Полная версия

Главная arrow Социология arrow История социальной работы

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ В X-XVII вв.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ И КНЯЖЕСКАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ В X-XV вв.

На Руси, так же как и в средневековой Западной Европе, главенствовало религиозное христианское мировоззрение, а церковь представляла собой мощную в экономическом, организационном и политическом отношении организацию. Однако первостепенная роль церкви как основного института оказания социальной помощи тут была не столь однозначна.

Если превращение христианской церкви на Западе в мощную надгосударственную структуру с сильным аппаратом власти и материальными ресурсами произошло еще в период существования Римской империи и окончательно упрочилось после падения Рима в период территориально-политической раздробленности, то ситуация в нашем Отечестве была принципиально иной. Крещение Руси произошло по инициативе только что сформировавшегося на Руси государства. Византийское православие, которое было принято Русью, исторически ориентировано на подчинение церкви власти светского государя, на слияние в его лице светской и духовной власти. Отсюда более значительная и принципиально иная, нежели на Западе, роль государства по отношению к церкви. Древнерусское государство (IX—XII вв.) своей властью предоставило церкви определенные права и наделило ее определенными обязанностями, в том числе и в области социальной помощи. На Руси именно государство сформировало те финансовые, правовые и организационные механизмы, которые позволили церкви стать субъектом благотворительности.

Уже через несколько лет после крещения, в 996 г., Устав князя Владимира (годы правления 978—1015) определяет финансовую основу существования церкви, которая одновременно являлась финансовой основой осуществления церковной благотворительности. Этой основой стала так называемая церковная десятина. Она представляла собой особый церковный налог, составлявший десятую часть доходов населения от хозяйственной деятельности (от урожая, приплода скота и т.п.), а также десятую часть доходов государства от сбора торговых и судебных пошлин. Государство в свою очередь щедро раздавало церкви земельные угодья с прикрепленным к ним населением, практиковало освобождение населения церковных вотчин от различных видов налогообложения и повинностей, разрешало переход своих и частновладельческих крестьян на церковные земли. Участвовало государство и в организационном оформлении церкви, а также ее благотворительной инфраструктуры. Оно было первым институтом, готовившим кадры священнослужителей в школах. Князья основывали многочисленные монастыри, некоторые из них со специальным предназначением, например для ухода за больными. Уставы князей периода существования единого древнерусского государства и последующей раздробленности (XIII—XV вв.) регламентировали правовую жизнь церкви, налагая санкции за нарушение норм христианской морали, в том числе и в сфере благотворительности, социальной помощи и социальной защиты населения. Уже первый законодательный акт, регламентировавший деятельность церкви, прямо определял институты ее социальной помощи (больницы, гостиницы, странноприимные дома) и круг людей, которым церковь была обязана оказывать такую помощь. В их число входили не только физически и статусно ущербные лица, но и категории населения, которые не могли рассчитывать на помощь в рамках общины и феодальной вотчины (изгои, «прощенники» и т.д.).

Призрение бедных и страждущих стало основной социальной обязанностью древнерусских правителей. Почвой для такой благотворительности были как постулаты православия, религии, определявшей политические ориентиры государства, так и солидарная ответственность общества за судьбу социально ущемленных. В «Завещании» Владимира Мономаха (годы правления великого князя Киевского 1113—1125) идейная основа социальной помощи со стороны властителей определяется четко и конкретно. Спасение человека (в том числе государя) достигается милостыней. Она включает заботу об убогих, сиротах и вдовах (их пропитание, содержание, защита).

Первенствующими объектами социальной помощи стали инвалиды, сироты, вдовы, а также монахи и монахини, кормление которых на княжеских пирах было традиционным явлением. Практиковались и периодическая раздача милостыни и доставка продовольствия на местожительства калек, которые самостоятельно не могли появиться на княжеских пиршествах.

Если на Западе выкуп пленных был сферой чисто церковной благотворительности, то на Руси эту деятельность фактически монополизировало государство. Такой порядок, как свидетельствуют договоры Руси с греками (907,911,945,971 гг.), был установлен еще до принятия Русью христианства. Князья за счет казны организовывали помощь пострадавшим от пожаров в городах (пожары в те времена были частым явлением, обрекавшим погорельцев иногда на верную смерть от голода и холода). Они же организовывали и массовые похороны городского населения во время частых вражеских нашествий и не менее частых моровых поветрий.

В то же время следует отметить низкую степень системности социальной помощи, ее патриархально-традиционалистский характер. Эти черты государственной филантропии находят немалое объяснение в своеобразной православной концепции благотворительности, которая требовала от благотворителя проявления подвижничества, т.е. определенного христианского максимализма. Последнее проявлялось, в частности, в том, что как высшая ценилась лишь личная, непосредственная благотворительность, милостыня, передаваемая, так сказать, из рук в руки, при этом предпочтительно тайно. Поэтому организация особой системы социальной помощи, предполагавшей заочное распределение милостыни системой органов государства, признавалась как бы недостигающей цели, а потому недейственной. Отсюда разграничение благотворительности князей: как правителей и как частных лиц. Очевидно, что критерием для различения тут могут служить финансовые источники благотворительности и структуры, которые ее оказывают. Однако дружинники и приближенные князей выполняли княжеские поручения, касавшиеся как дел публичноправовых, так и частных, а княжеские доходы и казна были слабо дифференцированы. Эти обстоятельства приводили к тому, что частная благотворительность являлась лишь одной из форм проявления благотворительности государственной. Но то, что князья (начиная с Владимира Святославича, крестившего Русь), например, развозили «брашно» (питание) по тюрьмам, оказывая милость противникам государства — преступникам, говорит о том, что разница все же существовала и осознавалась современниками. Если государственная помощь мотивировалась в основном стереотипами поведения, пришедшими из первобытной архаики, из отношения князей к населению и населения к князьям по принципу отношений в семье, то частная помощь обусловливалась в большей степени мотивами чисто христианского милосердия.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>