Полная версия

Главная arrow Социология arrow Гендерная социология и российская реальность

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

СОЦИАЛЬНЫЕ РИСКИ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА: БЕДНОСТЬ И ЭКОНОЦИД

Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального.

Дени Дидро

Социальные риски

Как справедливо утверждал французский историк Ф. Бродель, «нет границ между общественными науками, но есть различие подходов». Кризис — явление многогранное и междисциплинарное в контексте его теоретического осмысления и научного изучения. Подойдем к анализу финансовых кризисов с позиций социологического подхода и посмотрим на них сквозь призму социальных рисков.

Тема риска актуализировалась в связи с переходом к рыночной экономике, который, как известно, был осуществлен в разрушительной манере, сопровождался социально-экономическим и политическим коллапсом, повлекшим за собой дезориентацию социального поведения и разрушение институциональных механизмов его регуляции. В итоге современная Россия и российское общество представляют собой концентрированное выражение «общества риска» (говоря словами немецкого социолога У. Бека — автора этого термина). Риск имманентно присутствует в социальной жизни общества и имеет два проявления. С одной стороны, без риска нет поступательного движения общества, нет инновационной деятельности. С другой — просчеты, ошибки человека в хозяйственной и финансово-экономической деятельности, в использовании техники и технологий порождают все новые угрозы для самого существования общества и его финансовой системы. Эта альтернативность и амбивалентность риска проявляется на уровне индивидуального, в том числе экономического сознания.

С точки зрения последствий рисков английский социолог У. Боне различает риски первого и второго порядков. При рисках первого порядка их конкретных виновников (причинно- следственные связи) можно установить в принципе (хотя нет гарантии, что они действительно обнаружатся). Попробуйте сегодня решить эту задачу на уровне определения виновников мирового финансового кризиса. Никто не ответит на этот вопрос, так как риски первого порядка отличаются тенденцией уменьшения вероятности каждого отдельно взятого негативного события при увеличении масштабов его последствий.

Риски второгопорядка — их называют агрегированными — являются комплексным результатом различных действий разнообразных социальных субъектов (например, социальные или экологические риски). Отрицательные последствия агрегированных рисков сегодня имеют тенденцию к возрастанию.

Что значит риск социальный? Он рассматривается как риск второго порядка, последствия которого затрагивают функционирование всего общества или его отдельных институтов. Проблема в такой интерпретации является исключительно актуальной и для финансовых институтов современного российского общества, которое переживает системный кризис и стало «обществом всеобщего риска» (по определению социолога О. Яницкого).

Общество, будучи цельной социальной системой, обладает определенным запасом прочности и устойчивости к негативным воздействиям рисков. Но когда он исчерпывается, начинается процесс выделения «энергии социального распада», и общество превращается в «общество всеобщего риска» с резко сокращенной степенью личной и социальной безопасности. Социальная безопасность — это защищенность жизненно важных социальных прав и интересов личности от внутренних и внешних угроз.

Результатом выделения «энергии социального распада» и повышенной рисковой нагрузки является нынешнее состояние нашего общества, пораженного коррупцией и бюрократизмом, отличающееся криминализированной сферой экономики и финансов, расколом на сверхбогатых и нищих, неприязнью народа и власти. Все это в конечном счете повышает риски опасных для общества протестных акций, в том числе и среди обманутых вкладчиков, пайщиков, потребителей. Не удивительно, что в России преобладающим является рисковый образ мышления и поведения. Кто меньше других подчиняется закону, тот получает максимальную прибыль. В таком обществе производство благ в любых их формах перемещается на задний план, а на переднем оказываются социальные риски, требующие все более усложняющихся систем для защиты интересов разных групп и страт населения.

Приведу группировку видов социальных кризисов, изучаемых социологическими методами прикладных эмпирических исследований:

  • 0 риски индивидуальные, групповые, массовые (самые опасные для общественной устойчивости);
  • 0 риски эконоцида;
  • 0 риски обнищания и люмпенизации;
  • 0 риски обесценивания труда и трудовой мотивации;
  • 0 риски невротизации (т.е. повышения личностной тревожности россиян, отражаемой в их сознании переживанием многочисленных страхов, порожденных масштабным финансовым кризисом).

По данным ВЦИОМ на 2009 г. (было опрошено 1600 человек в 140 населенных пунктах в 42 областях, краях и республиках России), число россиян, обеспокоенных кризисом, в мае снизилось по сравнению с февралем с 87 до 84 % (44 % были сильно встревожены им, 40 % были обеспокоены, но в меньшей степени), свидетельствуют данные. При этом 16 % россиян демонстрировали практически полное спокойствие (11% проблема кризиса почти не тревожила, 5 % она абсолютно не беспокоила).

Относительному большинству россиян (60 %) было трудно сосредоточиться на работе из-за экономических перемен (31 % — иногда, 20 % — часто, 9 % — постоянно). Впрочем, каждому третьему (33 %) кризис не мешал работать.

По данным ВЦИОМ, по-прежнему доминировала доля тех, кому жить трудно, но еще можно терпеть (68 %). Чаще об этом сообщали россияне старше 45 лет (71—73 %) и респонденты со средней или более низкой самооценкой материального положения (70—71 %). Среди респондентов было больше тех, для кого ситуация благоприятная (19 %), нежели тех, кто уже не мог переносить бедственное положение (11 %, в апреле 2009 г. — 14 %). Первые в основном встречались среди 18—24-летних и высокообеспеченных (33 и 60 % соответственно), последние — среди опрошенных старше 60 лет (16 %) и малообеспеченных (24 %).

Сравнение опросов общественного мнения россиян в 1989—1990 гг. и после мирового финансового кризиса показывает, что число опасающихся беззакония возросло в 3 раза, нищеты и криминализации общества — в 4 раза. Тревожное сознание усиливает рискованность социального поведения. Причем готовность к рискованному действию тем выше, чем выше вероятность личного контроля над обстоятельствами (например, в случае безработицы).

В кризисные годы наблюдалось распространение среди населения (вкладчиков, заемщиков и других ролевых групп финансового рынка и его потребителей) «комплекса жертвы». Исследования показывают, что за 1990-е гг. число лиц, входящих в группу с «комплексом жертвы», удвоилось и составило около 40 %, причем носители комплекса жертвы чаще мужчины.

Комплекс жертвы финансового кризиса 2007—2009 гг. выражается в том, что его носители:

  • 0 не могут забыть кризис и не считают его преодоленным;
  • 0 полагают, что его последствия не могут быть в полной мере ликвидированы;
  • 0 относятся к этим последствиям как к фактам своего настоящего и будущего;
  • 0 считают себя существенно потерпевшими;
  • 0 испытывают повышенную тревожность по поводу повтора кризиса;
  • 0 разочарованы и теряют доверие к банкам при сохранении в крупных городах доверия к правительству и президенту;
  • 0 рассчитывают преимущественно только на собственные силы.

«Комплекс жертвы» способствует укреплению фатализма в сознании личности, нагнетанию состояния безысходности и несет угрозу безопасности для самой личности. Это особенно наглядно проявилось в распространении нового и необычного социально-психологического явления, сопровождавшего мировой финансовый кризис, — эконоцида.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>