Полная версия

Главная arrow Социология arrow Гендерная социология и российская реальность

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ГЕНДЕРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ

КОНВЕРСИЯ В ОЦЕНКАХ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ РАБОТНИЦ ОБОРОННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

Мудрость приходит, когда, зная границы своих возможностей, все равно выкладываешься до конца.

София Лорен

Конверсия: исторический опыт, государственный расчет и социальная ответственность

Конверсия (от лат. conversio — превращение, изменение) в сфере экономики означает перевод военного производства на выпуск гражданской продукции или обратно. Этот процесс известен человечеству давно. Причем конверсия всегда и везде была связана с огромными государственными расходами, с массовой безработицей, с переквалификацией сотен тысяч людей.

После Второй мировой войны многие страны осуществили конверсию, в их числе был и Советский Союз. Однако к позитивному советскому опыту коренной перестройки военного производства на мирный лад большинство российских специалистов, занимавшихся этой проблемой, в наши дни не обращаются (многие, по-видимому, из конъюнктурных политических соображений).

А между тем размах конверсионных процессов в советском государстве, где в годы Великой Отечественной войны вся социально-экономическая жизнь была полностью подчинена задачам разгрома фашизма, не имеет себе равных в истории. В советской экономике структурные макроэкономические изменения охватили сферы капиталовложений, производственных мощностей, трудовых ресурсов, сырья. О масштабах конверсии можно судить по такому обобщающему показателю, как расходы на Вооруженные Силы. В 1941 г. они составляли 52 % всех расходов государственного бюджета, а уже в 1946 г. — 23,9 %.

После окончания войны в условиях плановой экономики быстрыми темпами росли капиталовложения в гражданские отрасли народного хозяйства. Это не помешало росту личного потребления. В 1946 г. (по сравнению с 1940 г.) в СССР средняя заработная плата рабочих и служащих возросла в 1,5 раза. Миллионы вернувшихся из армии получили работу. Удалось избежать безработицы. Предприятия помогали рабочим переквалифицироваться. При этом они получали среднюю заработную плату. На военных предприятиях были созданы специальные группы из представителей администрации, инженерно-технических работников и профсоюзов, определявшие последовательность конверсии, подготовку и распределение кадров, решавшие вопросы оплаты труда. Этот сложнейший процесс перехода от военного производства к мирному в гигантской стране и в кратчайшие сроки обобщен в работе выдающегося экономиста Н.А. Вознесенского.

Советский опыт со всеми его положительными и отрицательными чертами получил международное признание. В 1964 г. Советский Союз представил в ООН документ, содержащий принципы конверсии исходя из нашего опыта середины 1940-х — начала 1960-х гг. Одно из его основных положений состояло в том, что при конверсии следует не закрывать военные предприятия и учреждения, а приспосабливать их для мирной деятельности, используя имеющееся оборудование и сложившиеся производственные коллективы.

Об опыте послевоенной конверсии (иногда употребляют термин «реконверсия») приходится вспоминать прежде всего потому, что правительственные структуры СССР не учли его в 1989 г., когда было принято решение приступить к конверсии на оборонных предприятиях и резко сократить расходы (77,3 млрд руб.) на армию, разработку и закупку вооружений.

Конверсия эпохи перестройки и демократизации начала осуществляться без научно разработанного плана, при отсутствии необходимых средств, поспешно, на волне политической конъюнктуры. В итоге возникла реальная угроза развала оборонной промышленности — важнейшей отрасли экономики, технологические процессы которой находились на мировом уровне. Началось свертывание дефицитнейшей наукоемкой продукции, имели место потери опытных высококвалифицированных кадров, их депрофессионализация.

В результате в 1992 г. (по сравнению с 1988 г.) выпуск военной продукции уменьшился почти в 4 раза. Уже в 1991 г. в России 300 тыс. человек были уволены из оборонного комплекса. Научный прогноз на 1992 г. предполагал увольнение еще 1,5 млн человек. Не учитывался и не столь давний мировой опыт: начиная с 1960-х гг. в мире практически не было примеров успешного осуществления крупномасштабной конверсии. Однако, не считаясь ни с мировым, ни с собственным опытом беспрецедентно осуществленной послевоенной конверсии под руководством выдающегося государственного деятеля, хозяйственного руководителя, ученого-экономиста Н.А. Вознесенского, увлекшаяся политической перестройкой страна во главе с М. Горбачевым продолжала перепрофилировать предприятия оборонного комплекса с военной продукции на товары хозяйственного назначения: кастрюли, утюги и тому подобную бытовую мелочь.

В целом практика показала, что осуществить конверсию в наметившиеся фантастически короткие сроки невозможно. К тому же она требует гигантских затрат: примерно 150 млрд долл, в течение 15 лет. К этим расходам следует добавить потери от резкого сокращения продажи первоклассного оружия.

К середине 1990-х гг. в политику конверсии пытались вносить коррективы. Поспешно-авантюристическая ломка военного производства постепенно уступала место реалистическому подходу. Планы конверсии уточнялись и порождали надежду на то, что она примет не обвальный, а более разумный характер. Разрабатывалась национальная программа конверсии, которая была призвана определить место российской военной индустрии на мировом рынке. Но все это оказалось нереализованным. Развал оборонной отрасли советской экономики шел опережающими темпами.

Перестройка военного производства происходила в суровых условиях ослабления федерального государства, хронической политической нестабильности, обостряющегося социально-экономического кризиса, неслыханного развала армии, свертывания военных расходов и военных заказов, негибкой внешней политики России, превратившей компромиссы в непрерывное дипломатическое отступление, некритическое следование в фарватере ведущих западных держав.

Изложенное выше объясняет мотивы, которыми руководствовался возглавляемый автором научный коллектив ГАЛСИ при осуществлении в 1992 г. по заказу Департамента труда и занятости Правительства Москвы совместно с Государственным НИИ авиационных систем социологического исследования «Женщины—рынок—конверсия» (выборка квотная, ее объем — 500 респондентов). По своему типу это поисковое исследование, проведенное на оборонных предприятиях различного профиля: авиационных, радио- электротехнических, связи, общего машиностроения (в Москве и городах Московской области, Нижнего Новгорода, Тамбова, Таганрога, Астрахани). Если в столице России это были преимущественно крупные конструкторские бюро и институты, связанные с авиационными технологиями, опытные заводы, то на периферии — прежде всего крупные предприятия, занимавшиеся массовым выпуском современной военной техники. Работа велась в соответствии с авторской концепцией гендерной социологии и со- циогендерных исследований положения женщин и женских движений в России.

Почему, казалось бы, чисто мужское дело — конверсия — и вдруг женщины? Ответ начну с того, что именно женщины составляли (и составляют) большинство работающих на оборонных предприятиях (хотя статистика и сегодня не называет их общей численности). Проблема женской занятости в оборонной отрасли до нашего исследования оставалась фактически тайной за семью печатями. В научных публикациях освещены главным образом экономические, военные, разоруженческие и в меньшей степени — производственные вопросы, почти не затронуты социальные. Назову л ишь статью В. Л. Кунина. Но и она не дает материала для серьезных научных обобщений, так как исследование проводилось в форме экспресс-опроса 187 рабочих механического завода Йошкар-Олы в самом начале конверсионного процесса в СССР.

Суть изучавшейся нами проблемной ситуации заключалась в противоречии между осуществлявшейся поспешно, без глубокого научного и технологического обоснования и учета социальных последствий конверсии, с одной стороны, и объективной необходимостью постепенного, поэтапного перехода оборонной отрасли к рыночным отношениям — с другой. Отсюда и конфликт между интересами женской части трудовых коллективов и властными управленческими структурами, форсировавшими конверсию и движение к рынку. Отмечу и противоречие между обострившейся ситуацией на рынке женского труда, нарастающей женской безработицей на оборонных предприятиях и отсутствием в городах и регионах России системы эффективных мер по социальной адаптации работниц военной индустрии к новым социально-экономическим условиям.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>