Полная версия

Главная arrow Литература arrow Основы риторической критики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ПОСЛЕДСТВИЯ ПУБЛИЧНОГО ВЫСТУПЛЕНИЯ

Последствия (результаты, эффект — по другим терминологиям) публичного выступления представляют собой социально-психологический (не лингвистический) компонент, который входит в риторическую критику публичной аргументации.

Анализ и оценка последствий той или иной публичной аргументации позволяют, во-первых, подтвердить или опровергнуть суждения, высказанные в отношении самой аргументации, во-вторых, оценить речь. Несмотря на то что последствия устного публичного выступления представляют собой такой исключительно важный и эффективный компонент критики речи, до сих пор не существует единого мнения среди

Виды последствий публичного выступления лингвистов

Рис. 9. Виды последствий публичного выступления лингвистов, психологов, социологов и антропологов, занимающихся анализом публичной аргументации, в отношении того, как именно выделять, анализировать и оценивать последствия публичной аргументации. Одна из основных причин такого разногласия заключается в сложности вычленения самих последствий (результатов) публичной аргументации. Обычно последствия публичного выступления разделяют на ближайшие и отдаленные (по времени) (позиция Роберта Кэткарта, Томаса Нильсена, Ю. В. Рождественского).

Ближайшие последствия речи. Проблема критериев эффективности речи

Чаще всего под ближайшими последствиями речи понимают непосредственную реакцию слушателей на речь. Такое понимание восходит к позиции Вичелнза, и оно довольно прочно укоренилось в американской традиции. Так, Тонссен и Бэйрд пишут: «Риторическая оценка состоит из данных и интерпретации, которые стремятся к обнаружению эффекта данной речи на конкретную группу слушателей. Слово “эффект”, или отклик, самое важное. В нем заключается главное основание риторической критики» [245: 9].

По эффекту, произведенному речью на слушателей, обычно судят об эффективности речи. Иными словами, анализируя последствия публичного выступления, дают оценку эффективности речи. Критерии эффективности речи — едва ли не самый важный вопрос всех экспериментальных и теоретических исследований публичных выступлений последних 50-60 лет в риторике, риторической критике, социо- и психолингвистике. Литература по данному вопросу исчисляется тысячами изданий (см. обзоры [75], [115]). При этом, помимо совершенно противоположных выводов, в данных исследованиях наблюдаются синонимия и подмена терминов, отсутствие единого мнения о том, что есть эффективность речи, что есть критерии эффективности речи и т. д.

Содержание термина «критерий эффективности

Рис. 10. Содержание термина «критерий эффективности:

На наш взгляд, такая ситуация объясняется следующими двумя проблемами в методологии анализа эффективности речи.

Прежде всего, совершенно очевидно, что существуют два типа понимания словосочетания «критерии эффективности речи». В одном случае под этим понимаются критерии оценки эффективности речи, т. е. те показатели, по которым можно судить, насколько успешной, эффективной была та или иная речь. В этом случае критерии эффективности представляют собой те или иные последствия публичного выступления, по которым можно судить об успешности речи.

В другом случае под критериями эффективности понимают факторы эффективности речи, т. е. те компоненты публичного выступления, которые способствовали ее успешности, эффективности.

При этом существует довольно большое самостоятельное хождение словосочетания «фактор эффективности», который чаще всего понимается именно как фактор формирования эффективности речи[1], хотя и здесь бывает смешение. Иными словами, некоторые теоретические и эмпирические исследования ставят в один ряд то, что способствовало успешности речи (причину), и то, по чему можно судить об эффективности речи (следствие).

Например, Т.В.Кутасова в результате своего диссертационного исследования формулирует свою систему критериев эффективности публичных выступлений: «Представляется целесообразным выделять три психологических показателя: 1) расширение и углубление информированности аудитории; 2) адекватность восприятия сообщения слушателями; 3) личностное включение коммуникатора и аудитории в проблему» [75: 132]. В этой тройке критериев эффективности второй критерий представляет собой следствие эффективности речи, а третий — ее причину. Что касается первого критерия, то он может трактоваться двояко: и как условие успешности речи, и как ее следствие. Объясним этот феномен.

Дело в том, что некоторые психологические процессы, являющиеся необходимым условием успешности речи (критерий эффективности во втором значении), протекая и развиваясь в течение публичного выступления, достигают какого-то качественно нового уровня по завершении речи, и в таком своем новом качестве сигнализируют о неком результате, о неком изменении, т. е. представляют собой уже последствие (критерий эффективности речи в первом значении). Такие динамические факторы успешности публичного выступления, как правило, именуются отглагольными процессуальными существительными, как, например, «расширение и углубление информированности аудитории» в перечне Кутасо- вой. В этом смысле ее третий критерий — «личностное включение коммуникатора и аудитории в проблему»—также может интерпретироваться как динамический фактор эффективности речи, становящийся критерием эффективности. Без личностного включения оратора и слушателей речь не будет эффективной, но качественно новая вовлеченность коммуникаторов в решение проблемы, которая будет достигнута по окончании речи, может быть рассмотрена как критерий эффективности речи.

Очевидно, такая потенция явлений, стоящих за принципиально разными значениями термина «критерий эффективности» (условие эффективности и следствие эффективности), переходить из одного в другое и обусловила постоянное смешение этих двух аспектов значения термина. Однако, на наш взгляд, необходимо строго различать эти два явления.

Ситуация с неопределенностью терминов осложняется тем, что и критерий эффективности, и фактор эффективности, строго говоря, не являются закрепленными терминами. Наряду с ними употребляются такие понятия, как уровни эффективности (А. А. Возьмитель), требования к эффективности (Е. Л. Фрейдина, Ю. В. Рождественский), результаты эффективности (А. А. Леонтьев). При этом в тех списках примеров, которыми различные авторы эксплицируют тот или иной термин, в большинстве случаев также происходит смешение факторов и критериев эффективности. Например, из четырех так называемых уровней эффективности Возьмителя один представляет собой фактор (условие) эффективности: «масштабы контакта с информацией»; два - критерии (следствия) эффективности: «степень усвоения информации, уровень введения сообщаемой коммуникатором информации в систему ценностей личности»; а еще один — «отношение к сообщению» — может подпадать под обе категории. КогдаЮ. В. Рождественский выдвигает три требования к эффективности речи — новизна, уместность, правильность, то фактически он говорит о факторах эффективности речи, а не ее критериях.

В рамках настоящей главы, посвященной анализу последствий публичного выступления, нас интересуют критерии эффективности в значении последствий эффективности речи.

Что касается факторов-условий эффективности речи, то необходимо понимать, что они, были проанализированы нами в предыдущих параграфах, ибо это те кирпичики, из которых слагается успех речи. По сути, все предлагаемые различными авторами факторы эффективности речи (в таком понимании) укладываются в правила соблюдения норм этоса, логоса и пафоса.

Итак, определим критерии эффективности речи как показатели последствий речи, по которым можно судить, насколько успешной, эффективной была та или иная речь. На этом этапе возникает вопрос: с чьей точки зрения должна оцениваться эффективность речи? Оценивая эффективность того или иного явления, мы всегда оцениваем ее с позиции чьих-либо интересов. Для кого речь должна быть эффективной?

Традиционно этот вопрос решается в пользу оратора, «...эффективность устного выступления можно определить как степень достижения коммуникатором поставленных им перед собой целей» [75: 20]. Или: «Конечная цель всякого выступления состоит в воздействии на аудиторию в заранее заданном оратором направлении. Если эта цель достигнута, то речь оратора признается эффективной» [199: 59].

Очевидно, это объясняется тем, что цели оратора, его намерение, замысел выражены эксплицитно, они играют стержнеобразующую роль в публичном выступлении. Однако, на наш взгляд, нельзя забывать, что адресаты речи также имеют свое намерение, заинтересованность в участии в данном риторическом акте. Если слушатель тратит свое время и умственные усилия на ту или иную речь, значит, он заинтересован в этом и преследует какую-то определенную цель: получить информацию, сформировать мнение, развлечься и т. д. Поэтому более корректным нам кажется определить эффективность устного публичного выступления как степень реализации своих намерений заинтересованными сторонами.

При этом важно понимать, что заинтересованные стороны могут не исчерпываться оратором и слушателями. Возможна оценка эффективности речи с позиции третьего лица, при этом заинтересованных третьих лиц может быть несколько в зависимости от того, интересы скольких групп людей затрагивает проблематика той или иной речи. Например, если некий депутат выступает с речью в поддержку законопроекта об обязательном автостраховании, то, очевидно, мы можем оценивать эффективность его выступления с его собственной позиции (убедил / не убедил), с позиции слушателей (разобрались в проблеме / не разобрались в проблеме), с позиции страховых компаний (получат выгоду / не получат выгоду), с позиции автовладельцев (придется страховать / не придется страховать).

Смешение критериев эффективности с позиции оратора, слушателя и третьего лица — еще одна проблема многочисленных работ по вопросу эффективности публичного выступления.

Возвращаясь к критериям эффективности, предложенным Т.В. Ку- тасовой, мы можем увидеть, как в одном списке оказываются критерии различных позиций: 1) «расширение и углубление информированности аудитории» — в этом могут быть заинтересованы и ритор, и сами слушатели, и некое стороннее лицо (например, родители студентов), 2) «адекватность восприятия сообщения слушателями» — входит, прежде всего, в намерения оратора, хотя слушатели тоже заинтересованы в правильном восприятии послания оратора, 3) «личностное включение коммуникатора и аудитории в проблему» — представляется выгодным, прежде всего, некоторой третьей стороне, с которой связана та самая проблема, в решение которой включены коммуникатор и аудитория. Из известных нам работ по данному вопросу только Ю. Н. Варзонин вводит три типа эффективности: говорящего, слушающего, наблюдателя, причем под последним мыслится максимально объективная позиция, некоторая независимая оценка коммуникативного акта [34: 58-59].

Необходимо отметить, что критерии эффективности с позиции оратора, слушателей и третьих заинтересованных лиц могут совпадать частично или полностью, если их намерения и их интересы идентичны или конверсивны. Например, лектор хочет распространить некоторые знания среди своих студентов, а студенты стремятся эти знания получить. В этом случае степень восприятия студентами нового знания будет представлять собой критерий эффективности речи с позиции оратора и слушателей одновременно.

Можно представить такие ситуации, при которых намерения оратора и аудитории настолько различны, что критерий эффективности с позиций ритора и адресата речи будут прямо противоположны, например, если намерение оратора — ввести в заблуждение аудиторию, а намерение последней — выяснить истину. Независимо от того, различны или совпадают намерения оратора, слушателей и третьих заинтересованных лиц, критик речи всегда должен помнить о том, что оценка эффективности речи может проводиться не менее чем с двух позиций (не во всяком риторическом акте присутствует третье заинтересованное лицо).

Таким образом, оценивая ближайшие последствия речи, критик должен, во-первых, оценить эффективность речи с точки зрения оратора, во-вторых, оценить эффективность речи с точки зрения слушателя, в-третьих, оценить эффективность речи с точки зрения третьего/их заинтересованного лица/лиц, если таковые имеются, в-четвертых, определить, насколько их позиции совпадают.

Оценить эффективность речи с позиции оратора значит определить, насколько финальное эмоциональное состояние аудитории и ее отношение к предмету речи совпало с замыслом оратора, иными словами, определить успешность реализации пафоса речи.

Оценивая эффективность речи с позиции оратора, критик должен ясно представлять замысел оратора: тезу и императив. Соответственно, степенью принятия аудиторией тезы выступления будет оцениваться эффективность аргументации речи. Если в намерение оратора, помимо убеждения в каком-то положении, входило побуждение к действию или формирование некоторого намерения, то эффективность речи должна определяться степенью изменения психо-эмоционального состояния аудитории в отношении к предмету речи.

Необходимо помнить, что эффекты, которые можно произвести речью, различны. Основные из них — сообщить, доказать, убедить, сформировать намерение, побудить к действиям. Но не во всякой речи уместно вызывать ту или иную эмоцию. Существуют жанровые ограничения (и это подтверждает нашу мысль о взаимосвязи жанра и замысла).

Если реакция аудитории не соответствует допустимым в этом жанре эмоциям, то это может свидетельствовать о двух вещах: или о несовершенстве навыков риторического мастерства оратора (неправильно построенная аргументация, неуместный замысел, неверный анализ аудитории и др.), или о реализации скрытого замысла. И то и другое обвинение можно подтвердить только анализом последствий ораторской речи, проявившихся после публичного выступления.

Анализ эффективности речи с точки зрения аудитории заключается в оценке того, насколько выступление данного оратора, идеи, им предложенные, оказались уместными, насколько выступление соответствовало ожиданиям и потребностям данной аудитории, иными словами, анализ эффективности речи с позиции аудитории заключается в оценке успешности реализации этоса речи.

Анализ эффективности речи с позиции третьего заинтересованного лица / заинтересованных лиц заключается в определении того, как анализируемая речь повлияла на реализацию интересов третьего лица / лиц, имеющих отношение к данному публичному выступлению. Как правило, такие последствия публичного выступления уже относятся к опосредованным результатам публичного выступления.

Ближайшие последствия

1.

Какова реакция слушателей на речь? Насколько она соответствовала замыслу оратора (= Какова эффективность речи с позиции оратора?)

2.

Уместна ли данная реакция аудитории в данном жанре речи? Если нет, то чем это объясняется?

3.

Насколько выступление отвечало потребностям и ожиданиям данной аудитории? (=Какова эффективность речи с позиции аудитории?)

4.

Можно ли говорить о третьем заинтересованном лице применительно к тематике данной речи? Если да, то как эта речь повлияла на реализацию его интересов? (=Какова эффективность речи с позиции третьего заинтересованного лица?)

5.

Насколько совпали намерения и интересы оратора, аудитории и третьих лиц в данном риторическом акте?

  • [1] Этому значению фактора эффективности речи соответствуют широко известные принципы кооперированности и максимы Пола Грайса [200], [34:43-49], [57:298-302].
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>