Полная версия

Главная arrow Социология arrow Гендерная социология и российская реальность

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

НАСИЛИЕ И НАРКОМАНИЯ ФОРМЫ: ДЕВИАНТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В СЕМЬЕ

В том и состоит пагубность дурного поступка, что он таит в себе зародыш новых мерзостей.

Фридрих Шиллер

Насилие в семье и его социальные последствия

Насилие в семье напрямую связано с проблемами гендерного неравенства в бытовой сфере и правом личности (женщины и ребенка) на безопасность и уважение человеческого достоинства. Насилие означает любые умышленные действия одного члена семьи против другого, если эти действия ущемляют конституционные права и свободы члена семьи как гражданина и наносят ущерб или содержат угрозу его физическому, психическому состоянию, а также развитию ребенка. Насилие является жестоким обращением с членом семьи и создает для пострадавшего трудную ситуацию. Предметом защиты от насилия в семье являются жизнь, физическое и психическое здоровье ребенка (жены или зависимого члена семьи), их половая неприкосновенность, уважение человеческого достоинства.

Насилие в семье, совершаемое над детьми, их матерями, а также зависимыми членами, не способными за себя постоять (бабушки, дедушки, престарелые родственники), стало одной из самых распространенных форм конфликтов в российском обществе конца 1990-х — начала 2000-х гг. Семья перестала быть крепостью для многих своих членов. Она все больше криминализируется, демонстрируя жестокие физические методы расправы с женщинами и детьми, становясь, таким образом, сферой семейной девиантности на основе культивации насилия над личностью.

Так, поданным МВД РФ, в 2001 г. 70 % всех тяжких преступлений совершались в семье. 35 млн женщин в год страдают от домашнего насилия. В одной только Москве за период 1993—2002 гг. обратились за помощью в центр пострадавших от насилия в семье 14 тыс. женщин[1]. Ежегодно около 2 млн детей в возрасте до 14 лет становятся жертвами насилия со стороны родителей, 10 % из них гибнут, а почти 2 тыс. заканчивают жизнь самоубийством[2].

За 20 лет экономических реформ российские семьи резко изменили свой уклад и образ жизни, ее стиль, нормы и отношения между людьми. Одной из самых антигуманных характеристик семейных отношений в условиях распада моральных и правовых регуляторов поведения родителей стало насилие в семье. Его называют и семейным насилием, и домашним, и родительским, и бытовым. Суть от этого не меняется: в результате этих действий гибнут женщины, дети, а также мужчины (учитывая необычайно расширившиеся масштабы женской агрессии и жестокости).

Насилие проявляют независимые члены семьи над зависимыми, сильные над слабыми, имеющие власть над беспомощными. Таких масштабов семейного насилия, девиантности в семье наша страна в своей советской истории никогда не знала. Каждая пятая семья стала по сути девиантным социумом, в котором девиантность того или иного члена семьи несет угрозу безопасности ближайшему окружению.

С социологической точки зрения можно выделить два аспекта сложности анализа насилия в семье. Во-первых, концепция насилия как девиации в семье состоит в социальной условности девиантности, в том, что не существует действий, которые бы изначально были анормальными и порицались бы во все времена и всеми обществами в равной мере. Девиантность ситуативна и контекстуальна. Все социальные действия регламентируются определенными нормами и правилами, принятыми в конкретном обществе на определенной стадии его развития. Но эти правила со временем меняются и приводят к необходимости переквалификации или новой интерпретации девиантности. Так, в древности на Руси считалось «бьет — значит любит», что никак не может быть принято в российском обществе XXI в. Во-вторых, осложняется анализ и выявление девиантности семейного насилия тем, что в большинстве случаев приходится иметь дело со скрытым девиантом, так как обстоятельства совершения девиантных действий не видны стороннему наблюдателю и лишают общество возможности заклеймить поведение виновников насилия как проявленной девиантности. Отмеченные особенности во многом осложняют принятие законодательных норм по предотвращению насилия в семье, в котором потребление наркотиков одним из членов семьи носит катализирующий характер по отношению разжигания семейного конфликта и доведения его до экстремальной формы — физического насилия.

Распространение насилия в обществе — одна из тяжких особенностей перехода России к новым социально-экономическим, политическим и социокультурным условиям развития. Чем больше распространено насилие в семье, тем ниже уровень личной безопасности всех ее членов, особенно детей. Семейное насилие стало многоликим и проявляется в самых разнообразных формах: физической, психологической, принуждения, экономического давления, сексуального насилия над женщинами и детьми (в том числе педофилии).

Характерная черта семейного насилия в российском обществе конца XX — начала XXI в. состоит в том, что оно стало массовым, универсальным, затрагивающим самые разные имущественные, профессиональные слои населения и территориальные общности: от очень состоятельных семей до нищих, от семьи педагога до семьи уборщицы, от семей столичных до сельских. В России насилие в семье стало распространенной чертой не только городского, но и сельского образа жизни, но тем не менее редким предметом социологического исследования, тем более в сельской местности.

Возникает домашнее насилие не на пустом месте. Его началом становятся семейные конфликты как разновидность социальных. Можно выделить конкретные стадии развития конфликта, на каждой из которых возможны свои варианты исхода (разрешения). Главная во всех случаях задача — не допустить последней, самой грубой и опасной стадии семейного конфликта: насильственной. Акт насилия — это заключительная, экстремальная стадия развития конфликта. Она является самой тяжелой по формам протекания и по своим последствиям для детей и родителей. Это репрессивная по своему характеру и самая опасная для социума стадия семейно-бытового конфликта. Проявление насилия в семьях тесным образом связано с распространением наркотиков среди детей и молодежи, с наркоманией в обществе.

Как часто школьные учителя сталкиваются с фактами насилия в сельских семьях и как реагируют на подобные явления? Проблемы семейного (домашнего) насилия все чаще (и это отметили 16 % педагогов) становятся предметом обсуждений в школьной среде. А предмет дискуссии появляется, как известно, не на пустом месте. Симптомами домашнего насилия зачастую становится и агрессивное, конфликтное поведение ученика или его явная отчужденность, изоляция в классе. Причин семейного насилия много. Наиболее распространенными из них являются: резкое ухудшение условий жизни семьи, потеря работы родителями, их трудовая неустроенность, духовная депрессия и тяжелая морально-психологическая атмосфера в семье, разлад супругов, нелюбовь к детям, пьянство и наркомания родителей.

Как поступают сельские учителя, если узнают о фактах физического насилия над учеником? Ниже приводятся их ответы, % числа опрошенных.

Оказывают психологическую поддержку ученику.............51,0

Беседуют с родителями у них на дому....................47,0

Советуются с коллегами............................35,6

Прибегают к помощи директора или завуча школы............24,4

Вызывают родителей в школу.........................17,5

Обращаются за помощью в милицию.....................6,8

Нс вмешиваются в семейные разборки....................4,9

Как свидетельствуют результаты исследования, в большинстве случаев основной формой поведения учителей в случае семейного насилия над ребенком является активное ответное поведение, в котором можно выделить несколько наиболее типичных моделей.

Самая распространенная модель — это психологическая поддержка пострадавшего ребенка, сопереживание и участие в разрешении конфликта (позиция каждого второго сельского учителя). Вторая модель — инициативное вмешательство в конфликт, беседы с родителями на дому (47 % опрошенных). Третья модель — информационно-поисковая. Суть ее состоит в обращении учителя за помощью к внутришкольным компетентным, по его мнению, источникам (коллегам, директору или завучу школы) за советом или поддержкой своих действий по оказанию помощи ученику — жертве насилия, конфликта в семье. Этой модели поведения придерживались до четверти сельских учителей. Четвертая модель поведения — использование внешней помощи ученику (вызов родителей в школу, обращение в милицию). К этим методам прибегали от 17 до 7 % учителей. Пятая модель — пассивная или отчужденно-индифферентная. Ее суть заключается в принятии учителем позиции невмешательства в чужие дела. К счастью, эта модель поведения не получила на селе заметного распространения и была характерна лишь для 5 % респондентов.

Таким образом, соотношение между позициями групп активных и пассивных учителей в случае физического насилия над ребенком составляет 10:1 в пользу активных учителей. Понятно, что обеспечить личную безопасность ребенка в семье и уберечь его от физического и других видов домашнего насилия одним учителям невозможно. Усилия учителей и школы смогут быть действительно результативными, если они в полной мере опираются на социально-правовое предупреждение насилия в семьях.

Несмотря на многолетнюю (с 1995 г.) разработку в Государственной Думе законопроекта о предотвращении насилия в семье, до сих пор такого закона в России нет. Рабочая группа по разработке законопроекта под руководством автора была создана Комитетом Государственной Думы по вопросам женщин, семьи и детей в 1995 г. На протяжении 1995— 1999 гг. рабочей группой была предложена в общей сложности 51 версия законопроекта. Вышла телевизионная программа «Только ли семейное это дело», состоялись «круглые столы», общественные экспертизы, семинары, шли письма в поддержку из регионов и женских организаций. Менялось название законопроекта, из которого многим хотелось убрать понятие «насилие в семье», корректировали содержание, шли бесконечные обсуждения, были акции женских НПО в поддержку принятия такого закона, но противодействие внутри Госдумы оказалось сильнее. Позиция большинства думцев была примитивна, а потому понятна всем несогласным с самим фактом разработки закона о семейном насилии: «Это семейное дело, и закону здесь делать нечего». В конечном счете ни руководителю, ни менявшимся разработчикам не хватило научного энтузиазма, веры и терпения, чтобы и дальше «работать в корзину», понимая внутренний отпор членов многих комитетов Государственной Думы по отношению к законопроекту. Бесконечная корректировка законопроекта, из которого депутаты с каждым обсуждением все больше и больше выхолащивали его суть, сделала бессмысленной дальнейшую работу над ним. И рабочая группа во главе с руководителем подала в отставку. Как показала жизнь, законопроект «О предотвращении насилия в семье» оказался вызовом российскому консерватизму и мужскому шовинизму: «Семья сама решает, как ей жить». Десятки телепередач, статей о жесточайшем насилии в семье 1990-х — начала 2000-х гг. наглядно высветили всю публичную суть массового насилии в семье, гибель сотен и сотен женщин и детей от физического насилия. Отсутствие закона о предотвращении насилия в семье все увеличивает и увеличивает смертельный счет погибшим от семейной расправы. А ведь подобные законы действуют в целом ряде стран, в том числе и в США, опыт которых изучался в ходе работы над законопроектом. Жизнь доказала близорукость и беспечность депутатов, отказавшихся взять на себя социальную и правовую ответственность за законодательное пресечение насилия в российских семьях.

В условиях правовой незащищенности членов семей бороться с насилием в отношении детей и в городе, и на селе более чем сложно. Основную тяжесть этой работы переложили на учителей. От их активной гражданской позиции в немалой мере зависит физическое здоровье и безопасность детей. В связи с этим обратимся к позициям сельских учителей в вопросе о том, нужен или не нужен России федеральный закон о предотвращении насилия в семье и оказании помощи жертвам семейного насилия.

Очень нужен ...................................39,9

Скорее всего нужен...............................46,2

Скорее всего не нужен..............................2,8

Нс нужен совсем .................................0,6

Затрудняюсь ответить..............................10,5

Соотношение групп убежденных сторонников и не менее убежденных противников принятия Государственной Думой закона о предотвращении насилия в семье среди сельских учителей составило 40 % (за) к 1 % (против). На позициях колеблющихся находилось до 59 % опрошенных. Очевидно, что нужна дополнительная информационно-разъяснительная работа среди сельского учительства, чтобы оно могло играть активную роль в борьбе против угрозы безопасности жизни и физическому здоровью детей в семьях и поддержать принятие закона о предотвращении насилия в семье. Тем самым в российском обществе будут созданы законодательно гарантированные условия для развития семейных отношений, способных обеспечить личную безопасность ребенка, а также зависимых членов семьи.

В какой мере девиантное поведение распространилось в российском селе и как на него реагируют сельские жители (рис. 25.1)?

Распространенность форм девиантного поведения и асоциальных явлений на селе (1) и в школе (2) в оценках сельской молодежи

Рис. 25.1. Распространенность форм девиантного поведения и асоциальных явлений на селе (1) и в школе (2) в оценках сельской молодежи

Специфика семейного насилия состоит в том, что оно как явление непубличное обычно проявляется за закрытыми дверьми квартир и составляет вроде бы часть семейного быта, в который внешний мир не имеет права вмешиваться. Поэтому очень трудно точно определять масштабы этого явления. Данные официальной социальной статистики никогда не могут быть полными по той простой причине, что они фиксируют только:

О факты, зарегистрированные милицией, если ее вызывали на место семейного скандала (будь то члены семьи или соседи);

О как самостоятельное событие насилие над личностью в семье (над женщиной, над ребенком) нигде в официальной статистике не учитывается. Правоохранительными органами факты насилия в семье в зависимости от их тяжести регистрируются либо по статье

«хулиганство» (бытовое), либо (при фатальном исходе) — «убийство», либо «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». Поэтому выделить данные, касающиеся именно насилия в семье, практически очень трудно;

0 фактически ни в каких официальных источниках информации не отражается и поэтому недоступна исследователям неофициальная статистика, собираемая местными центрами помощи жертвам семейного насилия (кризисными центрами, приютами для женщин — жертв насилия и т.п.) по фактам обращения к ним потерпевших.

Единственным научным методом «выведения из тени» насилия в семье как социального явления, имеющего скрытые от официального учета и контроля масштабы распространения, является социологический метод: проведение прикладных исследований среди конкретных групп населения. Хотя и в этом случае абсолютной точности замера достичь не удается, в частности, в силу психологической особенности постановки вопроса о насилии. Далеко не всегда респонденты, учитывая деликатность проблемы, откровенно отвечают на вопросы. Отсюда и некоторая противоречивость получаемых данных, когда они, сведенные воедино, выявляют расхождения в эмпирике. Например, в нашем случае ответили, что насилия в семье никогда не происходит, 74,8 % учащихся старших классов. Однако когда был поставлен более целенаправленный вопрос о насилии над конкретными членами семьи, то факты домашнего насилия в общей сложности и с разной регулярностью отмечают 30,3 % учащихся.

В какой мере, исходя из полученных эмпирических данных, семейное насилие распространено в сельской местности?

Искренность ответов респондентов разных социально-профессиональных, возрастных, демографических групп зависит и от степени их «удаленности», дистанцирования от необходимости оценки собственной семьи. Поэтому не удивительно, что ответы учителей более критичны: 24,8 % из них признают факты насилия в жизни семей своих учеников, тогда как среди самих родителей такое признание сделали 13 %.

У детей ответы разнятся в зависимости от объектов насилия: себя самого, брата или сестры, отца или матери. Так, сами являлись объектами родительского насилия 10,6 % опрошенных старшеклассников, брат или сестра —11%; мать — 8 % и даже отец — почти в 4 % случаев. Последнее не удивительно, так как факты женской агрессии в российских семьях с 1990-х гг. стали очень распространенными.

Насилие в семьях, которое нередко квалифицируют как бытовое, имеет различные формы: физическое, экономическое, эмоционально-психологическое, половое (сексуальное). В разгоревшемся конфликте с ребенком или другим членом семьи родители используют все виды жестокого обращения:

0 физическое (рукоприкладство: удары, избиение, создание препятствий, не дающих другой стороне уйти из дома, и т.д.). Следствие — причинение вреда физическому здоровью потерпевших (будь то ребенок, мать или престарелый член семьи);

О эмоционально-психологическое (угрозы в разных формах, устрашение, унижение и обвинение, принуждения в различных формах, использование ребенка как орудия контроля, деградация личности потерпевшего);

О экономическое (ограничение или лишение материальной и финансовой поддержки, принуждение к попрошайничеству денег или предметов первой необходимости);

0 сексуальное, связанное с принуждением к половым сношениям, изнасилованием.

Домашнее насилие над детьми (будь то битье ремнем, физические наказания за плохую успеваемость, нарушения требований родителей, непослушание, «плохое» поведение и т.д.) широко распространено в российских семьях. Конечно, формы домашнего насилия в отношении 14—17-летних детей могут приобретать свою специфику, учитывая повышенную ранимость и потенциальную агрессию подростков переходного возраста и взрослеющего юношества. Для самих родителей существует угроза ответной реакции со стороны ребенка.

В социологических исследованиях редко ставится задача анализа различных форм семейного насилия (над ребенком или другими членами городской, а уж тем более сельской семьи). Локальное исследование[3] в одной из московских школ свидетельствовало о том, что:

0 60 % родителей использовали физические наказания;

О 87 % из них применяли порку детей как главное средство воспитания;

О 4 % били ребенка по голове.

К сожалению, эти цифры не только не уменьшились, но многократно возросли и растут до сих пор.

В психологии выделяют несколько типичных исходов, т.е. вариантов решения семейного конфликта. Исход первый — репрессивный (или вариант принуждения). Это авторитарный способ, заключающийся в применении различных форм родительского принуждения: от навязывания своего решения ребенку (которое, как правило, устраивает только родителей или родителя) до применения насилия над ребенком с целью его подчинения и власти над ним.

Согласно результатам опроса общественного мнения субъектов сельского образовательного социума, подтвердилась рабочая гипотеза исследования, согласно которой домашнее насилие является распространенным явлением не только в городских, но и в сельских семьях. Так, в качестве формы решения конфликтных ситуаций насилие использовалось в 25—34 % сельских семей. В 8 % случаев жертвами насилия были матери, в 22 % случаев — дети, в том числе (11 %) — учащиеся старших классов.

Таким образом, принуждение в форме домашнего насилия как вариант исхода конфликта с детьми довольно широко используется сельскими родителями для разрешения сложных ситуаций. Такой исход имеет тяжелые последствия: ущемление прав ребенка и других членов семьи, унижение личного достоинства дочери или сына, отчуждение их от родителей вплоть до крайней ответной формы юношеской защиты — ухода из дома. 5 % старшеклассников именно так и поступают в ответ на родительское насилие. 4 % родителей в свою очередь признают, что именно после наказания ребенок убегал из дома[4].

Для того чтобы добиться завершения семейного конфликта, психологи помимо варианта принуждения (или репрессивного метода) предлагают и другие возможности: конфронтация, уход от разрешения возникшего противоречия, его сглаживание и компромисс. При этом снять напряжение и найти оптимальный выход из конфликтной ситуации поможет ряд факторов: сужение до минимума «площадки» конфликта интересов, управление отрицательными эмоциями, умение конфликтующих сторон понять позицию друг друга, недопустимость применения физического насилия.

Если насилие в семье — свершившийся факт, то какие позиции занимают учащиеся, становясь его свидетелями?

% опрошенных

Делаю вид, что не замечаю ...........................4,3

Заступаюсь за обиженного...........................40,6

Вызываю милицию................................4,1

Зову соседей....................................4,2

Ухожу из дома...................................5,0

Стараюсь не встревать..............................9,4

Другое........................................6,5

Социологические данные позволяют выделить несколько поведенческих позиций и форм разрешения семейного конфликта, используемых старшеклассниками в ситуации домашнего насилия.

Варианты исхода семейного конфликта до и на стадии насилия: 0 конфронтация в форме заступничества. Особенность насилия в семье всегда заключается в том, что оно создает угрозу безопасности, жизни, здоровью или достоинству личности потерпевшего. Поэтому не удивительно, что именно вариант открытой конфронтации (т.е. противоборства, противопоставления своих взглядов и позиций виновнику насилия) чаще всего (40,6 %) выбирают старшеклассники, оказываясь свидетелями сцен семейного насилия. Они, руководствуясь гуманными соображениями и стремлением к справедливости, заступаются за обиженного. Особенность варианта конфронтации в этом случае состоит в том, что она носит не деструктивный, а конструктивно-нравственный характер и направлена на защиту жертвы насилия;

0 апелляция к внешней помощи. Если вариант конфронтации в форме заступничества за обиженного не помогает, то до 8 % опрошенных обращаются к внешней помощи: зовут соседей (4,2 %) либо вызывают милицию (4,1 %), а нередко пользуются и тем и другим, действуя явно вопреки интересам виновника насилия. Обе формы конфронтации как способа разрешения семейного конфликта отражают активную позицию учащихся, становящихся свидетелями насильственных действий одного из родителей;

О уход от разрешения возникшего противоречия. Этот вариант пресечения семейного насилия используется учащимися старших классов в весьма распространенной юношеской форме поведения: до 5% опрошенных уходят из дома в ответ на родительское насилие. Такой шаг, конечно, не разрешает возникший конфликт, а лишь затягивает его, накапливает обиду и недовольство ребенка, аккумулирует его агрессию. Эта форма разрешения семейного конфликта между родителями и детьми (тем более на стадии насилия) не оказывает, как правило, позитивного влияния на внутрисемейные отношения;

О сглаживание и компромисс как формы разрешения семейного конфликта широко применимы на ранних стадиях его развития, так как выполняют функции нейтрализации, сдерживания конфликтной ситуации. Однако на экстремальной стадии семейного конфликта эти формы становятся неэффективными, так как угроза безопасности члена семьи требует решительных действий по пресечению агрессивного поведения виновника насилия. Попытки сглаживания или компромисса на стадии насилия ведут, как правило, лишь к поощрению его виновника. Видимо, поэтому среди опрошенных и не оказалось сторонников позиций сглаживания или компромисса;

О конформизм — позиция молчаливого наблюдателя. Конформизм, как известно, — качество характера личности, выражающееся в приспособлении ее взглядов и поступков к оценкам и убеждениям большинства группы или более сильной личности, пользующейся властью и контролем над окружающими. По данным исследования, почти 14 % опрошенных, оказавшись свидетелями насилия в семье, склонны занимать конформистскую позицию и делать вид, что не замечают происходящего (4,3 %), либо стараются не встревать (9,4 %). И в том и в другом варианте свидетели семейного насилия — молчаливые наблюдатели, фактически поощряющие безнаказанность виновника. Часто за такой позицией скрываются трусость, страх перед насильником, стремление не портить с ним отношения или безразличие к событиям, происходящим в семье.

Надо отметить, что в случае семейного насилия старшеклассники чаще всего занимают активную позицию, пытаясь восстановить справедливость и защитить неприкосновенность, личное достоинство и безопасность матери — жертвы насилия.

  • [1] Только цифры. Комсомольская правда. 2002. 10 июня.
  • [2] Как пресечь насилие в семье? // Аналитический вестник Федерального Собрания РФ. 2003. Вып. 15. С. 2.
  • [3] Как пресечь насилие в семье? Аналитический вестник Совета Федерации.1996. № 15. С. 2.
  • [4] Силласте Г. Идеалы, политическая активность и досуг родителей сельскогошкольника. М., 2002. С. 62.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>