Полная версия

Главная arrow Социология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Историко-социологические сюжеты всероссийского проекта «Общественное мнение женщин и демократизация общества»

Советские социологи до 1990 г. не проводили анализа общественного мнения женщин как самостоятельного субъекта. У нас были исследования в области социологии молодежи, социологии семьи. Социология по-своему старалась приблизиться к раскрытию женского вопроса в новых условиях. Демократизация, начавшаяся с перестройки всей общественной жизни, меняла и положение женщин в политической структуре общества, влияние женщин на политическую жизнь в городе, районе, трудовом коллективе, в стране в целом. Смотреть на женщину по-прежнему только как на объект политики стало недальновидно. Женщины перестали быть лишь объектом, они стали и самостоятельным субъектом общественного мнения, субъектом большой политики. В этом контексте назрела потребность пересмотреть ряд традиционных подходов в изучении женской тематики, женского общественного мнения, женского вопроса.

Учитывая это, кафедра социологии АОН силами межкафедрального научного коллектива провела летом 1990 г. всесоюзное социологическое исследование на тему «Женщина и демократизация. Женское общественное мнение по актуальным общественным проблемам». Объем выборки составил 2667 женщин, из которых 400 — женщины-эксперты. Раньше мы не опрашивали жен- щин-экспертов, специально их не выделяли. Они представлены в исследовании руководителями предприятий, организаций производственной и непроизводственной сфер общественной жизни. Исследование охватило 10 союзных республик, включая Российскую Федерацию, 27 регионов[1].

В проведении этого исследования мы в отличие от всех других всесоюзных опросов учитывали ряд важных особенностей структуры самого женского населения. Поэтому в выборку вошли и матери-одиночки, и многодетные матери, женщины, работающие и временно находящиеся дома по уходу за малолетними детьми, жены военнослужащих, рыбаков, моряков, пенсионерки и домохозяйки. Эти группы женского населения раньше, как правило, в опросы общественного мнения не попадали.

Когда обрабатывали результаты исследования, то получили подтверждение правильности изменения стратегии исследования женского общественного мнения: 60 % респонденток ответили, что впервые в своей жизни участвовали в опросе общественного мнения женщин. Еще одна цифра: две трети опрошенных высказались за то, чтобы изучать общественное мнение женщин систематически, и предложили ряд проблем для анализа.

Многие спрашивали, почему опрос охватил не все союзные республики. В выборку не вошли пять союзных республик, в том числе Литва и Таджикистан, где сложилась остроконфликтная межнациональная ситуация, и эти республики отказались в такой атмосфере проводить опрос общественного мнения, тем более женщин. Таким образом, не только женщины влияют на политику, но сама политика влияет на проведение научных исследований в масштабах страны.

Еще один аспект: имеет ли общественное мнение женщин свою специфику и почему мы отказались от традиционной методики опроса «всех, в том числе и женщин». До сих пор, какое бы исследование ни проводили, речь шла только об опросе всего населения без выделения женщин как гендерной общности. Парадокс: женщины, составляющие свыше половины населения страны (53 %), никогда не рассматривались в качестве самостоятельного объекта исследования, а лишь как составная часть, некое зависимое в исследовании меньшинство. Это не отвечало ни духу перемен, ни реальному месту женщин в протекавших процессах демократизации общества.

Мы же учитывали следующее. Общественное мнение женщин стало значительно динамичнее, чем в предыдущие годы, хотя известно, что оценки событий и явлений у женщин формируются медленнее, чем у мужчин. Но вместе с тем сформированные позиции и взгляды более устойчивы, чем мужские; меняют женщины свои оценки общественной практики сложнее, чем мужчины. Однако нельзя утверждать, что эти оценки обладают высокой степенью компетентности. В проблемах большой политики женщинам сложнее ориентироваться, чем мужчинам. Поэтому на ряд вопросов анкеты (а это свыше 1000 кодов) до 70 % респонденток сказали, что затрудняются дать ответ. Например, по блоку «женщина и армия» около 60 % респонденток уклонялись от ответов.

В вопросах, касающихся сферы межнациональных отношений, напротив, женщины, которые не смогли высказать свои суждения, составили всего от 2 до 8 %. Если раньше женщины уходили от ответов на политические вопросы, то в нашем исследовании большая часть достаточно компетентных суждений высказывалась по общественно-политическим проблемам жизни страны, а потом уже по вопросам культуры.

Не могу не отметить еще две особенности: женский консерватизм и позитивную реакцию на участие в опросе. Дело в том, что политический консерватизм женщин часто смешивают с их нежеланием легко и просто принять новые взгляды и позиции. Но в действительности консерватизм женщин сродни умеренности их оценок. Женский консерватизм имеет свое рациональное зерно, так как противостоит распространенному в условиях перестройки пустому отрицанию, которое фактически ликвидирует преемственность в рассмотрении событий, пытается красить все только в черный цвет с некоторым разнообразием его оттенков. Женские суждения по вопросам политики менее, чем у мужчин, подвержены влиянию изменений внешней среды, более сдержанны. Такой консерватизм в известной мере гарантирует женское население от экстремизма и насилия. По своей сути женский политический консерватизм глубоко гуманен.

Вторая особенность — позитивная направленность суждений женского общественного мнения. Хочу сказать, что позитивных оценок у женщин почти по всем вопросам общественной жизни больше, чем у мужского населения страны. Умеренность подходов диктует умеренность оценок. Видимо, с этой точки зрения закономерно стремление женщин не столько поддерживать бурные революционные преобразования, сколько эволюционный переход. Стремление к поддержке эволюционных преобразований в женской среде выражено очень сильно, и с этим надо считаться. Женское общественное мнение — не автоматический переключатель: сегодня изменился курс, а завтра женщины голосуют за него. Чтобы получить поддержку женского населения, лидерам большой политики необходимо учитывать ряд важных факторов и понимать, что дистанция от провозглашения политического курса до его поддержки женским общественным мнением достаточно велика. Это примерно то, что говорил в свое время «железный» канцлер О. Бисмарк о русском народе: «В его характере медленно запрягать, но быстро ездить!» И только тогда, когда женское общественное мнение созревает для принятия политики, оно может действительно энергично к ней подключиться и содействовать ее реализации.

И третий аспект — в последнее время особенно возросло влияние слухов на формирование женского общественного мнения. Проводя опрос, мы заметили, что доверие женщин к циркуляции информации «по системе ОГС» (одна гражданка сказала) значительно выше, чем у других групп населения. Поэтому разбивать женские стереотипы, выходить с контринформацией в срезе нашего опроса оказалось непростой задачей.

Женское общественное мнение было крайне возбуждено. Превалировали чувства тревоги, потери социальной защищенности и социального оптимизма. У женщин буквально таяла уверенность в завтрашнем дне. Такие настроения всегда имеют очень большое социально-политическое значение для общества и реализации его политического курса. У всех возрастных групп женщин настрой был очень критический. Точкой высшего накала, как показала история, стала «самоликвидация» СССР. В женской среде 1989—1991 гг. не было консенсуса, т.е. полного согласия с проводимой в стране политикой.

Женское общественное мнение отражало конфликтную ситуацию, которая сложилась в обществе между политической властью и организаторами перестройки, с одной стороны, и массами трудящихся, в том числе женщин, — с другой, между социальными, политическими и морально-психологическими ожиданиями, рожденными перестройкой и демократизацией, с одной стороны, и фактически деградирующим состоянием общества, падением уровня жизни и ухудшением положения женщин — с другой.

Вера в идеалы социализма в женской среде в 1991 г. в значительной мере была разрушена, и этот процесс продолжался. Что касается идей гуманного демократического социализма, то, если быть объективными, нельзя не признать того факта, что женский социум эти идеи в подавляющем большинстве не воспринял. Все время возникал один и тот же вопрос: что же это такое — гуманный демократический социализм, о котором так настойчиво говорил М. Горбачев. Число женщин, засомневавшихся в своих оценках социалистических идеалов, явно росло.

Женщин очень настораживало огульное осуждение всего того, что принес народу социалистический строй, пугал отказ от политических, социальных, нравственных ценностей социализма, тревожил резкий поворот как официальной, так и неофициальной пропаганды к идеализации порядков и устоев развитых капиталистических стран.

И, наконец, среди части женщин отмечалось усиление социальной апатии. Это не было массовым явлением, но тенденция была отчетливая. Социальная апатия всегда порождает и породила в женской среде политический конформизм. Он опирался на усталость, раздраженность, тревогу и напряженность в женской среде, повышал агрессивность их мыслей и действий.

По данным опроса, сохраняла твердую веру в успех перестройки лишь одна респондентка из десяти. Подавляющее большинство испытывало разочарование, сомнения, колебания. Что стояло за этой разочарованностью женщин?

Среди причин на первом месте — недоверие руководителям, призванным осуществлять перестроечный курс. Это тревожный сигнал, подтверждаемый многочисленными фактами. Процесс преобразований шел с большим трудом, с большими потерями. И если многочисленные официальные заверения не выполнялись, то это порождало разочарования и сомнения в том, реальны ли вообще принимаемые планы. Вместе с тем явно проступали элементы критического подхода женщин к самим себе. Респон- дентки считали, что многие еще не готовы участвовать в реформах, «не доросли» до них и больше тяготеют к сохранению прошлого. Эта группа опрошенных не верила в успех перестроечного курса.

Наиболее характерными настроениями в женской среде были тревога, напряженность, разочарование, частично смешанные с робкой надеждой и заинтригованностью и подкрепляемые растерянностью и безразличием.

Шесть лет перестроечных преобразований, по оценкам общественного мнения женщин, не принесли расширения их социально-экономических прав, напротив, ухудшили положение трудящихся женщин. Остались обещаниями принятие государственной программы по вопросам улучшения положения женщин и семьи, разработанной бывшим Кабинетом министров СССР. Не расширилась и государственная помощь материнству и детству. Однако резко повысилась плата за содержание детей в дошкольных учреждениях, менее доступным стал семейный отдых. Сильно сократилось свободное время женщин (которое и в прошлые годы не было избыточным). Вместо высвобождения пошел явный процесс закабаления женщин домашним трудом.

Позитивно оценивались меры по обеспечению щадящего режима работы женщин на производстве, организации надомного труда, помощи матерям-одиночкам, вдовам и многодетным семьям. Однако общий баланс оценок женским населением реализации прав на жилье, отдых, труд и, главное, права на жизнь оказался самым негативным за доперестроечные 15—20 лет. Итог — неуклонное снижение уровня социального оптимизма женщин. Ответили, что спокойны за будущее свое и своей семьи, 23 % опрошенных, за будущее страны — всего 11%. Таких тяжелых настроений и такого низкого уровня социального оптимизма в женской среде не было с военных времен. Такова социально-психологическая палитра женских настроений от реализации перестройки.

Но была и небольшая группа оптимисток, которая испытывала душевный подъем, спокойствие и даже восторг (от 0,4 до 1 %). Признаем, кое-кому из женщин перестройка принесла успех. Можно ли опираться на настроения женщин? Да, ибо до 30 % респонденток не теряли надежду на успех, на улучшение положения своего и своей семьи.

Напрашивался вопрос: речь идет в целом об отношении женщин к демократизации или к формам ее воплощения в обществе? Исследование показало: женская часть населения не отрицает демократизации, но не согласна с теми формами, в которых она проводится. Логично возникал еще один вопрос: насколько женщины доверяют тем властным институтам, которые призваны реализовать принятый в обществе политический курс?

Оценка деятельности всех политических институтов, их авторитета в женском общественном мнении оказалась критически низкой. Преобладающе высоким доверием не пользовался к этому времени ни один властный институт. Подобных результатов социологи не фиксировали на протяжении последних 5 лет с начала перестройки. Даже данные, которые имелись год назад, подтверждали довольно высокий авторитет Верховного Совета СССР в женской среде. Но всего лишь год спустя и этот авторитет сильно упал: его считали высоким только 5 % опрошенных женщин. Самый критический настрой женщин в отношении всех структур власти был отмечен среди москвичек.

Очень интересным был вопрос об отношении общественного мнения женщин к деятельности женщин-депутатов, избранных в парламент. Но и тут позитивного настроя не было: 60 % опрошенных не удовлетворяла парламентская деятельность женщин. Были выделены три причины.

Основная — неуважительное отношение к женщинам в обществе, недооценка их политических способностей и реальных возможностей. Думаю, эта группа респонденток «попала в десятку». Создавалось впечатление, что негативные явления в нашем обществе под давлением перестройки не только не ослабли (на что так надеялись женщины), а явно усилились. Можно было привести немало примеров, когда на заседаниях союзного и республиканских парламентов отчетливо были видны проявления невнимания, даже пренебрежения к выступлениям женщин-депутатов, то же отношение сохранялось при обсуждении кандидатур на руководящие посты в органы законодательной и исполнительной власти и т.д.

По мнению каждой третьей опрошенной, большинство женщин в парламентах не имели ни опыта парламентской деятельности, ни опыта публичных выступлений со столь высокой трибуны.

Они беспомощны, поэтому многие женщины-депутаты отмалчивались, терялись в ходе политических дискуссий, а это вело к нерешительности, неопределенности высказываний и вредной в политической борьбе застенчивости, хотя общественное мнение и пыталось списать ее на природные особенности женского характера. Практически каждая пятая респондентка считала, что во многих случаях выбор депутаток оказался неудачным. Многие из них оказанного доверия не оправдали. Конечно, можно было бы списать это на издержки молодой парламентской демократии, неизбежные на начальном этапе деятельности. Большинство рес- понденток сходилось во мнении, что недоверие к женщинам, недооценка их возможностей и способностей, дискриминационный подход лишь доказывали ущемление социальных прав женщин в политике. Надо сказать, это была достаточно единодушная позиция, которую поддерживали две трети опрошенных.

В исследовании был поставлен вопрос, вызывавший в то время в обществе большую дискуссию: квоты женского представительства в органах власти (партиях, парламентах, движениях, политическом руководстве государством). Надо сказать, что в целом ряде стран Европы существуют правовые гарантии женского представительства в партиях и в парламентах. Каково было отношения женского общественного мнения к квотной системе? Основная масса женщин просто не понимала, что это такое, и поэтому не смогла определить своего отношения к этой системе.

Женщины в условиях политического плюрализма — проблема не новая. Женщина в нашей стране всегда придерживалась одной идеологии, находилась в одной партии, и поэтому вопросы политического и идейного многообразия не возникали. Тем удивительнее было то, что всего 4 % респонденток заявили: «Политическая борьба меня не интересует, мне не до нее». В 1982 г. позицию «политика дело не мое, а государственных деятелей» разделяли свыше 40 % женщин. Явно произошла политизация женщин и выросла их вовлеченность в политическую жизнь.

Информации о деятельности КПСС в начале 1990-х гг. было много, но объективности в ней было мало. СМИ пытались представить положение таким образом, что женщины от партии отвернулись и доверия к ней в женской среде не существует. Общественное мнение женщин подобных выводов не подтвердило: среди значительной части женщин КПСС доверия не потеряла: поддерживали партию 49 % респонденток, осуждали ее деятельность 11 %, 40 % опрошенных женщин занимали нейтральную позицию. Более того, сравнительный анализ результатов социологических исследований показал, что уровень поддержки партии в женском общественном мнении 1989—1990 гг. был выше, чем среди мужчин. Так, если выйти из рядов КПСС намерены были 6 % коммунисток, то 10 % женщин выражали готовность вступить в ряды партии. Несмотря на всю сложность и противоречивость обостряющейся социально-экономической обстановки, КПСС располагала достаточно большими, но плохо используемыми резервами для активизации своей работы среди женщин для получения их поддержки.

Являлись членами партий и участвовали в их деятельности всего 0,2 % опрошенных, еще 8 % оказывали им поддержку. Но абсолютное большинство женщин (82 %) были безразличны к новым партиям и движениям, плохо представляли, что они могут сделать для женщин, и фактически о новых политических партиях ничего не знали[2].

По признанию 48 % респонденток, они активно участвовали в работе профсоюзов. Осуждали их деятельность только 9 % опрошенных. Профсоюзы в период активной перестройки все же стояли ближе к жизненным потребностям женщин, и это влияло на женские оценки профсоюзного движения. В то время под флагом демократизации стали формироваться независимые профсоюзы, которые пытались стать достойной альтернативой традиционным профсоюзам. Однако результаты исследования показали, что преобладающая часть женского населения настороженно относилась к так называемым независимым профсоюзам и поддерживала традиционные формы профсоюзного движения.

Какие общественные организации наиболее активно поддерживало женское общественное мнение? Ряд поддержки образовался следующий: культурно-просветительный фонд; фонды — детский, культуры, мира; общество охраны памятников культуры и истории. Им оказывали полную поддержку, даже не участвуя в их деятельности, 60—62 % опрошенных женщин. На втором месте — НПО, которые создавались женщинами по охране их социальных прав. Это было по существу единственное социально-конструктивное направление общественной деятельности женщин, которое нашло поддержку среди населения. Это движение объединяло комитеты и советы солдатских матерей, общество по спасению военнопленных в Афганистане («Надежда»), движение «Мемориал».

Женскую поддержку получали движение «зеленых», общество милосердия (до 50 % женщин). Особая тенденция была выявлена в отношении к религиозным организациям. Их влияние на заключительном этапе перестройки значительно возросло, особенно среди женщин. Это был своего рода ренессанс церкви в массовом сознании. Если в 1989 г. деятельность религиозных организаций поддерживали 2 % женщин, то год спустя (1990) их количество возросло в 14 раз, превысив поддержку всех других общественных организаций.

Надо сказать, эти выводы касались также лидеров народных фронтов и движений. В их работе участвовало в три раза больше женщин, чем в политических партиях, поддерживали эти движения на 4 % больше, чем новые политические партии, и тем не менее три четверти опрошенных вообще ничего не могли сказать ни о новых движениях, ни о новых партиях. Совершенно очевидно, что все возможные новые политические образования того времени (будь то народные фронты и движения, политические партии) не вызывали доверия среди женщин, а потому и желания сотрудничать с ними. Очевидно, что процесс политизации в женской среде протекал спокойнее, не так эмоционально и агрессивно, как среди мужчин. Женщины сохраняли осторожность и не спешили кардинально менять прошлые социальные ценности на доверие эфемерным обещаниям и пропаганде «больших ожиданий» со стороны политиков.

Исследование подтвердило, что процесс политизации женщин не является массовым, всеобъемлющим. В него вовлечены, с одной стороны, элитарная группа, состоящая из женщин обеспеченных, занимающихся общественной и политической деятельностью. Возрастные рамки — от 40 до 55 лет. Вторая группа — женщины слабо защищенные, с низким уровнем доходов на семью, возрастные рамки — за 50 лет. Именно эта группа чаще всего образует социально агрессивную женскую толпу, участвует в политических митингах, пикетированиях и т.п. По данным опроса, принимали участие в этих формах социального протеста около 3 % опрешенных, но потенциальную готовность к таким действиям выразили в десять раз больше женщин. В организованных женских движениях эта группа, как правило, не участвовала, а оказывала поддержку, иногда фанатическую, конкретному политическому лидеру.

Демократизация привела не к расширению политических прав женщин, а, напротив, к повсеместному и резкому их сокращению. Снизилось женское представительство во всех без исключения властных структурах государства. Этот процесс ускорился после августовских событий 1991 г., развала СССР, сокращения союзных, центральных структур, приостановления деятельности КПСС. Число женщин в руководящих органах Российской Федерации исчисляется единицами.

Результаты опроса внедрялись в практику по четырем основным направлениям:

О обеспечение гласности итогов исследований, широкое информирование общественности;

О методико-консультативная работа, имеющая своей целью повышение компетентности специалистов и практиков, занимающихся вопросами положения женщин, женских движений;

О оказание содействия в принятии управленческих и законодательных решений, учитывающих данные социологов;

О использование результатов для прогнозирования социальных, экономических, политических, демографических изменений в женской среде.

Однако на пути решения этих задач у нас возникли большие трудности. Их основа — отсутствие заинтересованности в опросах женского общественного мнения у властных институтов и управленческих структур.

Исследования женского общественного мнения можно развивать по нескольким направлениям:

О самостоятельные исследования, в которых женщины выступают в качестве субъекта политики и субъекта — носителя общественного мнения;

О сравнительное изучение оценок общественного мнения женщин и мужчин как традиционный тип исследований. Внедрение методики омнибуса для оперативного изучения реакции общественного мнения женщин на происходящие в обществе изменения;

  • 0 регулярный контент-анализ женской корреспонденции, запросов, писем, поступающих в парламенты и местные органы власти;
  • 0 вторичный анализ результатов ранее проведенных исследований, оценок общественного мнения с обработкой массивов по признаку пола. Этот подход требует наличия банка социологической информации и его исследовательской доступности.

  • [1] Женщины и демократизация. Общественное мнение женщин по актуальным социально-политическим проблемам ; под ред. Г.Г. Силласте. М.: АОН : Луч, 1991.
  • [2] Женщины и демократизация... С. 12.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>