицание»

примат

утверждения

гипертимная «стоять на своем»

примат отрицания

шизоидная «все отрицать»

диалектическое развитие

экспрессивная «мир эволюцио- нирует и мы вместе с ним»

прогресс

революционен

истерическая «изменим мир»

астено- невротическая «измени себя»

прогресса нет

садо-

мазохистическая «мир не изменить»

дистимическая «себя не изменить»

Предложенная классификация стратегий предполагает наличие двух невротических стратегий соответствующих невротическим (акцентуированным) типам, выделенным нами ранее на основе систематизации известных невротических и акцентуированных личностей: скрытный и легкомысленно-растерянный (глава III § 12).

Все рассмотренные невротические стратегии избыточно акцентируют тот либо иной аспект адекватной стратегии, вытекающей из определенного закона философии, раскрываемый посредством одной из диалектически противоположных философских категорий. Тем самым может быть предложен «психотерапевтический аргумент» паритетности диалектически противоположных философских категорий.

Указанный вывод, в частности, может быть проиллюстрирован при решении известной философской проблемы человеческой свободы и судьбы. Так, вокруг проблемы свободы воли со времен Сократа ведутся ожесточенные споры, поскольку от ее решения зависит признание меры ответственности человека за свои поступки. Как известно, идея судьбы выступает как противоположность идее свободы, что, в свою очередь, предполагает противопоставление необходимости (детерминированности) и случайности [38, се. 597, 663]. Исходя их принципа паритетности диалектически противоположных философских категорий, каковыми предстают случайность и необходимость, следует допустить паритетность идей свободы и судьбы. В противном случае примат идеи свободы личности, акцентирующей идеи толерантности, будет сопряжен с развитием конформизма. В свою очередь, примат идеи судьбы как преследующего человека рока чреват развитием параноидной динамики.

Как известно, экзистенциальная философия и психология исходит из фундаментальной ценности свободы личности. Вместе с тем в качестве не менее значимого фактора рассматривается и проблема ответственности человека за последствия его действий, равно как и детерминированность его выбора влиянием среды - «вызовом ситуации» по Лэнгле. «С точки зрения экзистенциального анализа на долю индивидуума приходится такая же степень содействия собственному психическо-духовному развитию, как и на долю окружения» - полагает Лэнгле паритетными вклад свободной воли человека в свое становление и детерминированную роль среды [61, с. 54].

Равным образом архетипический подход является «психологическим аргументом» при систематизации самих философских законов и категорий [80]. Напомним, что идея систематизации философских категорий не нова. Так, еще Кант пытался выделить основные категорий «теоретического естествознания», к которым философ отнес единство, цельность, отрицание и проч. - всего двенадцать категорий [38, с. 242]. Актуальность проблемы систематизации философских категорий сопряжена с задачей построения целостной и непротиворечивой философской системы. Подобные попытки неоднократно предпринимались. Так, еще в VII веке известный философ и богослов Иоанн Дамаскин попытался создать целостную диалектическую философскую систему на основе философского наследия Платона и Аристотеля. Исследуя соотношения между диалектически противоположными философскими категориями, Дамаскин приводит как основные, не сводимые друг к другу категории, так и родственные понятия. Например, Дамаскин рассматривает такие диалектически противоположные понятия как противоположность и единство. Напомним, что посредством названных категорий формулируется один из основных философских законов - закон единства и борьбы противоположностей. В то же время философ рассматривает также три пары сходных понятий: общее и исключительное; целое и часть, противоречие и сочетание [27, се. 95, 106, 62, 77, 101, 105]. Взаимоопределимость приведенных категорий неоднократно отмечалась многими философами. Так, например, Платон полагал возможным сведение противоречащих сторон в единое и целое. Посредством философской категории общее традиционно раскрывается «закономерная форма взаимосвязи в составе целого» [38, се. 545, 447] и проч.

Аналогичная структура прослеживается и при систематизации других философских категорий [79, се. 92 - 102]. Тем самым можно выделить как основные, не сводимые друг к другу категории, посредством которых формулируются основные законы философии, так и сходные с основными категориями понятия, посредством которых соответствующие законы и принципы раскрываются во всей своей полноте и взаимосвязи. Отметим, что подобный подход к систематизации философских категорий, выделяющий шесть основных философских законов и соотносящиеся с ними четыре пары понятий, отвечает метрике архетипических чисел. Так, четыре пары философских понятий, из которых посредством одной пары категорий формулируются наиболее общие законы философии, и чье число отвечает формуле «2 х (3 + 1)», составляют удвоенный кватернион, относящийся к числу наиболее универсальных архетипических структур согласно Юнгу [121, с. 261]. Тем самым архетипический подход позволяет структурировать известные диалектически противоположные философские категории способом, отвечающим метрике архетипических чисел.

Напомним, что в качестве базовых философских концепций со времен античности выступают идеализм и материализм, противостоящие в решении основного вопроса философии. Для сравнения, в психологии в качестве основного вопроса выступает психофизическая проблема как соотношение между психическим и физическим [38, с. 551]. При этом разрешение психофизической проблемы как, в частности, отмечает С.Л. Рубинштейн, возможно исходя из принципа психофизического единства как единства психического и физического [92, с. 25].

В качестве обобщения могут быть сделаны следующие выводы.

  • 1. Архетипические сюжеты на наиболее общем философско- методологическом уровне раскрываются посредством их соотнесения с основными философскими категориями и законами.
  • 2. Выявлены архетипические жизненные стратегии, которые могут быть раскрыты посредством основных законов философии. Невротические стратегии предстают как разновидности архетипических стратегий.
  • 3. На основе систематизации архетипических стратегий обосновано существование двух невротических (акцентуированных) типов, выделенных исходя из классификации невротических (акцентуированных) личностей.
  • 4. Предложен «психотерапевтический аргумент» паритетности диалектически противоположных философских категорий.
  • 5. Обоснован принцип систематизации основных философских категорий, отвечающий метрике архетипических чисел.

ВЫВОДЫ

Обобщение изложенного в настоящей главе позволяет сделать следующие основные выводы:

  • 1. Практика применения методики «Мотивационный рельеф личности» подтверждает существование архетипических психологических типов.
  • 2. Метод анализа состояний применительно к описаниям невротических и акцентуированных личностей показывает, что они являются архетипическими психологическим типами с неадекватной самооценкой.
  • 3. Метод анализа состояний применительно к литературным персонажам классических произведений различных авторов выявляет сходство в описании архетипических психологических типов, в том числе, невротических (акцентуированных).
  • 4. Структура динамических состояний находит свое соответствие в основных этапах достижения Person в экзистенциальном анализе.
  • 5. Предложенная классификация психологических типов, а также структура сопряженных с ней психических состояний соответствуют метрике архетипических чисел, что указывает на их архетипическую природу.
  • 6. Архетипические сюжеты на наиболее общем философско- методологическом уровне соотносимы с философскими категориями и законами. Выявлены архетипические жизненные стратегии, раскрываемые посредством основных законов философии.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>