Всемирная торговая организация (ВТО).

Всемирная торговая организация «наряду со Всемирным банком и Международным валютным фондом формирует современную институциональную структуру международного экономического сотрудничества. Вся деятельность этой организации в конечном счете преследует главную цель ее создания - либерализацию торговли[1] [2].

Можно, в целом разделить мнение исследователей о том, что «становление в рамках интеграционных организаций собственных правовых систем происходит не сразу, требует более или менее длительного времени. Старейшие из этих систем - право Всемирной торговой организации (ВТО) на глобальном уровне и право Европейского союза на региональном уровне также сложились на рубеже XX-XXI вв., но начали формироваться еще в первые годы после окончания Второй мировой

- 227

ВОИНЫ» .

Как известно, для Российской Федерации важное значение имеет Протокол от 16 декабря 2011 г. «О присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.»[3].

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июля 2012 г. № 17-П данный документ признан соответствующим Конституции Российской Федерации по порядку принятия и по содержанию норм в той части, в какой его положения влекут за собой распространение на Российскую Федерацию прилагаемой к Марракешскому соглашению и являющейся его неотъемлемой частью Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров, которая предусматривает учреждение и деятельность в рамках Всемирной торговой организации Органа по разрешению споров, а также в той части, в какой ими устанавливаются специфические обязательства Российской Федерации в отношении допуска лиц к оказанию юридических услуг на территории Российской Федерации[4] [5].

Нам представляется, что данный акт Конституционного Суда Российской Федерации стал своеобразной отправной точкой в процессе «приспособления» международного финансового права к реалиям миропорядка. Еще раз подчеркнем, что это вынужденная и, как хочется надеяться, временная мера, обусловленная попытками «разорвать в клочки» (официально-использованное выражение Президента США Б. Обамы) российскую экономику. Вероятно, что «кульминационной точкой» этого процесса стала правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, которая сформулирована в Постановлении от 14 июля 2015 г.2

Там прямо указано, что «как следует из пункта 1 статьи 46 Венской конвенции, государство вправе блокировать действие (выд. С.П.) в отношении него отдельных положений международного договора, ссылаясь на то обстоятельство, что согласие на обязательность для него данного договора было выражено им в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, если данное нарушение было явным и касалось нормы внутреннего права особо важного значения. В Российской Федерации к числу таких норм в первую очередь относятся положения глав 1 и 2 Конституции Российской Федерации, изменение которых не допускается посредством конституционных поправок, а может быть осуществлено, как установлено ее статьей 135, исключительно посредством принятия новой Конституции Российской Федерации. Поскольку Россия, по смыслу статей 15 (части 1 и 4), 79 и 125 (часть 6) Конституции Российской Федерации, не вправе заключать международные договоры, не соответствующие Конституции Российской Федерации, а правила международного договора, если они нарушают конституционные положения, имеющие, несомненно, особо важное для России значение, не могут и не должны применяться в ее правовой системе, основанной на верховенстве Конституции Российской Федерации, обязанностью органов государственной власти при имплементации международных договоров, предполагающей соотнесение законодательства Российской Федерации с ее обязательствами по международным договорам, являются признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, как они определены Конституцией Российской Федерации, и недопущение нарушений основ конституционного строя. При этом, однако, не исключается, что международный договор, который при присоединении к нему Российской Федерации как по своему буквальному смыслу, так и по смыслу, придававшемуся ему в процессе применения межгосударственным органом, уполномоченным на это самим международным договором, соответствовал Конституции Российской Федерации, впоследствии посредством одного лишь толкования (особенно при достаточно высокой степени абстрактности его норм, присущей, в частности, Конвенции о защите прав человека и основных свобод) был содержательно конкретизирован таким образом, что вступил в противоречие с положениями Конституции Российской Федерации, прежде всего относящимися к правам и свободам человека и гражданина, а также к основам конституционного строя, в том числе государственному суверенитету и высшей юридической силе Конституции Российской Федерации»[6].

Автор полагает очевидным, что анализируемая правовая позиция не подрывает принцип примата норм международного права; напротив, «будучи связанной требованием соблюдать вступивший в силу международный договор, каковым является Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация, тем не менее, обязана обеспечивать в рамках своей правовой системы верховенство Конституции Российской Федерации, что вынуждает ее в случае возникновения каких-либо коллизий в этой сфере - притом что Конституция Российской Федерации и Конвенция о защите прав человека и основных свобод основаны на одних и тех же базовых ценностях защиты прав и свобод человека и гражданина - отдавать предпочтение требованиям Конституции Российской Федерации и тем самым не следовать буквально постановлению Европейского Суда по правам человека в случае, если его реализация противоречит конституционным ценностям»[7].

В этом плане акты ВТО продолжают активно применяться Российской Федерацией. В качестве примера сошлемся на Постановление Правительства Российской Федерации от 30 апреля 2015 г. № 424 «О требованиях к уровню квалификации иностранных граждан, направляемых для работы в расположенные на территории Российской Федерации филиалы и дочерние организации иностранных коммерческих организаций, зарегистрированных на территории государств - членов Всемирной торговой организации»[8].

Также обратим внимание и еще на одну правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, которая сформулирована в Постановлении от 14 июля 2015 г.[9] Ее суть в том, что «взаимодействие европейского и конституционного правопорядка невозможно в условиях субординации, поскольку только диалог между различными правовыми системами является основой их надлежащего равновесия. Именно такого подхода призван придерживаться в своей деятельности Европейский Суд по правам человека как межгосударственный субсидиарный судебный орган, и именно от уважения им национальной конституционной идентичности государств - участников Конвенции о защите прав человека и основных свобод во многом зависит эффективность ее норм во внутригосударственном правопорядке. Особое внимание наднациональных органов к базовым элементам этой конституционной идентичности, которые образуют внутригосударственные нормы о фундаментальных правах, а также гарантирующие эти права нормы об основах конституционного строя, позволит снизить вероятность конфликта между национальным и наднациональным правом, что, в свою очередь, во многом будет определять - при сохранении конституционного суверенитета государств - эффективность всей европейской системы защиты прав и свобод человека и гражданина и дальнейшую гармонизацию европейского правового пространства в этой области»[7].

Как думается поиск такой «субординации» имеет место практически с первых лет участия России в ВТО. Так, в 2013 году Коллегия Суда Евразийского экономического сообщества приняла решение по делу «Новокраматорского машиностроительного завода»[11]*. Как пишут исследователи, «рассуждая о роли права ВТО в правовом режиме Таможенного союза (ТС), Коллегия Суда установила, что соглашения ТС являются специальными по отношению к Соглашениям ВТО в рамках принципа «Lex specialis derogat legi generali». Однако идея осталась без полной реализации...»[12].

Действительно, «правовая база ЕАЭС в отношении роли права ВТО выглядит неоднозначно и содержит определенные пробелы. Наиболее проблематичными являются положения Договора о функционировании ТС, которые устанавливают приоритет права ВТО над правом ТС. Договор также не регулирует вопрос о статусе решений ОРС ВТО в Союзе. Многие необязательные параграфы Доклада Рабочей группы по присоединению России к ВТО содержат далеко идущие высказывания российской стороны. К сожалению, и практика Суда ЕврАзЭС на настоящий момент не решила проблему приоритета и прямого действия норм ВТО. Тем не менее, все вышеперечисленное не повод для отчаяния. В руках нового Суда ЕАЭС истолковать нормативные документы так, чтобы это было юридически безупречно и служило интересам Союза - укреплению правопорядка ЕАЭС и его ценностей. Есть возможность уточнить роль права ВТО и ограничить период приоритета норм ВТО в правовой системе Союза. Идти по пути lex specialis не представляется перспективным: в конечном счете, это не решает проблему приоритета норм ВТО и применения норм ВТО в отсутствие аналогичных норм ЕАЭС. У Суда также есть шанс ограничить прямое действие права ВТО, следуя логике успешного интеграционного объединения, - ЕС. Это не требует категорично перекрывать любой доступ к праву ВТО - есть пространство для исключений и интерпретации существующих норм. Рождение нового Суда придает надежды на обновление судебной системы Союза»[13].

В заключение отметим, что система «регионального» международного финансового права может, разумеется, иметь и иные классификационные критерии. Так, например, в рамках учебной дисциплины «международное финансовое права» целесообразно рассмотреть такие институты, как «Современные концепции мировых финансов и экономическая деятельность»; «Минимизация мировых финансовых кризисов»; «Привлечение иностранных инвестиций в условиях негативных финансовых ситуаций»; «Конституционная экономика и внешнеэкономическая деятельность»; «Участие России в ВТО: трансформация основ правового регулирования актами Конституционного Суда России»; «Оптимизация правовых основ взаимодействия Евразийского экономического союза и международных финансовых организаций» и др.

  • [1] Дубинкина С.Н. Регулирование международной торговли услугами в рамках Всемирной торговой организации // Международное право и международные организации. 2013. № 4. С. 476- 487. См. также: Зенкин И.В. Право Всемирной торговой организации. М.: Междунар. отношения, 2014. 242 с.; Основыинтеграционного права // Под ред. С.Ю. Кашкина. М.: Проспект, 2014. 224 с.;Шумилов В.М. Право Всемирной торговой организации (ВТО). М.: Юрайт, 2013.220 с. и др.
  • [2] Четвериков А. О. Забытые страницы истории интеграционного права: интеграционные проекты Лиги Наций и их влияние на правовые системы Всемирной торговой организации, Европейского союза и Евразийского экономическогосоюза // Актуальные проблемы российского права. 2015. № 3. С. 131-142.
  • [3] Протокол от 16 декабря 2011 г. «О присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.»// Собрание законодательства РФ. 10.09.2012. № 37.Ст. 4986.
  • [4] Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от9 июля 2012 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности не вступившегов силу международного договора Российской Федерации - Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учрежденииВсемирной торговой организации» // Российская газета. № 165. 20.07.2012.
  • [5] 2,0 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от14 июля 2015 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности положенийстатьи 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частейпервой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13,пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса РоссийскойФедерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации всвязи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Российская газета. № 163. 27.07.2015.
  • [6] Там же.
  • [7] Там же.
  • [8] Постановление Правительства Российской Федерации от 30 апреля2015 г. № 424 «О требованиях к уровню квалификации иностранных граждан,направляемых для работы в расположенные на территории Российской Федерации филиалы и дочерние организации иностранных коммерческих организаций,зарегистрированных на территории государств - членов Всемирной торговойорганизации» (вместе с «Требованиями к высокому уровню квалификации и(или) незаурядным знаниям иностранных граждан, направляемых для работы врасположенные на территории Российской Федерации филиалы и дочерниеорганизации иностранных коммерческих организаций, зарегистрированных натерритории государств - членов Всемирной торговой организации») // Собраниезаконодательства РФ. 11.05.2015. № 19. Ст. 2828.
  • [9] 2,4 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от14 июля 2015 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности положенийстатьи 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частейпервой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13,пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса РоссийскойФедерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации всвязи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Российская газета. № 163. 27.07.2015.
  • [10] Там же.
  • [11] Решение Суда Евразийского экономического сообщества от 24 июня2013 г. «Об отказе в удовлетворении заявления о признании не соответствующим международным договорам, заключенным в рамках Таможенного союза иЕдиного экономического пространства, Решения Комиссии Таможенного союзаот 9 декабря 2011 года № 904 «О мерах по защите экономических интересовпроизводителей стальных кованых валков для прокатных станов в Таможенномсоюзе» // Бюллетень Суда Евразийского экономического сообщества. № 2. 2013.
  • [12] Смирнова А.А. Право ВТО в Евразийском экономическом союзе: в поисках баланса интересов и автономии // Право ВТО. 2015. № 1. С. 15-30.
  • [13] Смирнова А.А. Право ВТО в Евразийском экономическом союзе.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >