ОБ ИДЕАЛАХ И НОРМАХ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Если ставить проблему идеалов и ценностей в общефилософском плане, то главными здесь будут вопросы о том, объективны они или субъективны, изменчивы или неизменны (вечны), абсолютны или относительны, а также вопрос о том, даны они человеку Богом, врождены ему как природному существу или усваиваются через речь, общение, опыт и практику, т.е. сосредоточены в мире культуры?

Современный ученый вполне может считать, что идеалы истины, добра и красоты заданы человеку Богом. Что касается собственно научных установок, явных или неявных, осознанных или неосознанных, то большинство ученых и представителей философии науки относят их к миру культуры.

Логические по своей природе ориентиры научного познания сегодня принято определять как метатеоретический уровень науки. Речь идет о методологических принципах, на которых основана наука данной эпохи. Понятно, что этот уровень научного познания можно обнаружить в процессе специальной методологической рефлексии, направленной на само знание и действия познающего субъекта, а не на исследуемый предмет. Такого рода методологической рефлексией всегда занималась философия. Естественно, что и применительно к науке этим занимаются или философствующие ученые, заинтересовавшиеся методологией своих исследований, или специалисты — философы науки.

В общем виде в конце XX в. указанную проблему исследовал уже упоминавшийся М. Полани, разделивший такого рода знание на явное и неявное. На сегодняшний день к общим методологическим предпосылкам научного познания относят научную картину мира, научную парадигму, тип научной рациональности и пр.

При этом особо выделяется так называемая научная аксиология. Речь в данном случае идет о том, что наука разных эпох имеет разные цели, которые по-разному достигаются. Так, до новой эры египтяне и древние греки занимались геометрией. Причем вторые выучились геометрии у первых. Но условия и цели этих занятий оказались разными. В итоге, исследуя пространственные свойства и отношения, египтяне делали это в основном путем реального измерения, а греки — посредством доказательств, что позволило им создать аксиоматический метод. Геометрия прежде всего нужна для строительства и определения площади земли. Поэтому на Древнем Востоке знания излагались в виде набора рецептов решения задач. А в греческой математике идеалом организации знания стала дедуктивно развертываемая система. Наиболее ярким примером здесь является первая теоретическая система в истории науки — Евклидова геометрия. Именно греки превратили геометрию в духовное занятие, способ получения истинного и доказательного знания.

В ценностных основаниях науки сегодня различают внутренние и внешние. Например, к внутренним основаниям знания современного естествознания можно отнести его истинность, доказательность, достоверность, системность. К внешним основаниям того же знания относят его практическую полезность, сориентированность на адаптацию человека к окружающей среде. Принято также различать общий идеал научности, который позволяет отличать науку от ненауки, исторические идеалы научности и дисциплинарные идеалы научности. Охарактеризуем их каждый в отдельности.

Долгое время общим внеисторическим эталоном научности считался математический идеал. Впервые о нем заговорили пифагорейцы, которые утверждали, что язык чисел и фигур лучше всего позволяет выразить природу вещей. До нас дошли слова Пифагора о том, что «числам все вещи подобны», а Платон писал, что «Бог всегда является геометром».

На протяжении веков «Начала» Евклида признавались эталоном научности даже у философов. Так, Спиноза написал книгу «Этика, доказанная в геометрическом порядке», имея в виду именно метод Евклида. Математика влияла и на теологию. Существует пример геометрического изложения теологии, датируемый XII в. Это трактат «Об искусстве католической веры», который одни приписывают Алану Лилльскому, а другие — Николаю из Амьена. Автор сочинения начинает с определения терминов, аксиом, постулатов, а затем пытается логически вывести истины, касающиеся Бога, творения, искупления, таинств и воскресения.

В эпоху Возрождения идея математического описания действительности обосновывалась средневековым представлением о том, что природа есть книга, написанная «божьими письменами». Со времени эта формула трансформируется в мысль о том, что книга природы написана языком математики. Так, Галилей заявлял, что книга природы написана на языке, в котором буквы — треугольники, окружности и другие геометрические фигуры. Для Ньютона идеалы и нормы организации научного знания также были выражены Евклидовой геометрией, и он создавал механику, ориентируясь на этот образец. В свою очередь механика Ньютона стала эталоном для Ампера, создавшего обобщающую теорию электричества и магнетизма.

Но в XIX-XX вв. математический идеал научности стал вызывать сомнения. Именно в это время наступает кризис оснований математики. «При помощи математики, — заявлял Эйнштейн, — можно доказать все что угодно». В итоге при активной поддержке позитивистов общим эталоном научности стал считаться не математический, а эмпирический идеал, согласно которому наука должна обязательно опираться на чувственный опыт.

Именно в эпоху Возрождения проникаются уважением к человеческим чувствам и к чувственному опыту. «Знания, не рожденные опытом, отцом всякой достоверности, бесплодны и полны ошибок», — писал в это время Леонардо да Винчи. Особое значение с этого времени придают активному «вопрошанию Природы» — эксперименту, который впоследствии станет высшим критерием истинности всякого знания. Но в трактовке позитивистов и неопозитивистов наука во всех своих ипостасях должна напрямую соотноситься с чувственным опытом. А иначе она не является наукой. И в таком виде эталон научности признается многими современными исследователями.

Что касается исторически конкретных идеалов научности, то этому существует множество примеров. Каждая эпоха, доказывают методологи науки и науковеды, имела свой идеал научности, и эти идеалы сменялись в ходе истории. Кроме того, в каждую эпоху могли существовать не один, а несколько конкурирующих идеалов научности. Но обязательно какой-либо один идеал доминировал над остальными. Так, в Средние века различали правильное знание, проверенное наблюдениями и приносящее практическую пользу, и истинное знание, раскрывающее символический смысл вещей. Практические истины в это время, безусловно, считались более низкими, чем знания, позволяющие посредством земных вещей приобщиться к небесным сущностям, т.е. через микрокосм познать макрокосм. Поэтому в Средние века обоснование знания путем соотнесения его с чувственным опытом — лишь один из многих, и отнюдь не главный.

Даже в трактатах натуралистов эпохи Возрождения наряду с вполне научными описаниями есть указания на чудеса и пророчества. Это отмечает естествоиспытатель XVIII в. Ж. Бюффон, характеризуя работы ученого эпохи Возрождения Альдрованди. Так, в трактате Альдрованди о змеях наравне с описанием видов змей и способа их размножения приводятся пророчества, сказания о драконах, сведения из области геральдики и пр. Такое смешение, конечно, свидетельствует о влиянии идеалов предыдущей средневековой эпохи. Земной мир воспринимался в Средние века как особая книга, в которой выражены божественные идеи. Таким образом, и реальные вещи, и символы оказываются в одном ряду. Именно на этом основании Альдрованди группирует вместе биологические признаки змеи и геральдические знаки.

Понятно, что на протяжении продолжительного времени новое содержание облекается в старые формы. Но со временем становление экспериментального естествознания радикально меняет представление об истине. Целью научного познания в Новое время становится изучение свойств и связей природных вещей. Соответственно, как уже говорилось, обоснованным считается только то знание, которое прошло опытную и экспериментальную проверку.

Но и в самом экспериментальном естествознании происходит изменение представлений о том, какую картину мира нужно считать истинной. Так, в физике с XVII по XIX в. формировалась целостная картина физической реальности, но уже в XX в. она сменилась двумя взаимосвязанными картинами. В данном случае утверждается идеал квантово-механического описания действительности, когда в одном случае дается пространственно-временное, а в другом — причинно- следственное описание явлений. «Классическая физика и квантоворелятивистская физика, — читаем мы у В.С. Стёпина, — это разные типы научной рациональности, которые находят свое конкретное выражение в различном понимании идеалов и норм исследования»[1].

И наконец, внутри каждой области знания есть свои дисциплинарные идеалы и нормы. Так, в математике не действует идеал экспериментальной проверки теории, зато для опытных наук он обязателен. С другой стороны, в физике есть нормативы наблюдаемости, соответствия, инвариантности, которые избыточны для наук, которые только вступили в стадию теоретического развития. То же самое касается математического обоснования физической теории.

Если современная биология невозможна без идеи эволюции, то физика пока без нее обходилась. Биология уже давно решает проблему возникновения самих законов живой природы. Но в физике этот вопрос всерьез был поставлен только в конце XX в. в термодинамике неравновесных систем, создателем которой стал И. Пригожин. Все это свидетельствует не только о различии, но и об изменении дисциплинарных идеалов научности.

  • [1] Стёпин В.С. Философия. Общие проблемы. М., 2006. С. 194.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >