Полная версия

Главная arrow Литература arrow Основы риторической критики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Жанровая критика

Подобно тому как неоклассический метод вырос из статьи Герберта Вичелнза, жанровая критика (Generic Criticism) сформировалась как самостоятельный метод под влиянием идей Эдвина Блэка, изложенных им в книге «Риторическая критика: изучение метода», где он подверг критике традиционный метод и предложил анализировать речи по ситуационному признаку.

«Жанровая критика основана на предположении, что определенные типы ситуаций вызывают схожие потребности и ожидания у аудитории, что и требует определенных качеств ораторского искусства... Жанровая критика стремится обнаружить в произведениях ораторского искусства общность повторяющихся ситуаций.<...> Жанровая критика изучает риторику ситуаций через процесс категоризации. По общности и несхожести отличительных признаков все артефакты делятся на группы, или жанры» [197: 111].

Как же понимается жанр в контексте этой теории? Основные споры ведутся вокруг того, что именно формирует жанр и что является его сущностными характеристиками: риторическая ситуация, цель высказывания или, скажем, свойства аудитории. Всем очевидно, что жанр — это некоторая совокупность признаков, но каких? Какие критерии могут позволить установить новый жанр? Высказываются разные точки зрения.

Вильям Бено (William Benoit), проанализировав опыт практических исследований жанровым методом, выделяет следующие позиции в понимании принципов выделения жанра (при этом автор дает ссылки на конкретные анализы, которые мы позволим себе опустить): «Похоже, что некоторые жанровые исследования взяли за основу ситуационный принцип, как, например, исследования приговоров к смерти через повешение или инаугурационных речей.

Другие примеры жанровой критики, кажется, фокусируются на целях, включая исследования агитации, контроля, искупления, поляризации. Другие же жанровые исследования сосредоточивают свое внимание на риторических характеристиках групп риторов, например, исследования <текстов> ранних афроамериканских феминисток, радикально-революционных ораторов, радикальных, либеральных или консервативных ораторов, религиозного права, радикального права. Наконец, некоторые работы по жанровой критике, такие, как, например, анализы политических памфлетов или песен, во главу угла ставят средство высказывания» [160: 87-88].

Все чаще исследователи склоняются к тому, что жанр — это все-таки сплетение характеристик разных параметров. Так, Энтони Парэ (Anthony Раге) и Грэхам Смарт (Graham Smart) определяют жанр как «дифференциальную совокупность закономерностей в четырех областях: 1) в текстовых особенностях, таких как стили текстов и модусы аргументов; 2) в закономерностях в процессии создания композиции, таких как сбор информации и обработка информации; 3) в закономерностях в практике донесения текста (где, когда и зачем был прочитан документ); и 4) в социальных ролях, исполняемых авторами и читателями, когда жанр “работает” одинаково вне зависимости от того, кто они — социальные работники, судьи или менеджеры» [цит. по 198: 195].

Представляется, что споры эти отчасти безосновательны. Еще Аристотель указал на прямую связь места и цели высказывания: люди собираются в суде, чтобы судить; на агоре, чтобы обсудить будущее; на торжественном собрании, чтобы воспеть добродетель, а не наоборот. Поэтому дискуссия на тему, что важнее: ситуационный критерий или цель высказывания, — похожа на спор о курице и яйце.

Что же касается формально-стилистических критериев, то, безусловно, цели и ситуация ограничивают ритора в выборе риторических средств и тем самым формируют определенный шаблон жанра. Поэтому представляется, что одно из наиболее удачных определений жанра предложено Соней Фосс, которая описывает риторический жанр как «созвездие, слияние, пересечение трех элементов различного свойства, которые и создают уникальный риторический артефакт».

Первый из трех элементов — ситуационные требования (situational requirements), или такое понимание условий ситуации, которое обусловливает определенный риторический отклик.

Второй элемент — содержательные (substantive characteristics) и стилистические (stylistic characteristics) характеристики, те характерные черты, которые отражают специфику реакции ритора на условия конкретной ситуации. Содержательные характеристики определяют содержательное наполнение риторического произведения; стилистические характеристики образуют его форму.

И, наконец, третий элемент риторического жанра — принцип организации (organizing principle), ключевой термин, выражающий внутреннюю динамику соединения содержательных, формальных и ситуационных особенностей данного жанра [198: 193-194].

Активное выделение новых жанров привело к их многообразию и путанице в классификациях. С одной стороны, в соответствии с «Риторикой» Аристотеля современная американская риторическая критика выделяет три типа рассуждений: 1) совещательный (deliberative), или политический (political); 2) судебный (forensic), или правовой (legal); 3) эпидейктический (epideictic), или официальный (ceremonial) [197: 113]. С другой стороны, эта классификация не является основополагающей. При выделении новых жанров американские критики зачастую не пытаются вписать новый жанр в сложившуюся систему, а иногда и просто вводят дублирующие названия.

Так, В. Н. Радченко, занимавшийся исследованиями в области американского ораторского искусства, отмечал, что «в реальных исследованиях американских историков ораторского искусства эти аристотелевские термины употребляются не так уж часто. При этом значение, в котором они употребляются, не всегда соответствует исконному» [117: 172]. «Можно, по-видимому, утверждать, — продолжает он, — что из “Риторики” Аристотеля американская риторическая критика заимствовала не сами понятия, обозначавшие виды речей, а принцип классификации, в соответствии с которой виды речей выделяются по социальным контекстам, предопределяющим цель речи, ее содержание и форму» [117: 172].

Это суждение отчасти подтверждается тем фактом, что Эдвин Блэк, который первый ввел термин «жанровой критики» и возродил аристотелевское представление о трех типах речей, использовал свое собственное деление риторических произведений. Он выделял увещевательные (exhortative) и аргументационные (argumentative) речи [166: 138; 188: 75-76]. Первый тип речей он определил как «жанр суждений, в котором вызов эмоционального отклика у аудитории порождает доверие к ситуации, которой соответствует данная эмоция. В этом жанре сильное эмоциональное переживание не следует за появлением доверия и даже ему не сопутствует — оно ему предшествует. Можно сказать, что эмоция вызывает доверие, а не наоборот». Определяя дискуссионный тип, он говорит: «Это не только относительно последовательное рассуждение, требующее согласия менее настойчиво, чем, скажем, наставление, но более настойчиво, чем, скажем, простой совет, но и рассуждение, встречающееся в ситуациях спора». Именно степень полемичности для Блэка наиболее значима при анализе и интерпретации дискуссионного жанра [188: 75-76].

Однако не только Блэк использовал новые, нетрадиционные рубрики жанров. По наблюдениям В. Н. Радченко, практика введения неоклассических жанров риторики для анализа и интерпретации речей в США весьма распространена. В риторической практике могут отдельно выделяться речи, произносимые в выборных органах управления (legislative), речи сторон в суде (forensic, legal, judicial), религиозные речи (religious), учебные (academic) и т. д. [117: 173]. Отсутствие единых критериев и общих оснований дифференциации жанров часто приводит к смешению терминов и размыванию самого понятия жанра.

Действительно, согласно процедуре, выработанной жанровой критикой, каждый критик может выделить новый тип ситуации и для обозначения речей, произносимых в условиях данной ситуации, ввести новый термин. Предложенные Харреллом и Линкугелем (Harrell and Linkugel) способы выделения жанра прочно вошли в теорию жанровой критики: «Жанровая критика дает три разных пути для критика, каждый из которых вносит свою лепту в понимание жанра: жанровое описание, жанровое включение, жанровое применение» [197: 114].

Первый путь включает анализ нескольких схожих риторических артефактов. Он позволяет установить существование того или иного жанра на основании общности характеристик у проанализированных речей. «Это индуктивный способ: критик начинает рассмотрение специфических черт ряда риторических артефактов и переходит к их обобщению под рубрикой какого-либо жанра» [197: 114].

Второй путь — жанровое включение — есть дедуктивная процедура. Здесь от рассуждений о каком-либо жанре критик переходит к анализу конкретной речи, которая, по его мнению, может быть отнесена к этой группе, т. е. определенный риторический артефакт проверяется на возможность включения в жанр. Третий путь, жанровое применение, которое также строится дедуктивно, предполагает примерку какой-либо жанровой модели к конкретным риторическим артефактам с целью их оценки [197: 114].

Наиболее интересным и продуктивным с точки зрения развития теории риторики является, конечно же, жанровое описание. Оно требует от критика профессиональной наблюдательности и готовности к смелым обобщениям. Надо уметь определить риторически схожие ситуации, вызывающие однотипную реакцию как у ораторов, так и у слушателей. Предположение должно быть подтверждено сопоставительным анализом содержания и формы нескольких речей, которые являются кандидатами на образцы этого жанра. Необходимо выделить общие содержательные и формальные характеристики и доказать, что совокупность указанных признаков ни в каких других ситуациях не встречается, благодаря чему противопоставлена другим жанрам.

Несмотря на то что либеральность установок жанровой критики обусловила возникновение неупорядоченного множества жанров и размыла само понятие жанра, нельзя отрицать, что этот метод привносит много полезного в практику и теорию риторики.

Во-первых, через выделение новых жанров происходит осмысление проявляющихся в риторике общественных нужд и новых видов словесности. Отчасти благодаря усилиям жанровой критики в США сформировалась такая субдисциплина, как президентская риторика.

Во-вторых, критический анализ нескольких речей, подпадающих под определенный жанр, задает формуляр жанра и помогает созданию новых речей в этом жанре. Чем больше собрано практических разборов в рамках одного жанра, тем точнее описан сам жанр, тем лучше можно оценить другие образцы этого жанра и тем легче риторам создавать новые произведения по законам этого жанра.

Рекомендуемая литература по теме:

[188], [198: 193-201], [166:132-177], [160].

Примеры критических эссе, написанных с применением данного

метода:

  • 1) Sharon M.Varallo. Family photographs. A Generic Description // Foss Sonja Rhetorical Criticism: exploration & practice / [compiled by] Sonja K. Foss. Prospect Heights, 111.: Waveland Press, 2004. XII, P. 205-211.
  • 2) John M. Murphy. «А Time of Shame and Sorrow». Robert F. Kennedy and the American Jeremiad // Foss Sonja Rhetorical Criticism: exploration & practice / [compiled by] Sonja K. Foss. Prospect Heights, 111.: Waveland Press, 2004. XII, P. 219-234.
  • 3) William Benoit. Inaugural Addresses // The Art of Rhetorical Criticism. Ed. Jim A. Kuypers. Boston: Allyn Bacon, 2005. P. 96-102.

См. также список разборов [198: 235-238].

Упражнения, задания, дискуссии:

9. Сделайте конспект-схему параграфа Procedure в разделе «Generic Criticism» в учебнике Сони Фосс [198: 196-202]. Сформулируйте основные принципы выделения нового жанра. Можно ли провести параллель между правилами выделения жанров и правилами выделения фонем С. Н. Трубецкого?

  • 10. В течение недели наблюдайте за своей речевой практикой в университете. Постарайтесь выделить новый жанр и предложить его обоснование по процедуре жанрового описания. Или докажите, что какой-то из типов университетских речей может быть включен в определенный жанр (используйте процедуру жанрового включения).
  • 11. Проанализируйте с точки зрения канонов инаугурационных речей последнюю инаугурационную речь Президента РФ (о жанре инаугурационных речей см. [243: 184-185], [133]).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>