Источники финансового права ШОС

Нетрудно предвидеть вопрос о том, насколько связан этот блок с процессами трансграничного движения финансовых потоков. По мнению К. Барского, «государства — основатели Шанхайской организации сотрудничества принимали решение о создании ШОС в 2001 г. в условиях, которые существенно отличались от сегодняшних. Тогда на передний край международной повестки дня и интересов национальной безопасности многих стран вышла проблема терроризма. Это во многом и стало побуждающим моментом к формированию объединения с участием России, Китая и четырех центральноазиатских государств. Многое было сделано за эти годы, и поставленные тогда задачи сегодня в значительной степени решены. Но мир меняется с такой быстротой, что к актуальным задачам совместного противодействия терроризму, сепаратизму и экстремизму в нынешних условиях добавляются десятки других вопросов»[1].

Безусловно, это вопросы, связанные с формированием на основе ШОС нового «финансового союза». В июле 2015 г. принято решение об увеличении числа ее участников, фактически инициированы процедуры приема Индии и Пакистана. «Момент действительно исторический: в Шанхайскую организацию вступают две крупные страны, два влиятельных “игрока”, которые давно стремились в ШОС и приход которых серьезным образом меняет расстановку сил на мировой арене, не говоря уже о “добавленной стоимости”, которые Нью-Дели и Исламабад способны привнести в работу Организации»[2]. Заметим, что в ШОС намерен вступить Иран, который одним из первых стал наблюдателем при ШОС, подал заявку на полноправное членство и последовательно его добивается. Но если в предыдущий период приему Ирана мешали санкции СБ ООН (страна, находящаяся под международными санкциями, не может претендовать на вступление в ШОС), то теперь, когда урегулирование вопросов, связанных с иранской ядерной программой, — дело, по всей видимости, ближайшего будущего, нельзя исключать, что просьба Тегерана будет вновь рассмотрена и на определенном этапе удовлетворена. К этому следовало бы добавить, что на саммите в июле 2015 г. было принято еще несколько важнейших решений. Статус наблюдателя при ШОС получила Белоруссия (раньше она была партнером по диалогу), а статус партнера по диалогу был предоставлен Азербайджану, Армении, Камбодже и Непалу. А ведь есть еще целый ряд стран, разбросанных по широкому географическому ареалу от Ближнего Востока до Южной и Юго- Восточной Азии, которые уже обозначили свою заинтересованность в том или ином формате сотрудничества с «шестью». Так что процесс расширения ШОС на этом отнюдь не заканчивается. Но нынешнее расширение — абсолютно беспрецедентное[2].

В числе документов, которые можно охарактеризовать как источники финансового сотрудничества в рамках ШОС и, соответственно, «регионального» международного финансового права, можно назвать Меморандум между таможенными службами государств — членов ШОС о сотрудничестве по защите прав интеллектуальной собственности (Бишкек, 05.12.2012); Соглашение о порядке формирования и исполнения бюджета ШОС (Москва, 29.05.2003) и др.

Как считает К. Барский, «продолжают расширяться экономические горизонты ШОС. Все предыдущие годы Шанхайская организация настойчиво и последовательно нащупывала свою нишу на тех направлениях торгово-экономического и профильного сотрудничества, которые содействовали бы укреплению стабильности на ШОСовском пространстве, позволили бы входящим в это объединение государствам-членам, наблюдателям и партнерам по диалогу реализовать заложенный в нем практический потенциал. Создание Евразийского экономического союза и выдвижение Пекином концепции “Экономического пояса Шелкового пути” кардинальным образом изменили атмосферу в регионе, повысив градус оптимистических настроений. На фоне повсеместных экономических трудностей — весьма знаменательное явление. Но нужна была организационная структура, которая позволила бы заняться сопряжением обсуждаемых сейчас проектов “Шелкового пути” с уже реализуемыми мерами по развитию евразийской интеграции. И такая структура нашлась: перефразируя известный афоризм, можно сказать: все пути ведут в ШОС.

Напомним, что именно в рамках “Шестерки” на протяжении более десяти лет предпринимались усилия по налаживанию взаимодействия в области автомобильного транспорта, транзитных перевозок, по линии таможенных служб. Сначала это были “пристрелочные”, осторожные шаги — ведь ШОС изначально была в большей степени нацелена на решение вопросов безопасности. Но затем действия на экономическом “фронте” стали принимать все более решительный характер. Деловой совет и межбанковское объединение ШОС активно занялись проектной деятельностью, запустили ряд интересных начинаний. Был сформирован Энергетический клуб. Как грибы после дождя, на пространстве ШОС стали возникать мультимодальные транспортно-логистические комплексы, появилась потребность “вписать” их в общерегиональный экономический контекст». К. Барский отмечает, что «логика взаимозависимости экономик евразийского региона рано или поздно сведет все эти процессы воедино. При этом нетрудно заметить, что основные маршруты как традиционного, так и современного “Шелкового пути” пролегают как раз через территорию ШОС: северный — через Казахстан и российский Южный Урал, центральный — через Среднюю Азию, южный — через Индию, Афганистан, Пакистан, Иран и Турцию. Все эти страны имеют тот или иной статус в ШОС. И все они заинтересованы в том, чтобы регион ШОС был стабильным и процветающим»[4].

В конце 2015 г. наиболее актуальный характер для развития финансово-экономического сектора ЕАЭС приобрела так называемая концепция «Экономического пояса Шелкового пути». По мнению Ю. Тавровского, концепции «Экономического пояса Шелкового пути» и «Морского Шелкового пути для XXI века», выдвинутые председателем КНР Си Цзиньпином осенью 2013 г., приобретают характер несущей конструкции геоэкономической стратегии КНР. При этом особое внимание уделяется двум концепциям, получившим общее сокращенное название стратегии «один пояс и один путь». В ноябре 2014 г. на саммите АТЭС в Пекине председатель Си Цзиньпин объявил, что КНР выделит 40 млрд долл, для создания Фонда Шелкового пути; в конце декабря этот фонд был зарегистрирован, а в конце февраля 2015 г. в уставный капитал Фонда Шелкового пути поступил первый транш — 9,78 млрд долл.

Однако в настоящее время, в том числе согласно официальным заявлениям Президента РФ, — это приоритетная концепция всех стран ШОС, один из способов преодоления сложной финансовой ситуации. «С учетом реальной военно-политической ситуации, — отмечают исследователи, — оптимальное направление транспортных коридоров проходит по территории стран ШОС и ЕАЭС. По этому маршруту уже налажено регулярное движение железнодорожных контейнерных составов. Практически завершено строительство шоссе через Синьцзян и весь Казахстан, которое доходит до границы с Россией в Оренбургской области.

КНР подчеркивает заинтересованность как в “создании и совершенствовании двусторонних рабочих механизмов, так и усилении роли многосторонних механизмов сотрудничества”, “стыковке стратегий развития Китая и других стран и регионов”. Обычно Пекин предпочитает решать вопросы на двусторонней основе, но в данном случае был бы заинтересован в продвижении своих грузов через единое таможенное пространство ЕАЭС вместо задержек на таможенных границах. Таким образом, на всем пути от тихоокеанского побережья Китая до атлантического побережья ЕС китайские товары преодолевали бы только две границы. Чем не “шелковый” этот путь?»

Как известно, в соответствии с решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС № 17 «О Договоре о Таможенном кодексе тамо2

женного союза» (Минск, 27.11.2009) и решением Межгосударственного Совета ЕврАзЭС от 05.07.2010 № 48 «О ходе реализации второго этапа формирования таможенного союза в рамках Евразийского экономического сообщества» с 06.10.2010 вступил в силу Договор о Таможенном кодексе таможенного союза. При этом некоторые авторы не без оснований пишут, что «инструменты нетарифного регулирования внешнеторговой деятельности отличаются большим разнообразием, что обусловливает наличие значительного количества классификаций мер нетарифного регулирования, разработанных как международными организациями, так и отдельными исследователями. В ряду инструментов нетарифного регулирования особое место занимают валютные ограничения и валютный контроль. По классификации Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) эти меры отнесены к категории “финансовые меры” и связаны с использованием особых правил совершения валютных операций в ходе внешнеторгового обмена. Учитывая влияние регулирующей (стимулирующей или дестимулирующей) функции рассматриваемого нетарифного инструмента на внешнеэкономическую (в том числе внешнеторговую) деятельность, происходящие между государствами-участниками в условиях функционирования ЕЭП интеграционные процессы не могут не затронуть вопросы валютной политики, валютного регулирования и контроля. В настоящее время правовую основу евразийской экономической интеграции в указанной сфере составляют нормы около десятка международных правовых актов. И если поначалу принимаемые государствами — членами ЕврАзЭс международные акты только обозначали вектор сотрудничества в валютной сфере, то по мере нарастания интеграционных процессов международными договорами вырабатывались единообразные принципы валютной политики и подходы к валютному регулированию, а также непосредственно отменялись валютные ограничения и устанавливались единые меры валютного контроля»1.

В то же время эти же авторы отмечают, что «валютное регулирование и валютный контроль в таможенном союзе на сегодняшний день осуществляются в соответствии с национальным законодательством государств — участников интеграции. В качестве базового акта, регламентирующего правоотношения в рассматриваемой области, выступают законы о валютном регулировании и валютном контроле: от 10.12.2003 № 173-ФЗ — в Российской Федерации, от 22.07.2003 № 226-3 — в Республике Беларусь; от 13.06.2005 № 57-1II — в Республике Казахстан1.

Тем не менее, «не стоит игнорировать важность большого и быстро растущего рынка экспорта в странах таможенного союза и влияния на него экономических связей. Экономический вес таможенного союза обусловлен увеличением денежных потоков от торговли к инвестициям между государствами — членами таможенного союза, что является важной составляющей процесса интеграции»[5].

  • [1] URL: http://www.infoshos.ru
  • [2] Там же.
  • [3] Там же.
  • [4] URL: http://www.infoshos.ru
  • [5] Головненко О.Н. Гармонизация налогового законодательства в рамках таможенного союза. С. 20.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >