ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

С позиции системно-понятийного описания психических состояний, предложенного В.А. Ганзеном и В.Н. Юрченко, измененные состояния сознания характеризуются новой «размерностью сознания». Для подобных состояний характерно ощущение «потери границ личности (при сохранении индивидуальности) за счет восприятия себя частью недифференцированной целостности» [88, с. 293]. Термин измененное состояние сознания характеризует достаточно широкий спектр психических явлений, к которым относят, в том числе, трансовые, экстатические, гипнотические состояния.

Состояние транса, по определению, характеризуется как состояние «без осознания целей поступков и окружающей ситуации» и, тем самым, сопряжено со сферой бессознательного [42, с. 523]. В свою очередь, трансцендентные состояния как разновидность измененных состояний сознания характеризуются тем, что состояние осознанности в них сохраняется, но определенным образом трансформируется. «Сознание расширяется до предчувствия личности более значительной и обширной» - использует термин «расширение сознания» Юнг при рассмотрении трансцендентных состояний [118, с. 120]. К трансцендентным Маслоу относит «пиковые переживания», поскольку в них присутствует «трансцендентность своего Я» [65, с. 199]. Термином «трансцендентное» в философии традиционно обозначают все то, что выходит за пределы чувственного опыта и эмпирического познания [38, с. 694].

К трансцендентным состояниям наряду с экзистенциальными могут быть отнесены творческие состояния. Так, по Бердяеву творчество, воспринимаемое как призвание и смысл жизни, несет «экзистенциальное измерение» и «трансцендирование» [10, сс. 195-196]. «Творческий акт - трансцендентен по отношению к "миру"» - убежден философ [11, с. 170]. Экзистенциональный анализ подчеркивает важность творческого отношения к жизни для достижения экзистенции [60, с. 23]. Таким образом, творчество, по своей сути, есть одна из форм экзистенции, равно как и творческое мышление предполагает трансцендирование.

В качестве разновидности трансцендентных состояний предстают трансцендентальные состояния. Будучи близким по смыслу к термину трансцендентное, понятие трансцендентальное, по определению, «характеризует высшие и универсальные предметы метафизического познания» [38, с. 694]. В качестве примера трансцендентальных состояний могут быть рассмотрены «мистические переживания» как разновидность «пиковых переживаний» по Маслоу [65, с. 199]. Бердяев рассматривает такой присущий состояниям творческого подъема трансцендентальный элемент как «мистерия творчества». Трансцендентальное в творчестве проявляется «в устремлении к бесконечному, то есть запредельному», так что творчество становится «знаком иного, совершенства в ином мире, в ином плане бытия и сверхбытия». По свидетельству Бердяева подобный «творческий акт происходит вне времени», а «пережитый творческий подъем ... переходит в вечность» [10, сс. 196, 201, 208-209].

К трансцендентальным состояниям может быть отнесено состояние творческого экстаза. «Творческий акт есть всегда экс- тасис, ... прорыв в бесконечность» - выделяет моменты «творческого экстаза» в процессе творчества Бердяев [10, с. 196]. Творчество для Бердяева не ограничивается бытием в «мире сем», оно есть прорыв в «мир иной». «Творческий экстаз - экстаз религиозный, путь творческого потрясения всего существа человека - путь религиозный. ... В творческом акте человек выходит из "мира сего" и переходит в мир иной» [11, с. 169]. «Почти всегда это состояние описывается как блаженное, экстатическое, экзальтированное, счастливое» - описывает Маслоу подобное творческое переживание [64, с. 74].

С трансцендентальными состояниями может быть соотнесен юнговский термин нуминозное. Согласно Юнгу проявление архетипа сопряжено с «нуминозными» переживаниями: «Архетип ... приносит с собой некоторое особое "влияние" или силу, благодаря которой его воздействие имеет нуминозный, т.е. зачаровывающий либо побуждающий к действиям эффект» [115, с. 85]. Так, «очень часто обладают отчетливой нуминозностью» по Юнгу «эмпирические символы» Самости [114, с. 614].

Ряду персонажей Пушкина и Шекспира присущи состояния, которые могут быть отнесены к трансцендентальным. В качестве примеров подобных трансцендентальных (нуминозных) состояний рассмотрим некоторые эпизоды из драмы «Борис Годунов»:

«Свершилося неслыханное чудо; ... и все кругом объяты были страхом, уразумев небесное виденье» - сверхъестественное видение открывается монахам.

«Царь небесный приял меня в лик ангелов своих, и я теперь великий чудотворец» - предстает невинно убиенный царевич Димитрий в лике чудотворца.

Подобные трансцендентальные (нуминозные) состояния соотносятся с творческим состоянием преображение (§ 7.3).

Трансовые состояния различаются по уровню психофизического возбуждения по шкале торможение - возбуждение. Так, экстаз определяется как разновидность трансовых состояний, характеризующихся крайней степенью возбуждения, исступления [42, с. 614].

Во всех рассмотренных произведениях те или иные персонажи порой находятся в трансовых или экстатических состояниях. Так, подобные состояния проявляются у ряда персонажей трагедии «Сцена из Фауста»:

«И всяк зевает, да живет» - словно в полусне (трансе) пребывают люди по мнению Мефистофеля.

«Когда красавица твоя была в восторге, в упоенье» - в экстатическом восторге пребывает Гретхен во время свидания с Фаустом.

Учитывая типичность трансовых {экстатических) состояний, они могут быть отнесены к архетипическим. Напомним, что согласно Юнгу трансовые состояния сопряжены с проявлением архетипов [115, с. 85].

Отметим, что в рассмотренных выше эпизодах экстатические состояния зачастую предстают как аффектационные переживания. При этом отличием трансцендентных {экзистенциальных, творческих) состояний от трансовых {экстатических) является сознавание происходящего. Так, Перлз использует выражение «смутный транс», подчеркивая «ощущение разницы» в степени внимания человека к происходящему [77, с. 80]. Подобные трансовые состояния сопряжены с подавлением сознания бессознательным. Между тем подавление Эго-сознания нарушает адаптивные возможности человека. Так, Юнг называет подчинение сознания бессознательному «подлинной психической катастрофой», поскольку его «адаптация нарушается» [121, сс. 42-43].

При проявлении трансцендентных состояний сферы сознательного и бессознательного оказываются сопряжены, сбалансированы. Формируется целостность психики, обладающая свойствами, качественно отличающимися от свойств составляющих ее частей - сознательной и бессознательной. Трансцендентные состояния позволяют достичь интегрированности, казалось бы, полярно противоположных начал. Так, например, Маслоу описывает свойственное для трансцендентных пиковых переживаний ощущение «всемогущества в сочетании с беспомощностью» [65, с. 199]. Подобное трансцендентное состояние, сочетающее противоположные качества, может быть проиллюстрировано на примере пушкинского Пимена:

«Вид смиренный, величавый» - гармонично сочетаются противоположные качества смирения и величия в Пимене, когда «душою в минувшем погруженный, он летопись свою ведет» («Борис Годунов»).

Экстатическое состояние, сочетающее противоположные переживания, описано Пушкиным в «Пире во время чумы»:

«Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю... Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья... И счастлив тот, кто средь волненья их обретать и ведать мог» - сопряжены противоположные начала в экстатическом «гимне в честь чумы» Вальсингама.

Самость как трансцендентный феномен согласно Юнгу объединяет полярности «больше большего» и «меньше малого» [112, с. 104]. Напомним, что сходные полярные качества - «всемогущее, грандиозное Я» и «слабое, ничтожное Я» присущи невротической личности. Однако интегрированность полярных сторон «Я» в целостном «подлинном Я» нарушена, и они выступают как противоречивые, а порой и разделенные аспекты личности.

Трансцендентное, выходящее за пределы себя «Я» является предметом развитой С. Грофом трансперсональной психологии, базирующейся на представлениях о коллективном бессознательном Юнга [42, с. 523]. К сфере «трансцендентного Я» в полной мере относятся такие феномены как Самость и Person, являющиеся одними из основополагающих понятий в аналитической психологии Юнга и экзистенциальном анализе Лэнгле.

С измененными состояниями сознания сопряжено «возрастание интеграции личности, обновленное ощущение личной ценности и собственных потенциальных творческих возможностей» [88, с. 293]. «Природа создает в качестве целительного средства ... тенденцию уснуть или войти в состояние транса» - отмечает Перлз благотворность естественных трансовых состояний [77, с. 120]. Маслоу отмечает благотворное влияние «пиковых переживаний», подчеркивая, что «благодаря этим переживаниям человек менялся, становился сильнее» [65, с. 199]. Терапевтический эффект трансцендентных состояний достигается за счет интеграции сознательной и бессознательной сфер. Так, в основе терапевтического процесса по Юнгу лежит ассимиляция бессознательных содержаний путем трансценден- ции [121, с. 39].

Благотворный терапевтический эффект измененных состояний сознания отражен в ряде произведений Пушкина. Так, например, Дадон («Сказка о золотом петушке») мучительно переживает смерть сыновей. Между тем оказавшись в гипнотическом (трансовом) состоянии при виде Шамаханской царицы, Дадон избавляется от глубокой депрессии:

«Горе! Смерть моя пришла» - глубока депрессия царя, потерявшего сыновей.

«Как пред солнцем птица ночи, царь умолк ей глядя в очи, и забыл он перед ней смерть обоих сыновей. ... Покорясь ей безусловно, околдован, восхищен» - находясь в состоянии измененного сознания, Дадон избавляется от депрессии.

С позиции трансцендентной групповой психотехники может быть рассмотрено вакхическое застолье в трагедии «Пир во время чумы». Так, состояние глубокой депрессии подтолкнуло собравшихся к вакхическому {экстатическому) веселью:

«Спой нам песню - вольную, живую песню - ... буйную, вакхическую песнь, рожденную за чашею кипящей» - призывает молодой человек Валь- сингама инициировать вакхическое (экстатическое) веселье.

«Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю... Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья... И счастлив тот, кто средь волненья их обретать и ведать мог» - исполняет экстатический «Гимн в честь чумы» Вальсингам.

«Я здесь удержан ... новостью сих бешеных веселий, и благодатным ядом этой чаши» - благодатно воздействуют на Вальсингама экстатические «веселия».

«Где я: Святое чадо света! Вижу тебя я там, куда мой падший дух не досягнет уже» - созерцает мистическое видение Вальсингам, что свидетельствует об измененном состоянии его сознания (трансцендентальном).

Как пример трансцендентной психотехники может быть рассмотрена финальная сцена повести Пушкина «Рославлев». Чтобы облегчить страдания подруги, Полина объявляет той травмирующее известие о гибели ее брата, когда девушки пребывают в состоянии вдохновения (творческого подъема).

«Полина и я не могли опомнится. "Неужели, - сказала она, - Синекур прав и пожар Москвы наших рук дело? Если так... О, мне можно гордиться именем россиянки! Вселенная изумится великой жертве! Теперь и падение наше мне не страшно, честь наша спасена..." Глаза ее так и блистали, голос так и звенел. Я обняла ее, мы смешали слезы благородного восторга и жаркие моления за отечество. "Ты не знаешь? - сказала мне Полина с видом вдохновения, - твой брат ... он счастлив, он не в плену, радуйся: он убит за спасение России". Я вскрикнула и упала без чувств в ее объятия» - Полина объявляет известие о гибели ее брата в состоянии вдохновения («с видом вдохновения»), находясь в единении с подругой («мы смешали слезы благородного восторга и жаркие моления»),

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >