Полная версия

Главная arrow История arrow История мировых цивилизаций

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

СУДЬБЫ КУЛЬТУРЫ И ЦИВИЛИЗАЦИИ В XX ВЕКЕ

XX век в зеркале культурологической мысли

В XX в. полностью обнаружились предсказанные еще Шпенглером кризисные явления техногенной цивилизации, возникшей на развалинах средневековья. Культура этой цивилизации сложилась на основе особых отношений человека и природы, человек стремился вырваться из зависимости от природы, и высшими ценностями культуры признавались господство человека над природой, прогресс, обновление, наращивание технологических и научных знаний. Развитие техники и технологии как орудий господства человека над природой стало главной целью общественного развития. В результате возникла ситуация, когда постоянное наращивание материального богатства на основе обновления техники превратило человека в простое орудие эффективной экономической деятельности.

Выдающиеся гуманисты и мыслители XX в. с тревогой говорили о процессе деградации культуры. Пожалуй, нет ни одного крупного мыслителя XX в., который не отдал бы дань этой проблеме. Ожидание грядущих катастроф, понимание неизбывности, остроты и глобальности кризиса пронизывает творчество как западных, так и российских философов, социологов, культурологов. Кризис, подобно «вездесущему» Шиве — индуистскому богу, «отвечающему» за разрушение ранее созданного, — проникает во все поры современного общества.

Глобальные кризисы, наиболее зримо проявившиеся в мировых войнах, экологических катастрофах, социальных и экономических катаклизмах, не являются сугубо национальным феноменом. Пессимистическое восприятие времени является общим местом в творчестве самых разных мыслителей. Однако характеристики, анализ, определение и пути выхода из кризисной ситуации специфическим образом трансформируются в западноевропейской и российской философской традиции.

Большинство российских и западноевропейских философов, как подчеркивал современный российский культуролог Ю.Н. Солонин, едины в понимании XX в. как кризисного, гибельного для культуры. Однако при этом между ними есть существенная разница в определении сущности кризиса. По мнению выдающегося русского философа Н. Бердяева, социокультурный кризис в России воспринимается глубже и эмоциональнее. Дело в том, что направленность на социальные преобразования часто отождествлялась с религиозным преображением жизни, сводилась к «явлению чуда» в судьбе народа. Спасение человека заключено в нем самом, возникновении верующей воли к преображению жизни. Речь идет прежде всего о духовном преображении человечества, восстановлении утраченной связи с Богом. С.Л. Франк утверждал, что человечество нуждается в истинной вере, существующей на уровне неосознанных устремлений воли к чему-то абсолютному, подлинному. И.А. Ильин особое внимание обращал на глубину воздействия кризиса на фундаментальные основы бытия русского человека, что является, по его мнению, более существенным моментом в нахождении причин русской революции, чем изучение политического или экономического аспекта кризиса. Для русского менталитета характерен напряженный поиск глубинных, абсолютных оснований выхода из кризиса общества и культуры.

Для западной рационалистической традиции (А. Вебер, Э. Гуссерль, X. Ортега-и-Гассет, Р. Гвардини и др.) европейский кризис — это кризис прежде всего рационалистических и гуманистических установок. Задача заключается, с их точки зрения, в том, чтобы преодолеть негативные явления и сохранить традиционные ценности ренессансной и просвещенческой культуры. В отличие от российской философской мысли, где значительную роль играет представление об особой роли России в преодолении кризиса культуры и религиозной ориентации в ходе этого преодоления, западные философы по-своему видят как причины возникшей кризисной ситуации, так и пути ее преодоления. Спасение человечества видится прежде всего не в религиозном преображении человека, а в возвращении к традиционным рационалистическим и гуманистическим ценностям эпохи Нового времени и, если брать еще более глубокий исторический пласт, античности. Э. Гуссерль писал, что кризис европейского бытия закончится либо закатом Европы, если она отойдет от рационального осмысления жизни и впадет в «варварскую ненависть» к духу, либо возрождением Европы, благодаря «духу философии» и «героизму разума». В русле данной интеллектуально-философской традиции размышляет и А. Вебер. Он считает, что именно «духовное начало» должно стать столь сильным, чтобы снова определять путь общественного развития. Внешние материальные условия бытия не должны диктовать свою волю человечеству. Главная задача — «вернуть каждый европейский народ самому себе».

Другой известный мыслитель современности — Р. Гвардини — утверждает, что кризис современной цивилизации заключается прежде всего в «утрате гуманного». Это означает, что разрушается соответствующая рамкам человеческого бытия форма его жизни. Отношения между человеком и природой носят все более опосредствующий, абстрактный характер. Широкие масштабы приобретает новая болезнь XX в. — дефицит переживания живого человеческого чувства. А ведь человек, по мнению Гвардини, это прежде всего «то, что он переживает». Тем не менее выход есть: необходимо всецело сосредоточиться на своем «внутреннем ядре» и попытаться спасти самое существенное в культуре — личность человека, его индивидуальность.

Известные западные философы XX в. говорили о неизбывности кризисности, сопровождающей развитие европейской культуры: М. Хайдеггер («забвение бытия»), Г. Марсель («конец человека»), Т. Адорно («поражение западной культуры»). В современной философии и культурологии данные представления подкрепляются в концепции «глобального кризиса» человечества и его культуры.

Недаром сейчас, на грани веков и тысячелетий, оживились апокалипсические настроения — «комплекс кануна», конца Света. Это связано не только с «круглой датой» и магией чисел, но и с тем реальным цивилизационным сдвигом в развитии, который переживает современное человечество.

Отсюда и столь оживленно обсуждаемая тема в современной культурологии и философии: что представляет собой современная культура — гибель культуры и общества или начало их обновления? В этом плане интересны работы П. Сорокина, посвященные проблемам социокультурной динамики. Он, продолжая диалектическую традицию и обогащая ее глубоким знанием культурных изменений в России и на Западе, рассматривал кризис не как конечное, а как переходное состояние в развитии культуры. Для него кризис культуры оказывается одновременно и процессом консолидации новых культурных ориентиров и идеалов, специфичных для новой культурной суперсистемы. При этом фатальное разрушение социокультурной целостности не ведет к ее окончательному уничтожению, поскольку определенные ее элементы входят в новую культурную систему. Поэтому логичен и вывод, предлагаемый П. Сорокиным: современный культурный кризис — это не смерть культуры вообще, а кризис определенной, исторически ограниченной социокультурной суперсистемы.

В противоположность критической, хотя и оптимистической точке зрения П. Сорокина, взгляды О. Шпенглера и Н. Данилевского на кризис культуры носят более пессимистический характер. Оба этих известнейших культуролога фиксируют основное внимание на уникальности и замкнутости культурных типов. При этом оказывается, что как содержание, так и форма этих типов не могут передаваться «по наследству» от одной культуры к другой. Каждая культура носит сугубо локальный характер, и ее кризис есть последняя стадия в развитии. «Биография культуры» (О. Шпенглер) есть не только осуществление ее «душевных возможностей», период «цветения и плодоношения», но и неизбежная старость, оскудение и смерть. В результате живая душа культуры превращается в мумию, неспособную к дальнейшему развитию. Культура лишь однажды зарождается, живет и умирает. Действительно, «смерть» любой целостности всегда выглядит как достижение «пределов ее роста». «Конец мира» есть завершение его глубочайшей культурной основы.

В настоящее время формируется новая, третья, точка зрения на кризисный характер современной культуры. Последняя рассматривается уже не в качестве особого периода — как кульминационная точка патологического развития общества. Кризисность современной культуры объявляется ее неизбывным свойством, ибо техногенная цивилизация в непрерывной погоне за новизной — в технике, науке, экономике, искусстве и т. д. — вынуждена все время «перестраиваться». Ломка старого и возникновение нового — это и есть кризис. Современный человек оказывается в незавидной роли догоняющего набирающий скорость прогресс.

Кризис становится постоянной составляющей образа жизни индивида, живущего на рубеже XX и XXI вв.

В Древнем Китае одно из самых неприятных пожеланий звучало так: «Чтоб ты жил в эпоху перемен». В этих словах фиксировалась приоритетная установка традиционного общества на стабильность, постоянство, психологический комфорт. Современный человек живет в эпоху глобальных и, к сожалению, все еще не контролируемых перемен.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>