Полная версия

Главная arrow История

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Русская культура периода вассальной зависимости от Золотой Орды

Эта зависимость — одно из тяжелейших испытаний в отечественной истории. Для церкви, по-прежнему игравшей ведущую роль в культуре, это был, по мнению Н.А. Бердяева, один из лучших периодов. Русский народ сумел осознать свои силы и подняться на борьбу за независимость. Во многом этот подъем связан с деятельностью Сергия Радонежского, самого почитаемого русского святого. Именно он вдохновил на Куликовскую битву московского князя Дмитрия. Этим подвиги Сергия не ограничивались. Построив почти в одиночку первую церковь и кельи на горе Маковце, заложив тем самым основание будущей Троице- Сергиевой лавры, он стал одновременно основателем многих других монастырей и храмов. Всего Сергий и его ученики в течение нескольких десятилетий на рубеже XIV—XV вв. основали более 150 монастырей. Все эти деяния выходили далеко за пределы собственно церковной жизни, поскольку Северная Фиваида, как называют историки монастырскую колонизацию русского Севера, фактически дала этим глухим лесным пространствам хозяйственное, культурное развитие. Главной своей целью Сергий и его ученики считали духовное воспитание.

Важным отголоском тяжелых событий является легендарное «Сказание о граде Китеже». Град Китеж, который может открыться только праведникам, стал символом России, прообразом земного рая.

Подъем культуры на рубеже XIV—XV вв., совпавший с ростом национального самосознания, настолько впечатляет, что некоторые исследователи ставят вопрос о Возрождении или некоторых его элементах. Д.С. Лихачев, ориентируясь на модель западноевропейского Ренессанса, определяет этот подъем как Предвозро- ждение, так и не перешедшее в Возрождение в силу различных социальных причин [9]. Игумен И. Экономцев развивает теорию восточного Возрождения, оплодотворенного учением исихазма [10]. Это многоаспектное учение о внутренней духовной сосредоточенности наиболее разработано Григорием Паламой. Исихазм глубоко вошел в русскую культурную традицию. Он придал философскую глубину русскому искусству, что особенно заметно в иконописи, подлинным шедевром которой по праву считается «Троица» А. Рублева.

Непревзойденное художественное, историческое и богословское истолкование русской иконы дано князем Е.Н. Трубецким [11]. Икона — не портрет, а прообраз будущего, его символическое изображение. Изможденные святые лики противополагают этому грешному миру иные нормы жизненных отношений. Движения сведены до крайности. Важнейшее значение имеет взгляд, точнее, выражение глаз. В том, что духовная жизнь передается одними глазами совершенно неподвижного облика, символически выражается чрезвычайная сила и власть души над телом. Потрясающее впечатление от высших творений иконописи создает сочетание совершенной неподвижности тела и духовного смысла глаз. В высших творениях искусства, таким образом, продолжали утверждаться такие общие черты культуры, как стремление к абсолюту, острое переживание разрыва между действительностью и идеалом.

Иконопись была центральным звеном русской средневековой культурной традиции. Как замечает С.С. Аверинцев, «благоговение перед иконой унаследовано Русью от Византии; но Русь сильно возвысила иконописца. Приписывая иконе святость, Византия не ожидала от иконописца святости. Во всей византийской агиографин нет таких личных образов иконописцев, как легендарный Алипий Печерский и вполне осязаемый для нашей истории искусства Андрей Рублев. Последний сопоставим разве что со своим итальянским современником фра Джованни да Фьезоле, которого мы привыкли называть Беато Анджелико. Но и здесь есть принципиальная разница. Чистота души фра Джованни, каким его изображает Джорджо Вазари, — индивидуально-биографический момент, характеристика художника, но не художества. Напротив, праведность Андрея Рублева, как ее понимает русская традиция, зафиксированная, например, у Иосифа Волоцкого, совершенно неотделима от сверхличной святости иконописания как такового» [12].

Особое значение в контексте проблемы влияния кочевых культур на развитие русской культуры имеет проблема монгольского влияния. Среди отечественных историков, философов, юристов нет единства мнений по этому вопросу. Если Н.М. Карамзин — автор фразы «Москва обязана своим величием ханам», то С.М. Соловьев высказал мнение, что «у нас нет причины признавать сколько-нибудь значительное влияние (монголов) на русскую внутреннюю администрацию, поскольку мы не видим никаких его следов». Проблема монгольского влияния на Русь многомерна. Непосредственный эффект монгольского нашествия — разрушение городов и уничтожение населения, — разорванные традиционные связи с Византией, Западной Европой, мусульманским Востоком, уничтоженные или разоренные многие очаги культуры. Все это вело к культурной изоляции. Все исследователи древнерусской жизни отмечают приостановку культурного развития страны вследствие монгольского нашествия.

Но одним только нашествием монгольское влияние на Русь не ограничивается. Очень сложным является вопрос о влиянии монголов на становление будущей российской государственности, который выдвинули на передний план в XX столетии представители евразийского течения общественной мысли. Один из основоположников этого течения Н.С. Трубецкой писал в работе «О туранском элементе в русской культуре»: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу. Московские цари, далеко не закончив еще «собирание русской земли», стали собирать земли западного улуса великой монгольской монархии. Русский царь явился наследником монгольского хана. Свержение татарского ига свелось к замене татарского хана православным царем... Русская государственность в одном из своих истоков произошла из татарской» [13].

В Древней Руси князья не обладали самодержавной властью. Власть князя и его право суда были не абсолютными, но делегированными Богом на жестких условиях, нарушение которых приводило к тому, что Бог отказывался от князя и осуждал его. Тенденция к самодержавию проявилась в деятельности князя Андрея Боголюбского. Он противопоставил семейному идеалу идеал единоличной власти и, как писал летописец, желал быть «самовластием» Суздальской земли. Замыслы Боголюбского не осуществились, он погиб в результате боярского заговора, однако дальнейший ход исторического развития оказался благоприятным для утверждения самодержавия в русских землях.

Монголо-татары укрепили на Руси идею верховной власти. При этом власть монгольского хана ничем не ограничена, она имела абсолютный, деспотический характер. Принцип единовластия стал все глубже внедряться в политическую культуру русского народа. В основу социальной регуляции жизни становящегося и набирающего силу Московского государства был заложен принцип власти. Власть, стоящая в центре всего, сама порождает право, находится вне и над правом. Отсюда и самодержавие в новом его понимании, адекватном греческому слову «автократия», означающем «власть, которая исходит из самой себя», сама себя держит и утверждает, задает сама себе цели и определяет средства и т. д.

Заимствования у монголов сказались на военном деле, прежде всего на устройстве конницы. По мнению евразийцев, Русь заимствовала такие черты воинской доблести монгольских завоевателей, как храбрость, выносливость в преодолении препятствий.

В русском языке сохранилось много монгольских слов, относящихся к деньгам и налогообложению, это было связано со сбором дани и различных налогов. Какой-либо культурной налоговой политики у монголов не было, они всегда хотели взять как можно больше, самыми грубыми приемами и средствами.

Монголы не могли оказать существенного влияния на русское просвещение, поскольку сами не имели такового, не могли они также внести ничего существенного в русскую архитектуру, искусство. Не подтверждается и представление о русских теремах как татарском заимствовании. С одной стороны, нет свидетельств о том, что татарские женщины сидели взаперти, а с другой — терема были на Руси уже при княгине Ольге. Современные исследования показывают также, что бранные (матерные) слова в большинстве своем имели славянскую и русскую, а не тюркскую этимологию.

Важным фактором сохранения русской культуры в тяжелые времена оставалось православие. Монголы были веротерпимы и не трогали православные храмы (за исключением начального периода вторжения). Причины этого кроются в язычестве монголов, ибо язычники считают все веры одинаково истинными, к тому же монголы были народом крайне суеверным и считали своих шаманов людьми, наделенными сверхъестественными свойствами. Аналогичным образом они взирали и на служителей других вер. В Ясе Чингисхана было сделано узаконение о том, что все веры должны быть терпимы.

Московские цари восприняли у монголов этикет дипломатических переговоров. Их знакомство с монгольским способом ведения дипломатии очень помогало в отношениях с восточными державами, особенно с преемниками Золотой Орды, но случались недоразумения в отношениях со странами Запада вследствие несовпадения норм этикета.

В целом при всей важности и значимости монгольского влияния на русскую культуру вряд ли следует его преувеличивать и приписывать исключительное значение. В конечном счете культура России, оказавшись вовлеченной в «степь», проявила себя как цивилизующий фактор. Многие татары со временем перешли в христианство, а их потомки стали видными деятелями русской культуры, например, Н. Карамзин, С. Булгаков, а П. Чаадаев, возможно, был потомком одного из сыновей Чингисхана.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>