Полная версия

Главная arrow Литература arrow Основы риторической критики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

РОССИЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ АНАЛИЗА ОРАТОРСКОЙ ПРОЗЫ

Дореволюционная Россия

Несмотря на то что риторическая критика никогда не существовала в России как самостоятельная дисциплина, оказалось, что работы, содержащие критический разбор риторических произведений или теорию анализа ораторской прозы, можно обнаружить в российском филологическом наследии, относящемся к временам, намного более ранним, чем первая работа по риторической критике Г. Вичелнза в США.

Одним из первых в России и едва ли не наиболее комплексным научным практическим исследованием можно считать магистерскую диссертацию Юрия Федоровича Самарина «Стефан Яворский и Феофан Прокопович как проповедники», написанную и успешно защищенную еще в 1844 году, и уже тогда во многом предвосхитившую многие положения, выработанные американскими учеными в 20-е годы XX столетия.

Данный труд включает в себя рассуждения гомилетического характера (каким должно быть проповеднику, каковы типы и структура проповеди), сопоставительный анализ и оценку ораторской деятельности двух крупных церковных деятелей конца XVII — первой половины XVIII века Стефана Яворского и Феофана Прокоповича, интерпретацию и анализ нескольких их проповедей и торжественных слов.

Каким же образом анализирует и оценивает Ю.Ф. Самарин ораторские произведения задолго до формирования корпуса терминов риторической критики?

Анализируя предмет, содержание, структуру и назначение проповеди, ученый формулирует основные требования, которым должна удовлетворять настоящая проповедь, проповедь, побуждающая и отстраняющая «в человек все то, что препятствует действию благодати» [127: 19]. Иными словами, анализируя речи Яворского и Прокоповича, Самарин сравнивает их с неким условным идеальным образцом. Помимо требования соблюдения жанровых особенностей риторического произведения, Самарин выдвигает ряд требований к личности проповедника (ритора): «Так как проповедник, служа Церкви, служит вместе частным лицам, то, следовательно, он должен постоянно иметь их в виду, и говорить не только при них, но для них. Ему необходимо изучить глубоко и живо принять в себя все условия места, времени, степени образованности своих слушателей, их свойств, господствующих склонностей, недостатков. Слово его должно быть таково, чтобы на них именно оно могло действовать... Убеждать людей может только лицо, искренно и глубоко убежденное... вот почему главное, существенное условие проповеди есть личность проповедника» [127: 23-24]. Особо важной характеристикой всякой проповеди Самарин считал «живое отношение к действительности».

Таким образом, учет специфики аудитории, критерий эффективности, жанровая корректность, доминирующая роль личности ритора в публичном выступлении — вот лишь краткий перечень тех понятий, которые принято считать новаторской разработкой американской риторической критики начала XX века, тогда как русской филологической мыслью они были осознаны уже в первой половине XIX столетия. И то, на что указывал Вичелнз в своей работе 1925 года, а именно: нетож- дественность произведения литературного и риторического ввиду ориентированности последнего на сиюминутные потребности общества и установку на результативность, необходимость выработки особых методов критики ораторского произведения, — было очевидным для Самарина в 1844 году: «В сущностных свойствах красноречие и искусство далеко расходятся. <...> Ораторская речь есть плод не свободного творчества, но результат расчета» [127: 5, II][1].

Как уже было сказано выше, диссертация Ю.Ф. Самарина содержит не только теоретические рассуждения, но и пример непосредственного анализа текстов речей. В начале диссертации ученый особо подчеркивает, что он не собирается обсуждать идеи, составляющие содержание проповедей; его задача — «определить характер изложения, слог, язык, вообще то, что составляет сущность проповеди». Таким образом, дается установка на лингвистический анализ текста, который в его интерпретации состоит из анализа «элемента ученого» («проявление элемента мысли в общей архитектонике слова») и «элемента художественного» (наличие символов, аллегорий, обилие и характер образов, тон, слог, состав языка, построение периодов). В той или иной степени это оказалось справедливым для той части исследования, где филолог дает характеристику всего творчества каждого из проповедников. Однако при разборе текста речи конкретного публичного выступления — «Панегирикоса о преславной над войсками свейскими побед...» Феофана Прокоповича — Юрию Федоровичу Самарину не удается избежать анализа содержания и пересказа с привлечением длинных цитат. Тем не менее, этот опыт критического разбора риторического произведения, несмотря на некоторую его противоречивость и непоследовательность, содержит положения и идеи, безусловно, прогрессивные для середины XIX века и небезынтересные для начала века XXI.

Вторая половина XIX столетия, с одной стороны, характеризуется неуверенным положением риторики в системе филологических дисциплин: риторика выпадает из системы школьного образования, а ее место занимают стилистика и литературная критика. С другой стороны, появление таких выдающихся русских ораторов, как А.Ф. Кони, В. О. Ключевский, Ф.М. Достоевский и ми. др., закономерно приводит к возникновению многочисленных, главным образом, газетных публикаций с попытками анализа их речей и стиля. Позднее эти опыты критического анализа окажутся хорошей базой для первых теоретических работ по риторической критике в советском языкознании.

  • [1] Ср. со знаменитой цитатой из работы Герберта Вичелнза: «It is not concernedwith permanence, nor yet with beauty. It is concerned with effect» [254: 22].
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>