Полная версия

Главная arrow Философия arrow Интеллектуальная собственность: эскизы общей теории

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

«ОПРАВДАНИЕ» ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

В теории собственности большое значение также имеет проблема, обозначаемая в английском языке понятием «justification»,— проблема «оправдания» собственности. Суть ее заключается в следующем вопросе: ради чего существует собственность и как оправдать факт завладения индивидом той или иной собственностью? Решения здесь предлагались самые различные: собственность может оправдываться посредством «труда», самого факта «завладения», договора и т.п.

Одну из первых наиболее полных классификаций форм «оправдания собственности» предложил французский антрополог Э. де Лавеле. В своем труде «Первобытная собственность» он выделял пять основных форм «оправдания собственности»: 1) посредством труда: приложивший к объекту собственности свой труд считается его собственником; 2) посредством «завладения»: кто первый завладел собственностью, тот и является собственником; 3) посредством договора: собственность переходит от одного собственника к другому согласно договору; 4) посредством закона: собственность создается законом посредством оформления исключительных прав индивида на какой-либо объект; 5) посредством признания естественных прав индивида на что-либо (например, на собственную жизнь или физическое тело)1.

Принимая в целом эту классификацию, мы хотим также провести весьма важное различение между моральным, юридическим и традиционным способами оправдания собственности (включая, естественно, интеллектуальную собственность). Например, один из принципов, который здесь может быть предложен: «Не все, что можно оправдать морально, можно оправдать юридически, и не все, что можно оправдать юридически, можно будет оправдать посредством морали». Противоречие между моральным и правовым началами в приобретении собственности — важнейший факт, который диалектически фиксирует всю сложность развития этого социального института.

Еще один исследователь, уже современный, который обратил внимание на проблему «оправдания» интеллектуальной собственности, — это английский экономист Кристофер Мэй. Интерпретируя этот вопрос с точки зрения юридического подхода (не просто «оправдание», а именно «оправдание легитимности»), он предложил различать два основных способа «оправдания легитимности» для этого вида собственности — «инструментальный» (instrumental) и «саморазвивающийся» (self- developing)[1] [2]. Эта позиция также будет рассмотрена нами ниже.

Начнем с самого простого вопроса: зачем вообще нужно оправдывать интеллектуальную собственность?

Оправдание интеллектуальной собственности — это важнейшее доказательство «оправданности», «законности», «легитимности» владения ею, причем все эти три термина следует понимать в самом широком смысле. Если я, например, оправдаю имеющуюся у меня интеллектуальную собственность, то я докажу всему обществу, что я владею ею законно, по праву и что она — моя. До тех пор, пока это не произойдет, общество в лице своих институтов (права, морали, традиции) и их представителей (старейшин, моральных авторитетов, законодателей, судей, журналистов и т.п.) имеет право оспаривать у меня право владения той или иной интеллектуальной собственностью. Причем в отличие, например, от вещественной собственности проблема оправдания интеллектуальной собственности зачастую выходит за временные и пространственные пределы, в которых существует само физическое лицо — правообладатель (или претендент на правообладание) данной интеллектуальной собственности. Это физическое лицо вообще уже может не существовать физически, но вопрос о его претензиях на конкретную интеллектуальную собственность остается актуальным и животрепещущим.

Самый известный случай — это случай Уильяма Шекспира. Был ли Шекспир действительным автором пьес и сонетов, ему приписываемых, или же их автором было другое лицо — Фрэнсис Бэкон и т.п.? Со дня смерти Шекспира прошло уже почти 400 лет, а вопрос до сих пор еще не закрыт, и находятся шекспироведы, отстаивающие «бэконианскую» или иные теории происхождения «шекспировских» пьес и сонетов. До недавнего времени в российской литературе был и «шолоховский вопрос» — сомнение в том, что именно М.А. Шолохов является автором «Тихого Дона» (к числу этих сомневавшихся принадлежал, кстати, и А.И. Солженицын); и лишь в начале этого столетия, когда были найдены черновики этого романа, вопрос был полностью закрыт и Михаил Александрович Шолохов уже посмертно был полностью оправдан и признан как автор «Тихого Дона».

Однако проблема оправдания интеллектуальной собственности совсем не обязательно может ставиться только в отношении новооткрытой собственности. Во многих случаях не менее актуальной становится проблема оправдания общеизвестной интеллектуальной собственности. Например, ситуация с фальшивым дипломом об окончании какого-либо престижного вуза. Если лицо, обладающее этим дипломом, вдруг в процессе своей трудовой деятельности начинает выказывать квалификацию и навыки явно ниже заявленных этим дипломом, то у нанимающего лица может возникнуть сомнение: а не куплен ли данный диплом на рынке и был ли данный работник действительно студентом этого престижного вуза? Возможно, возникнет необходимость проведения проверочной процедуры, а для самого работника ребром встанет вопрос об оправдании его индивидуальной интеллектуальной собственности.

Следовательно, сам процесс «оправдания» и его результат («оправданность») весьма важны в сфере интеллектуальной собственности. Теперь следует рассмотреть вопрос об основных формах оправдания — как с чисто формальной стороны, т.е. со стороны основного института, их регулирующего (традиционное оправдание, моральное оправдание, юридическое оправдание), так со стороны содержания самого процесса оправдания (оправдание трудом, оправдание завладением и т.п.).

Начнем с традиционного оправдания интеллектуальной собственности, или, говоря более точно, «оправдания по традиции». Этот тип оправдания признает интеллектуальную собственность «оправданной», если ее присвоение полностью соответствует нормам, задаваемым традицией.

«Оправдание» интеллектуальной собственности посредством традиции — это признание факта, что ее присвоение полностью согласуется с институтами традиции, действующими в данном социуме.

По аналогии можно привести определение «оправдания» собственности по принципам морали и права.

«Оправдание» интеллектуальной собственности посредством морали — это признание факта, что ее присвоение полностью согласуется с моральными нормами, действующими в данном социуме.

«Оправдание» интеллектуальной собственности посредством праваэто признание факта, что ее присвоение полностью согласуется с нормами права, действующими в данном социуме.

«Оправдание» интеллектуальной собственности посредством права вносит еще один важнейший штрих в процесс присвоения интеллектуальной собственности: этот процесс делает присвоение интеллектуальной собственности легитимным, т.е. законным. Вот почему для субъекта, владеющего той или иной интеллектуальной собственности, важно добиться не только признания этого владения со стороны традиции и морали, но и со стороны права, поскольку нормы права определяют его владение как «легитимное». Тот случай, когда право субъекта владеть интеллектуальной собственностью признается оправданным и со стороны традиции, и со стороны морали, и со стороны права, далее мы будем называть «полным оправданием» интеллектуальной собственности:

«Полное оправдание» интеллектуальной собственности — это признание факта, что ее присвоение согласуется и с нормами традиции, и с нормами морали, и с нормами права.

Обратимся теперь к содержательной стороне процесса «оправдания» интеллектуальной собственности и еще раз уточним основные формы этого оправдания. У Э. де Лавеле их было пять, К. Мэй к ним прибавил еще два, в итоге получается семь, но последующий анализ, возможно, может заставить нас изменить и это число — либо в сторону увеличения, либо уменьшения.

Впрочем, первый способ «оправдания» интеллектуальной собственности — «трудовой» — вряд ли следует подвергать сомнению.

«Оправдание» интеллектуальной собственности через труд: владение интеллектуальной собственностью признается «легитимным» {по традиции, праву или закону), если субъект приложил к ее созданию свой труд.

Идея «оправдания» собственности через труд идет еще от Джона Локка. Последний писал в своей знаменитой работе «Два трактата о правлении» (1690):

«Он |труд] прибавляет к ним [плодам земли] нечто сверх того, что природа, общая мать всего, сотворила и, таким образом, они стали его частным правом»; «труд утвердил мою собственность на них»; «участок земли, имеющий такие размеры, что один человек может вспахать, засеять, удобрить, возделать его и потребить его продукт, составляет собственность этого человека»1.

Владение интеллектуальной собственностью также может быть оправдано через труд самого владельца: этот способ признается и традицией, и моралью, и правом. Но методы подтверждения у этих трех институтов совершенно различны: традиция просто доверяет субъекту, утверждающему, что он посредством труда овладел какой-либо интеллектуальной собственностью; мораль требует свидетельств добропорядочных лиц, а право настаивает либо на таких свидетельствах, сделанных установленным по закону образом, либо на вещественных доказательствах в отношении этого труда, подтвержденного заключениями экспертов (например, черновика, наброска, эскиза и т.п.); при их отсутствии юристы, образно говоря, поворачиваются спиной к предполагаемому владельцу интеллектуальной собственности.

В результате какой-либо владелец интеллектуальной собственности может добиться ее «оправдания» по труду со стороны традиции и морали, но при отсутствии реальных юридических доказательств возможен вариант, что он останется «неоправданным» юридически, с позиций закона.

«Оправдание» интеллектуальной собственности через «завладение»: владение интеллектуальной собственностью признается «легитимным» (по традиции, праву или закону), если субъект завладел ею первым. Примером «завладения» через принцип «первенства» может быть случай «находки»: если субъект нашел какую-либо вещь, на которую никто не предъявил владельческих прав (включая государство), то он может во всеуслышанье объявить ее своей. Но как — в случае интеллектуальной собственности — отнесутся к этому традиция, мораль и право?

Вероятнее всего, наиболее позитивное отношение здесь продемонстрирует институт традиции: обычно он считает за аксиому, что знание принадлежит тому, у кого оно находится. А вот отношение морали и право скорее будет скептическим: они наверняка потребуют, чтобы оправдание посредством завладения было подкреплено другим способом оправдания — по труду, договору или т.п. Принцип «это — моя интеллектуальная собственность, потому что я завладел ей первым» открывает широкий простор для прямого плагиата или иных способов нелегитимного завладения интеллектуальной собственностью и потому всегда вызывает настороженность со стороны более совершенных, чем традиция, институтов регулирования обращения интеллектуальной собственности,

ЛоккДж. Соч. Т. 3. М., 1988. С. 277-279.

т.е. морали и права. Потому здесь добиться «полного оправдания» интеллектуальной собственности всегда очень трудно.

«Оправдание» интеллектуальной собственности посредством договора: владение интеллектуальной собственностью признается «легитимным» {по традиции, праву или закону), если существует соответствующий договор, согласно которому данная интеллектуальная собственность должна принадлежать данному субъекту.

Термин «договор» может трактоваться в двух смыслах: 1) в широком смысле — это любой сговор или соглашение между субъектами, где оговариваются их обязательства; 2) в узком смысле — это санкционированное нормами права письменное соглашение, в котором обозначены права и обязательства двух агентов по передаче посредством мены, дарения или залога друг другу какой-либо вещи или услуги.

«Легитимным» в случае интеллектуальной собственности может быть ее оправдание, если термин «договор» используется во втором, юридическом понимании. Владение интеллектуальной собственностью, переданное кому-либо по юридическому договору, считается оправданным с правовой точки зрения, или, иначе, легитимным. Однако мы можем иметь случай, когда оправдание интеллектуальной собственности может быть легитимным, но не полным: т.е. мораль или традиция не санкционирует юридическое оправдание по договору. Например, если автору произведения был навязан кабальный договор, по которому он потерял авторские права на свои произведения, и ныне они публикуются без ссылок на него, то такая анонимность оправдана только юридически, но не морально. Классический случай — широко распространенная в современной российской литературе практика «литературных негров»: такие «негры» пишут произведения по заказу, но — с целью извлечения максимальных доходов — они публикуются издательством под фамилиями других, более известных авторов. Договор в таком случае, не нарушая юридических прав «литературных негров», нарушает их моральные, нравственные права на интеллектуальную собственность. Последняя здесь, будучи оправдана юридически, не оправдана морально. И следовательно, полное оправдание интеллектуальной собственности отсутствует.

  • «Оправдание» интеллектуальной собственности посредством закона: владение интеллектуальной собственностью признается «легитимным», если оно оформляется, санкционируется законом.
  • «Оправдание» интеллектуальной собственности посредством признания «естественных прав» индивида на эту собственность, так как она есть как бы «продолжение» его тела.

В отношении этих способов оправдания собственности мы хотели бы не согласиться с Э. де Лавеле. Все эти формы оправдания уже повторяют то, что было зафиксировано нами ранее в предыдущих трех основных способах оправдания интеллектуальной собственности.

В первом случае мы будем вынуждены нарушить критерии нашего рассмотрения и перейти от классификации содержательной стороны способов оправдания к формальной (т.е. классификации по основному институту, регулирующему это оправдание), а это, конечно, неправильно.

Оправдание по закону (праву) — это один из трех способов оправдания по иной типологии, где рядом в классификации должны стоять традиция и право. Легитимным, т.е. оправданным по закону, может быть как оправдание по труду, так и по завладению и по договору. «Оправдание по закону посредством закона» — это уже нонсенс независимо от того, о какой собственности мы ведем речь — интеллектуальной, вещественной или собственности на управление.

Во втором случае мы также имеем нечто вроде «повторения пройденного». «Интеллектуальная собственность как продолжение тела» — это либо собственность, которой индивид завладевает изначально, по факту ее рождения, либо к которой он также изначально прикладывает свой интеллектуальный труд. Но, в сущности, это одно и то же, поскольку как-то вразумительно отделить факт первоначального завладения от факта первоначального интеллектуального труда вряд ли представляется возможным.

Итак, пока мы уяснили себе существование трех форм оправдания этого типа собственности — а) труд, б) завладение, в) договор.

Однако существует еще позиция К. Мэя, предлагающего еще две формы оправдания интеллектуальной собственности — «инструментальную» и «саморазвивающуюся». Но сначала следует разобраться, что он понимает под этим.

Однако для начала следует отметить тот факт, что саму интеллектуальную собственность К. Мэй интерпретирует в духе уже разобранной нами вкратце в первой главе «теории права собственности»: интеллектуальная собственность (и собственность вообще) у него — способ контроля и распределения каких-либо ресурсов, включая, естественно, ресурсы интеллектуального характера. Кроме того, он понимает собственность отчасти феноменологически: собственность, как и любой иной социальный институт, конструируется индивидами и обществом.

«Как институционализированная сеть правил, собственность социально конструируется, и таким образом субъект не только имеет власть над материальными ресурсами (и их распределением), но, что особенно важно, он имеет власть над конструированием знания, легитимацией специфического понимания того накопительного движения, что существует в самой собственности»1.

Теперь перейдем к тому, что К. Мэй обозначает как «оправдательные схемы собственности» («justificatory schemas of property»).

«Понятие "оправдательная схема" кратким образом может быть определено как конструирование "здравого смысла" в понимании интеллектуальной собственности»[3] [4].

Всего К. Мэй говорит о трех основных оправдательных схемах интеллектуальной собственности — правда, детально разбирает лишь первые две, которые уже нами упоминались выше и которые сам К. Мэй обозначает как «этические». Что же касается третьей возможной схемы — «экономической», она вскользь упоминается лишь в самом начале книги и буквально английский исследователь здесь пишет следующее.

«Между тем, как первые два аргумента (оправдания собственности.— А.О. базируются на этических основаниях, третий путь оправдания интеллектуальной собственности — путь, который связывает ее с экономическими результатами. Часто доказывается (it is frequently argued) следующий пункт: лишь, будучи ценностью, помещенной в определенный [экономический. — А.О.] ресурс (в нашем случае — это знание и информация), собственность получает наилучшее продвижение (the best advantage) и дальнейшее благотворное для нее развитие. Информированные о ценах на рынке собственности, пользователи постоянно получают доступ к конечным результатам (returns) и имеют возможность размышлять над тем, как их максимизировать. Это, в свою очередь, продвигает их к наиболее эффективному использованию ресурсов и тесно связанных с ними инноваций. Благодаря постоянной подпитке экономического прогресса и возрастающей эффективности, общество в целом извлекает здесь выгоду».

Попробуем прокомментировать здесь мысль К. Мэя. Фактически он имеет в виду следующий (по нашей классификации — четвертый) способ оправдания интеллектуальной собственности — это оправдание ее посредством максимизации общественной выгоды.

• «Оправдание» интеллектуальной собственности посредством максимизации общественной выгоды: владение интеллектуальной собственностью признается «легитимным», если оно несет в себе максимальную выгоду для всех индивидов, проживающих в обществе.

Представим себе следующую ситуацию. Некий господин Иванов изобрел эффективное лекарство от какой-нибудь неизлечимой, смертельной болезни (СПИД, бешенство и т.п.). Однако в силу своего эгоизма господин Иванов не желает ни за какое вознаграждение пускать этот секрет в общественный или коммерческий оборот, т.е. он попросту утаивает его от общества. Это несмотря на то, что от данной болезни ежедневно умирают десятки, а то сотни людей! Имеет ли право в таком случае общество силой отобрать этот секрет у Иванова, с тем чтобы его лекарство стало общественным благом и спасло жизнь тысячам людей?

Аргумент, который здесь будет представлен, — это аргумент, оправдывающий владение интеллектуальной собственностью, если у данного владельца эта интеллектуальная собственность приносит максимальную общественную пользу. Если Иванов не желает такой пользы от своего секрета, то общество в лице государства или иных своих организаций имеет право отобрать данный секрет у него (за соответствующее вознаграждение, разумеется, если его Иванов все же потребует) и обратить его на пользу всему обществу. Оправдание здесь имеет в первую очередь моральный характер, хотя, возможно, преступает разумные пределы оправдания по традиции и закону. По закону никакую частную собственность нельзя забрать у индивида, если он того не хочет, но, используя

1

критерии общечеловеческой морали, это сделать можно, т.е. закон осуждает, а мораль оправдывает.

Любопытно, что именно на этом аргументе базируется и ограничение срока владения копирайтом и лицензией, которое мы будем детально обсуждать в четвертой главе: здесь общество (и государство как представитель общества) умышленно ограничивает срок владения правами на ново- открытую (инновационную) интеллектуальную собственность, поскольку большие и продолжительные сроки (свыше 25—50 лет) препятствуют распространению оригинальных и инновационных продуктов в обществе. Это как бы аргумент от «общественной выгоды», от «прогресса», от «экономической эффективности», и оправдание ограничения владения здесь идет именно от него.

Теперь обратимся к двум основным «оправдательным схемам», изложенным у К. Мэя. Займут ли они в нашей классификации еще два места?

«Инструментальное» оправдание интеллектуальной собственности, по мнению английского ученого, идет от Джона Локка. Если ранее, в анализе первого способа оправдания этой собственности, мы рассматривали концепцию Д. Локка как «трудовую» («труд оправдывает владение собственностью»), то для К. Мэя характерен другой взгляд на Локка: «собственность» у Локка есть инструмент «улучшения» природы человеком, и именно тот, кто, таким образом используя это инструмент (т.е. собственность), «улучшает» природу, имеет право на владение интеллектуальной собственностью.

Или буквально по К. Мэю:

«Собственность для Локка есть вознаграждение за преобразование (conversion) или «улучшение» природы, имеющее место внутри того общества, где индивид рожден. Это включает в себя индивидуальное использование какого-либо одного качества (aspect) природы в целях улучшения другого качества (например, человек, использующий лошадь для сбора урожая), и что более важно, это пункт допускает, что собственность есть социальный феномен, посредством которого отношения преобразуются в требования |курсив мой. — А.0.. Право собственности выступает против других претендентов: процесс развертывания труда устанавливает исключительную (particular) индивидуальную собственность внутри каждого отдельного общества. Те люди, кто не обрабатывает индивидуальные фрагменты природной среды, исключаются из числа лиц, извлекающих выгоды из этого труда»1.

Итак, «оправдательная схема» здесь выглядит следующим образом: претендовать на владение интеллектуальной собственностью может всякое физическое или юридическое лицо, которое использует эту собственность как «инструмент» улучшения природы или общества, внося свой вклад в ее создание посредством труда (как частный случай, возвращающий нас к первому способу оправдания) или чего-либо еще: капитала, естественной среды или предпринимательской способности[5]. • «Оправдание» интеллектуальной собственности посредством использования ее как «инструмента» улучшения природы или общества: владение интеллектуальной собственностью признается «легитимным», если данное лицо внесло свой вклад в ее создание посредством труда, капитала, естественных факторов или предпринимательской способности.

Например, изобретатель Иванов изобрел некую новую машину, работая в доме, принадлежащем домовладельцу Петрову и собственнику мастерской Сидорову Имеют ли право Петров и Сидоров присоединиться к патенту, имеющемуся у Иванова, как соавторы изобретения? Кроме того, существует еще некий Кузнецов, который дал Иванову капитал для его работы, и некий Комаров, решавший за Иванова организационные проблемы. У них есть право стать сообладателями патента или нет?

Мы уже заявляли выше (в четвертом параграфе этой главы), что истинным собственником знания можно считать лишь одну-единственную персону — лицо, это знание создавшее, сотворившее. По сути, мы здесь утверждаем принцип приоритета фактора «труда» перед остальными тремя факторами — «капиталом», «естественным ресурсом» и «предпринимательской способностью» — в деле генерации интеллектуальной собственности. Подходже К. Мэя, его «инструментальная» оправдательная схема интеллектуальной собственности требуют de facto и de jure «уравнять» труд с другими экономическими ресурсами, а это для нас абсолютно неприемлемо. Тем не менее мы готовы отчасти принять этот «инструментальный» способ оправдания интеллектуальной собственности (по нашей классификации — пятый способ), но скорее как исключение, чем правило, и обязательно оговорить принцип приоритета «интеллектуального труда» в отношении иных ресурсов; при этом мы склонны в качестве экстраординарного варианта допускать, что в отдельных случаях, например, организационная работа субъекта в сфере интеллектуального труда может создавать не менее сильную претензию на владение интеллектуальной собственностью, чем собственно труд интеллектуального работника, создающего знание — объект данной интеллектуальной собственности.

«Саморазвивающаяся» (.self-developing) оправдательная схема — еще один способ оправдания интеллектуальной собственности, предложенный К. Мэем. По мнению английского исследователя, родоначальником здесь является Г.В.Ф. Гегель.

«Гегель доказывал, что легитимация собственности первоначально была связана с существованием свободного индивидуума и признанием свободы этого индивидуума другими людьми. ... Индивидуум был свободен [курсив мой. — А.О.] регулировать и подчинять себе природу и это выражалось посредством права собственности (ownership) на плоды его хозяйствования, отражающего его индивидуальность. Свобода индивидуума находила свое изъявление через способность держать под контролем свои отношения с природой, в то время как право собственности сберегало индивидуума от "необоснованных" претензий других частных индивидов, и от государственного вмешательства в эти отношения. ... Для Гегеля собственность есть элемент (part) индивидуального присвоения вещей, требующий поддержки со стороны самой личности (self)»'.

Другими словами, здесь К. Мэй формулирует следующую мысль: «оправдание» интеллектуальной собственности может быть аргументировано тем, что собственность есть «продолжение» самой личности, это есть выражение «сущности» самой свободной личности. Не случайно чуть ниже в своем анализе английский ученый вспоминает К. Маркса с его идеей «отчуждения» сущности человека от самого себя посредством отчуждаемых от него продуктов его труда, и главная причина здесь — частная собственность.

Нам же, однако, непонятно, как можно оправдать принадлежность индивиду той или иной интеллектуальной собственности посредством ссылки на то, что это — свободный индивид. Свободных индивидов много, но интеллектуальная собственность должна принадлежать одному из них, но не потому, что он свободен (свобода здесь скорее предпосылка возможности владеть интеллектуальной собственности), а потому, что он приложил к этой собственности труд, получил ее по договору и т.п. «Свободу» и «собственность» вообще следует трактовать как две координаты, которые никогда не совпадут между собой, и путь по одной из этих координат вовсе не предполагает, что индивид одновременно движется и по другой. Свобода вполне возможна без собственности (т.е. индивид свободен, но нищ, не имеет никакой собственности), а собственность — без свободы. Бесспорного наличия свободы требует лишь частная собственность, но мы в четвертом параграфе этой главы определили, что из шести возможных типов интеллектуальной собственности как минимум две могут быть отнесены к общественной (коллективной, групповой) собственности. Следовательно, интеллектуальная собственность отнюдь не всегда существует в форме частной собственности, потому делать вывод о том, что владение ею всегда основано на свободе, а тем более, что само владение можно оправдать тем, что интеллектуальная собственность принадлежит свободному индивиду, это значит явно смешивать между собой в доказательстве тезис и посылку.

Попробуем, наконец, подвести итоги нашего столь длительного обсуждения проблемы «оправдания интеллектуальной собственности» и как результат сверстаем таблицу, отражающую итоги этого обсуждения (табл. 2).

Во-первых, как мы уже отмечали в начале параграфа, существуют три основных «институциональных» способа оправдания интеллектуальной собственности — по традиции, по морали и по праву (или по закону). Это, скажем так, чисто формальный подход к проблеме оправдания. А вот со стороны содержания мы в итоге вывели пять, используя выра- [6]

жение К. Мэя, «оправдательных схем» интеллектуальной собственности: а) по труду; б) по первоначальному завладению; в) по договору; г) по принципу максимизации общественной выгоды; д) «инструментальное» оправдание (точнее, по принципу инфраструктурного «вклада» в создание интеллектуальной собственности1).

Таблица, которая нами будет построена, представляет собой попытку показать то, насколько могут быть соотнесены между собой формальная и содержательная стороны оправдания интеллектуальной собственности по своей силе и убедительности. Знак «+++» означает очень сильный и очень убедительный оправдывающий довод (и следовательно, очень сильное и убедительное оправдание), знак «++» — сильный, но не очень убедительный (и такое же оправдание), знак «+» — слабый убеждающий довод (и такое же оправдание), знак «±» — нейтральный (т.е. «нейтральное» оправдание — ни «за», ни «против»), и наконец, знак « — » — негативный, т.е. фактически неудовлетворительный, аргумент (и в целом неудовлетворительное оправдание).

Таблица 2

Способы «оправдания» интеллектуальной собственности

Форма / Содержание оправдания

Оправдание по труду

Оправдание по первоначальному завладению

Оправдание по договору

Оправдание

вследствие

максимизации

общественной

выгоды

Оправдание по принципу

инфраструктурного вклада в создание интеллектуальной собственности

Традиция

+++

++

+

±

±

Мораль

+++

+

+

+

Право (закон)

++

+

+++

+

«Полное оправдание»

++

+

+

±

+

Итак, как видно из таблицы, если исходить из принципа «полного оправдания» в отношении интеллектуальной собственности, то наиболее сильным и убедительным будет оправдание ее по труду; убеждающими, но в меру слабой убедительности — оправдание по первоначальному завладению и оправдание по договору и как совсем слабодоказательными (нейтральными) — оправдание по принципу максимизации общественной выгоды и по принципу инфраструктурного вклада в создание интеллектуальной собственности.

Напомним, что «оправдание по труду» здесь можно рассматривать как частный случай. «Инфраструктура» здесь означает участие в создании интеллектуальной собственности своим капиталом, организационными способностями и т.п.

Итак, для того чтобы оправдать и подтвердить с наибольшей убедительностью свое владение интеллектуальной собственностью, лучше всего доказать, что в основе ее появления лежал ваш собственный интеллектуальный труд, и привести в пользу этого устные свидетельства или письменные артефакты; в таком случае общество и государство с максимально возможной степенью гарантии признают ваше право владеть, распоряжаться и пользоваться данным интеллектуальным имуществом.

  • [1] Лавеле Э. де Первобытная собственность. СПб., 1875. С. 362—379.
  • [2] May С. Thinking, Buying, Selling: Intellectual Property Rights in Political Economy// New Political Economy, vol.3, No.l, March 1998; он же: A Global PoliticalEconomy of Intellectual Property Rights: A New Closure? New York. London, 2001(электронный вариант).
  • [3] May С. A Global Political Economy of Intellectual Property Rights: A New Closure?New York. London, 2001. P. 28.
  • [4] Ibid., P. 20-21.
  • [5] Этим перечислением мы фактически воспроизводим четыре основных фактора (ресурса), известных каждому экономисту: 1) труд; 2) естественная среда; 3) капитал; 4) предпринимательская способность.
  • [6] Ibid., Р. 25.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>