История и современное состояние теоретических представлений о неоплаченном присвоении общественных благ

Классическая проблема неоплаченного присвоения общественных благ, чаще называемая «проблемой безбилетника», как уже было упомянуто, известна также под рядом других названий. При этом с точки зрения экономической науки она является не просто одной из проблем, а принадлежит к числу главных системных трудностей рыночной экономики. Если с оптимизацией выпуска обычных товаров и услуг у стихийных механизмов рыночной саморегуляции проблем, как правило, не возникает, то в отношении общественных благ они дают систематические сбои. Упомянутая множественность наименований феномена НПОБ показательна: она свидетельствует не об отсутствии единой терминологии, а именно о системном характере НПОБ, порождающем однотипные негативные процессы в самом широком диапазоне секторов экономики и сфер хозяйственной деятельности и, естественно, получающем в каждой из них особое название.

Так, в теории общественного выбора обычно говорят о «проблеме коллективных действий» (англ, collective action problem), на микроэкономическом уровне управления отдельным предприятием или организацией, о «проблеме отлынивания» (англ, shirking problem), в сфере экологии и природопользования, о «проблеме совместно используемых ресурсов» (англ, common pool resource problem). Помимо этого, кроме классической экономической тематики, «безбилетниче- ство» все чаще анализируется в политологическом, социологическом, культурологическом аспектах. Для иллюстрации почти бескрайней широты и актуальности круга вопросов, в которых фигурирует «проблема безбилетника», отметим, что ее усматривают в связи с реформой медицинского страхования, проведенной администрацией президента Б. Обамы[1]; социальными революциями в современной Латинской Америке[2]; бесплатным донорством крови[3]; предложениями создания частной полиции и т.п.[4]. Подобные примеры из на первый взгляд, никак не связанных областей можно многократно умножить.

Обычно «проблемой безбилетничества» называют то, что «...индивиды могут получать выгоды от коллективных усилий, не неся пропорциональной доли издержек»[5]. Соответственно, «безбилетника» определяют как «...личность, использующую товар или услугу, не оплатив их»[4]. При этом подчеркивается, что речь не обязательно идет о криминальном деянии, т.к. в целом ряде случаев доступ к соответствующим благам является открытым и юридические нормы не нарушаются[7]. Последнее, впрочем, не отменяет своекорыстного, наносящего вред окружающим характера поведения «безбилетника»: «Классическая “проблема безбилетника” состоит в неоправданном получении общественных благ, совершенном по эгоистическим соображениям»[8].

Научная идентификация проблемы «безбилетника» уходит далеко в историю. В частности, Стэнфордская философская энциклопедия (англ. The Stanford Encyclopedia of Philosophy)[9] усматривает первые подходы к соответствующему кругу вопросов еще в «Республике» Платона, упоминает вклад Адама Смита, Дэвида Юма и Джона Стюарта Милля, отмечает почти современную формулировку феномена «безбилетника», данную в середине 30-х гг. XX в. Вильфре- до Парето. Но повышенное внимание к данной проблеме и систематический поиск ее решения начались только во второй половине XX в., после знаменитой дискуссии между Полом Самуэльсоном и Ричардом Масгрейвом о сущности общественных благ, а также последовавшей за этой дискуссией публикации фундаментальной работы Мансура Олсона «Логика коллективных действий» (англ. The Logic of Collective Action, 1965)[10].

Даже простое перечисление ученых, занимавшихся поиском решения «проблемы безбилетника», обнаруживает столь выдающиеся имена, что не остается сомнений в критической важности соответствующего круга вопросов. Так, свои работы природе «безбилетниче- ства» и борьбе с ним посвятили Э. Линдаль (модель «добровольного обмена»), Дж. М. Кларк, Т. Гровс и У. Викри (налог Кларка), М. Олсон (концепция селективных стимулов), М. Аллингам и А. Сандмо («рациональный выбор налогоплательщика»), М. Сесновиц и Г. Беккер (модель «рациональные воры»), Л. Филлипс, Г. Воти-младший и К. Эскридж (модель «оптимизирующие “сыщики”»). Впоследствии как названные, так и новые подходы (отметим работы В. Смита и Я. Чена в рамках экспериментального изучения объемов производства общественных благ) были развиты многочисленными авторами.

Практическая направленность настоящей монографии не позволяет нам даже кратко рассмотреть содержание перечисленных работ. Тем не менее одна их общая черта представляет для нас прямой интерес. Являясь во многих отношения шедеврами теоретической мысли, названные (равно как и многие не упомянутые нами) концепции на вопрос о том, как реально «победить безбилетника», не отвечают.

Если обратиться к двум самым знаменитым из них, то в модели Линдаля, например, предполагается, что «проблема безбилетника» благополучно разрешается благодаря тому, что индивид честно обнаруживает свои истинные потребительские предпочтения. То обстоятельство, что «проблема безбилетника» как раз и возникает изза того, что индивидуум стремится обмануть социум, чтобы не нести наравне с остальными издержки, при этом просто игнорируется.

Искусственный характер ситуации в модели Кларка и вовсе не допускает какого-либо ее практического применения. Действительно, она предполагает при принятии решения о необходимости и объеме производства каждого общественного блага реализацию процедуры, при которой каждому из плательщиков задают вопрос: сколько он готов был бы заплатить за сооружение того или иного объекта? Вряд ли надо доказывать невозможность и заведомую недостоверность подобного — не забудем, претендующего на получение даже не размытого качественного, а предельно конкретного количественного (!) результата, — обследования мнений жителей хотя бы маленького поселка, не говоря уже о целой стране.

Не случайно, в современных кратких или популярных описаниях проблемы (мы делаем отсылку именно к ним, т.к. описание проблемы «с птичьего полета» лучше всего демонстрирует умонастроение мейнстрима) обычно говорится примерно так: «В общем, ясно, что проблема безбилетника не решается описанными методами. Более того, установлено, что она вообще не имеет решения»[11]. В учебниках же по этому поводу с некоторыми вариациями принято констатировать следующее: «Итак, мы показали, что решения проблемы “зайцев” в рамках предложенных моделей не существует. В чем же их [т.е. моделей. — Авт.] ценность? Как ни странно, но именно в этом выводе. Принципиальная невозможность “избавления” от “зайцев” приводит нас к выводу о необходимости вмешательства государства в предоставление и финансирование общественных благ»[12]. Другими словами, утверждается, что в экономике задача борьбы с «безбилетниками» не может быть осуществлена чисто рыночными методами, и в этом смысле неразрешима. А потому она должна быть возложена на внешнего контролера (государство).

Примечательно, что этот рецепт решения проблемы не меняется столетиями, несмотря на смену общенаучных парадигм и конкретных моделей. Как заметил один из современных исследователей (Р. Строуп): «В 1739 г. Юм рекомендовал, чтобы обеспечение такими проблемными товарами, как мосты осуществляло государство... Двумя с половиной столетиями позже экономисты обычно рекомендуют сходные решения (Эрроу, 1970; Аткинсон и Стиглиц, 1980; Ауэрбахи Фельдстейн, 1985; Корне и Сандлер, 1986; Николсон, 1989; Самуэльсон, 1954)»[13]. Между тем, очевидно, что государственное вмешательство не может служить панацеей от всех бед рыночной экономики.

Существование фиаско государства столь же неоспоримый факт, как и существование фиаско рынка; это явление и его неизбежность подробно изучены в рамках теории общественного выбора. Сошлемся, например, на классическую работу Дж. М. Бьюкенена «Границы свободы»[14], которая прямо указывает на опасность обеих крайностей. Даже подзаголовок этой книги является говорящим: «Между анархией и Левиафаном». Напомним, что именем библейского чудовища Левиафана со времен Т. Гоббса принято называть «государство, с его чрезмерно разросшейся властью». Причем как раз проблема «безбилетничества» дает многочисленные и экономически значимые примеры провалов государства, скажем, в сфере пресечения уклонения от налогов.

В чем же заключаются причины неразрешимости (или, как минимум, неразрешимости в общем случае) проблемы НПОБ? Феномен «безбилетничества» принято связывать с особыми свойствами общественных благ. Здесь целесообразно вернуться к уже упомянутой фундаментальной дискуссии Самуэльсона — Масгрейва, не утратившей, как будет показано, своей актуальности за более чем полвека, прошедшие после ее завершения.

Дискуссия фактически заменила интуитивное выделение частных и общественных экономических благ на научную их классификацию. П. Самуэльсон выдвигал в качестве критерия общественного блага неконкурентность его потребления. Это означает, что потребление такого блага одним индивидуумом никак не мешает его же потреблять другим. Азбучным примером феномена общественных благ в такой трактовке может служить ночное освещение: то, что фонарь освещает дорогу одному пешеходу, вовсе не сокращает возможность пользоваться освещенностью улицы второму, третьему, n-му пешеходам.

В терминах экономической теории эту ситуацию можно определить как нулевой уровень предельных издержек предоставления общественного блага дополнительному потребителю (МС « 0). Напомним, что согласно стандартной теории ценообразования рыночная цена стремится к уровню предельных издержек, т.е. в данном случае к нулю. Но производство по нулевым ценам в общем случае невозможно. Следовательно, оно должно вообще прекратиться либо осуществляться государством на нерыночных принципах (мы приводим устоявшуюся интерпретацию позиции П. Самуэльсона по Стэнфордской философской энциклопедии)[15].

Фактически, рыночная конкуренция применительно к производству неконкурентных товаров приводит к фиаско рынка. Поскольку каждая дополнительная единица не требует от производителя никаких дополнительных издержек (напомним, что МС « 0), ему выгодно предлагать дополнительный продукт по цене, сколь угодно мало отличающейся от нуля. Соответственно, складываются условия для того, чтобы конкурирующие между собой производители, наперегонки снижая цены, постепенно довели их до нуля, одновременно, подорвав основы собственного существования. В действительности подобные ценовые гонки с финальной нулевой ценой, по-види- мому, являются редким исключением. Тем не менее и абстрактной выдумкой теоретиков их назвать нельзя. Ряд информационных сайтов, поисковиков и прочих ресурсов бесплатны для пользователей. Конечно, нулевая цена для пользователей в данном случае связана с особой бизнес-моделью — обычно поток доходов обеспечивает размещение рекламы. Однако показательно, что прижилась такая модель там, где предельные издержки по обслуживанию дополнительного посетителя ресурса близки к нулю.

Скорее, речь идет о теоретическом обосновании того факта, что производить товар, обладающий свойствами неконкурентного потребления, рыночными методами невозможно.

Подчеркнем, что при самуэльсоновской логике рассуждений привлечение феномена «безбилетничества» для объяснения фиаско рынка в производстве общественных благ не является необходимым. Рынок разваливается не из-за оппортунистического поведения «безбилетника», а из-за неприемлемых для производителей цен. Не случайно, в литературе особенность общественных благ, выявленная П. Самуэльсоном, именуется не только неконкурентно- стью потребления (англ, nonrivalness of consumption), но и общностью или нераздельностью предложения (англ, jointness of supply). Нулевые предельные затраты на предложение общественного блага дополнительным потребителям — решающий элемент в данном логическом конструкте.

Тем не менее, на наш взгляд, анализ феномена неконкурентности потребления все же очень много дает для понимания предпосылок «безбилетничества». Если для индивида, который не желает платить за пользование благом, доступ к нему приносит очевидную выгоду, то у остальных членов социума — при условии, что благо действительно неконкурентно в потреблении, — положение не ухудшается. Непосредственно основная масса потребителей ничего не теряет, когда в ее среду затесывается «безбилетник». Представить себе такое по отношению к обычным товарам, не обладающим свойством неконкурентности потребления просто, невозможно: вряд ли хозяин автомобиля будет спокойно наблюдать, если им вздумает пользоваться каждый желающий. Фактически, неконкурентность потребления может служить объяснением той удивительной толерантности общества к «безбилетничеству», которая сплошь и рядом наблюдается в реальности.

Обратим внимание и на то, что неконкурентность потребления может и прямо порождать «безбилетничество». Это происходит, когда в роли «безбилетника» выступает производитель неконкурентных благ, либо когда совокупности производителей и потребителей этих благ в значительной мере совпадают Именно таков, например, экономический механизм опасного и широко распространенного феномена «пиратства». Копирование контента в сфере информационных технологий практически ничего не стоит (опять МС » 0) и не лишает создавшего эту копию возможности самому продолжать пользоваться оригиналом (имеет место полная неконкурентность потребления).

На определенном этапе это обстоятельство превратило в «безбилетников» чуть ли не всё интернет-сообщество, наладившее в ущерб создателям контента тотальный бесплатный файлообмен, где каждый периодически выступает то донором, то реципиентом нелицензионной продукции. Да и «пиратство» вне сферы ИТ опирается на незначительность предельных издержек создания дополнительной копии, скажем, дизайнерского предмета одежды. В этом случае в роли «коллективного безбилетника» выступают производитель контрафактной продукции, по смехотворной цене (если мерить ее стоимостью оригинала) продающий продукт торговцу; сам торговец, дешево предлагающий еще дешевле купленный фальшивый бренд; и, наконец, покупатель, приобретающий этот товар с огромной скидкой от нормальной цены.

Обратим внимание на то, что и в сфере «пиратства» распространение «безбилетничества» возможно благодаря толерантности к нему среды. Если бы неправомерное предоставление копии файла оборачивалось бы какими-то издержками для донора, если бы торговец имел внутреннюю мотивацию не продавать контрафакт, если бы основная масса потребителей видела реальные преимущества использования легальных копий и т.д., — во всех этих случаях распространение «безбилетничества» было бы затруднено «снизу», без всякого вмешательства контролера-государства.

Как будет показано ниже, позиция разработчиков настоящей монографии состоит в том, что именно использование негативной реакции социума может дать практически реализуемые результаты в деле уменьшения размеров НПОБ. А именно, как только хотя бы часть добросовестных потребителей блага или иных значимых для осуществления планов «безбилетника» экономических агентов по каким-то причинам утрачивает терпимость к нему (мы называем эту группу «близким окружением “безбилетника”»), начинается стихийное, «низовое» противодействие его активности. Тем самым возникает возможность уйти от всего круга проблем, связанных с неэффективностью чисто государственных (де-факто принудительных) способов подавления НПОБ.

Отметим, что один из факторов, побуждающих социальную среду занять непримиримую позицию к «безбилетничеству», давно известен — это явление перегружаемости части неконкурентных в потреблении благ. Например, вплоть до некоторого критического уровня интенсивности движения мост через реку обеспечивает неконкурентность потребления. Проезд по нему одного автомобиля не мешает одновременному проезду других. Однако, когда максимальная пропускная способность достигнута, дальнейший рост трафика перестает быть неконкурентным. Въехавший на мост автомобиль не пускает туда следующий, заставляя его дожидаться своей очереди в пробке.

Стандартный способ решения проблемы перегружаемости состоит в превращении соответствующего блага в так называемое клубное благо, доступ к которому ограничивается платой или правилами пользования. Благо по-прежнему остается общедоступным, но не для всех, а только для «членов клуба», выполнивших условия «членства». Возвращаясь к примеру с мостом, можно ввести плату за проезд по нему, и, регулируя цену, добиться, чтобы загрузка снизилась ниже критического уровня.

С позиции целей настоящей монографии исключительно важно, что не только администрация клуба (= центральный агент, = государственные органы), но и его рядовые члены обычно нетерпимы к «безбилетникам». Платящим за проезд автомобилистам из нашего условного примера вряд ли понравится, если они обнаружат, что на мост можно бесплатно въехать по боковой дорожке. Они не для того отдавали свои деньги, чтобы из-за обилия «безбилетников» стоять в пробке. И это не абстрактные допущения: острую неприязнь к чужа- кам-безбилетникам реально обнаруживают члены элитных клубов, владельцы мест в VI Р-ложах на стадионах и т.п.

Так или иначе, реакция окружающих на потребление неконкурентных благ «безбилетником», по-видимому не казавшаяся значимым фактором самому П. Самуэльсону, тем более не получила серьезного обсуждения в дальнейшем. Дело в том, что мейнстрим с некоторыми оговорками принял сторону второго знаменитого дискутанта. Действительно, Р. Масгрейв при выделении общественных благ делал акцент не на неконкурентности потребления, а на ином свойстве общественных благ — на неисключаемости доступа к ним любых потребителей, в том числе и «безбилетников».

Не позволить лишать потребителя доступа к потреблению неоплаченных благ может широкий спектр причин. В ряде случаев исключение невозможно технически (скажем, нельзя запретить кому-либо пользоваться сигналами светофора, вне зависимости от того, участвовал ли он в финансировании оснащения им данного перекрестка). В других ситуациях исключение возможно, но запредельно дорого (например, если требует мгновенной идентификации каждого пользователя в густом потоке). Иногда исключению «безбилетника» мешают интересы добросовестных пользователей (нельзя не тушить пожар в доме неплательщика, т.к. огонь может перекинуться на другие дома). Бывает и так, что исключить кого-либо из круга пользователей благом легко, но этому мешают принятые в обществе институты (например, нельзя отказать в экстренной врачебной помощи даже человеку, не имеющему медицинской страховки, — именно поэтому, казалось бы, чисто теоретическая проблема «безбилетника» вышла чуть ли не на первый план в спорах вокруг преобразований медицинского страхования в США, проводимых президентом Б. Обамой).

Очевидно, какими бы причинами не была вызвана неисключа- мость доступа, она практически автоматически делает невозможным рыночное или коммерческое производство соответствующих благ. Как взимать плату за нечто, что никто не мешает потребителю получить бесплатно? Соответственно, производство общественных благ становится исключительной миссией государства (социума) в целом, а ресурсы для его организации приходится мобилизовывать нерыночным способом, например, через налоги или обязательные взносы. В итоге актуализируется проблема «безбилетника». Индивидууму достаточно уклониться от несения финансовых издержек, а доступ к общественному благу для него при всех вариантах открыт (неисключаемость).

Роль неисключаемости в качестве главного критерия общественного блага закрепилась после того, как именно его использовал М. Олсон в своей знаменитой работе «Логика коллективных действий» (1965), заложившей базу современного подхода к экономикополитическим основам процессов в больших группах людей. Современная исследовательница Элинор Остром, являющаяся одним из ведущих авторитетов в области теории общественных благ, говорит о «великом видении» (англ, grand vision) и «глубокой проницательности» (англ, profound insight) Олсона, когда он принял решение строить свою теорию на однокритериальном подходе исключаемости (неисключаемости) доступа к благам. Дело в том, что благодаря этому была создана простая, и даже заведомо упрощенная — но работающая! — базовая модель процессов, происходящих в больших группах людей.

Неисключаемость доступа к благу, бесспорно, является сильнейшим фактором, порождающим «безбилетничество». Ведь она нарушает фундаментальную неразрывность платежа за благо и возможности получения его. Коль скоро нельзя исключить кого-либо из числа потребителей общественного блага, единственной процедурой противодействия «безбилетничеству» становится выявление неплательщиков и принуждение их к платежу, обычно сопровождаемое некими карательными санкциями за попытку уклонения (от штрафов до тюремного заключения). Соответственно, центральная роль в подавлении «безбилетничества» неизбежно возлагается на те органы, которые способны и имеют законное право проводить расследова- тельные, принуждающие и карающие действия, т.е., как правило, на все то же государство.

Экономическая история знает фактически только одну альтернативу такому пути — легализацию «безбилетничества». В этом случае плата за общественное благо обнуляется или, по меньшей мере, делается крайне необременительной для каждого плательщика. Именно такой логике подчиняется идеология плоской (и при этом низкой, например, в России — 13%) шкалы налогообложения: предполагается, что богатые предпочтут заплатить низкий налог, чтобы не связываться с проблемами нарушения закона. При взимании налогов на наследство, передаваемое ближайшим родственникам, и вовсе действует нулевая ставка — «безбилетничество» в прямом смысле признается законопослушным поведением. Распространенная методика борьбы с «пиратством» производителями программного обеспечения, электронных игр и других, легко копируемых продуктов, состоит в установлении низких или опять же даже нулевых цен на базовый товар (услугу).

Легализация «безбилетничества» не снимает проблему неэффективности государственного подавления НПОБ, но замещает ее проблемой финансирования производства общественных благ. При отсутствии не связанных с потенциальными «безбилетниками» внешних источников финансирования, проблема просто переносится в другое место. Объявив некое общественное благо бесплатным и общедоступным на законных основаниях, государство вынуждено для его финансирования взимать налоги каким-то иным путем, с иных субъектов экономики, воспроизводя тем самым «безбилетничество» и весь круг связанных с ним проблем в иных сферах.

Даже когда внешние, неналоговые источники финансирования общественных благ удается найти, это обычно не проходит безболезненно для их содержательной стороны. Мы уже упоминали, например, о бизнес-модели, предполагающей бесплатность услуг для пользователей эфирного телевидения, электронных ресурсов и пр., финансируемых за счет размещения в них платной рекламы. Видимо, в целом такая модель может быть признана социально допустимой. Однако очевидны и ее крупные недостатки.

Связь доходов от предоставления подобных услуг не столько с интересами потребителей, сколько с интересами рекламодателей, приводит к общеизвестным деформациям. Телевидение, например, становится зависимым от рейтингов просмотра передач, что объективно толкает его в направлении «желтизны»: преувеличенной сенсационности, скандальности, активной демонстрации секса и насилия; к переизбытку рекламы, мешающей восприятию основного содержания передач и пр.

В целом, ныне господствующий подход к подавлению НПОБ, построенный на теоретическом фундаменте неисключамости доступа к потреблению общественных благ, остается жестко привязанным к государственному принуждению их оплаты. Ситуацию принципиально не меняет даже то обстоятельство, что в современной науке широко распространена и промежуточная точка зрения (наиболее значимым ее представителем является Дж. Ю. Стиглиц[16]). Согласно ей, оба критерия — неконкурентность потребления и неисключае- мость допуска — важны для превращения некоего блага в общественное. Степень же и одновременность проявления критериев влияет на то, будет ли данное благо «чистым общественным» или «смешанным» (см. табл. 1).

Дело в том, что объектами исследования и при смешанном подходе чаще всего становятся чистые общественные блага или неисклю- чаемые смешанные блага (поля Г и В табл. 1), т.е. на деле критерий неисключаемости продолжает преобладать. Не случайно, в литературе господствуют определения, сходные со следующим: «...под общественным благом мы понимаем ресурс, использование которого имеет неисключаемый характер: оно может быть использовано одновременно и на равных правах всеми пользователями. Это контрастирует с частным благом, которое распределяется между пользователями, каждый из которых после покупки имеет исключительное право доступа к своей доле»[17].

Фактически, «безбилетничество», порождаемое как неисключи- тельностью доступа, так и неконкурентностью потребления — причем каждый из этих факторов достаточно мощен, чтобы породить проблему сам по себе, без помощи другого — стало рассматриваться по преимуществу как результат невозможности исключить доступ к общественным благам. Тем самым социальная среда, в которой действует безбилетник, оказалась за пределами фокуса исследовательской активности.

  • [1] Kahn, D.A. and Kahn, J.H. Free rider: a justification for mandatory medical insurance underhealth care reform? Michigan Law Review First Impressions. 2011. Vol. 109:78.
  • [2] Weismuller, J.P. Social Movements and Free Riders: Examining resource mobilization theorythrough the Bolivian Water War, The Macalester Review: 2012. Vol. 2: Iss. 2, Article 4.
  • [3] Abasolo, I. and Tsuchiya, A. Blood donation as a public good: an empirical investigation ofthe free-rider problem. Sheffield Economic Research Paper Series, SERP Number: 2012004,2012.
  • [4] More, M. Private police and the free rider problem. Libertarian Alliance; Political Notesn1983. No. 17.
  • [5] Olson, F. and Cook, M.L. The Complexities of Measuring Free Rider Behavior:Preliminary Musings. ISNIE 2006 [Электронный ресурс] URL: http://www.isnie.org/ISNIЕ06/Papers06/08.1 %20(no%20discussant)/ISNIE%202006%2001son%20and%20Cook.pdf (дата обращения: 15.09.2014).
  • [6] More, M. Private police and the free rider problem. Libertarian Alliance; Political Notesn1983. No. 17.
  • [7] Там же; см. также: Hardin, R. The Free Rider Problem / The Stanford Encyclopedia ofPhilosophy (Spring 2013 Edition), Edward N. Zalta (ed.) [Электронный ресурс] URL: http://plato.stanford.edu/archives/spr2013/entries/free-rider/ (дата обращения: 15.09.2014).
  • [8] Sanghavi, S. and Bruce Hajek, B. New Mechanism for the Free-rider Problem. SIGCOMM’05Workshops, August 22-26,2005, Philadelphia, PA, USA, ACM 1-59593-026-4/05/0008.
  • [9] Hardin, R. The Free Rider Problem / The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Spring 2013Edition), Edward N. Zalta (ed.) [Электронный ресурс] URL: http://plato.stanford.edu/archives/spr2013/entries/free-rider/(дата обращения: 15.09.2014).
  • [10] См.: Olson, M. Jr. The Logic of Collective Action: Public Goods and the Theory of Groups,Cambridge, MA: Harvard University Press, 1965. Русский перевод: Олсон, M. Логика коллективных действий: Общественные блага и теория групп. — М.: ФЭИ, 1995.
  • [11] Долгин, А.Б. Как нам стать договоропригодными, или Практическое руководство поколлективным действиям. — М: ОГИ, 2013. — С. 59.
  • [12] 50 лекций по микроэкономике. В 2-х т. / под ред. В.С. Автономова, И.В. Алешинаи др. — СПб.: Экономическая школа, 2004. — Т. 2. — С. 414.
  • [13] Stroup, R.L. Free Riders and Collective Action Revisited 11 The Independent Review, v. IV,n. 4, Spring 2000, p. 485. Эта же статья содержит общую дискуссию по поводу «проблемыбезбилетника» как предпосылки государственного вмешательства в стихийные рыночныемеханизмы. Она особенно примечательна тем, что написана с либертарианских позиций, ипотому очень последовательно обсуждает минусы госвмешательства.
  • [14] См.: Бьюкенен, Дж. М. Границы свободы. Между анархией и Левиафаном //Дж. М. Бьюкенен. Сочинения / пер. с англ, под ред. RM. Нуреева. — М.: Таурус Альфа, 1997.
  • [15] Там же; см. также: Hardin, R. The Free Rider Problem / The Stanford Encyclopedia ofPhilosophy (Spring 2013 Edition), Edward N. Zalta (ed.) [Электронный ресурс] URL: http://plato.stanford.edu/archives/spr2013/entries/ffee-rider/ (дата обращения: 15.09.2014).
  • [16] Стиглиц, Дж.Ю. Экономика государственного сектора / пер. с англ. — М.: Изд-воМГУ: ИНФРА-М, 1997.
  • [17] Sanghavi, S. andBruceHajekB. New Mechanism forthe Free-rider Problem. SIGCOMM’05Workshops, August 22-26,2005, Philadelphia, PA, USA, ACM 1 -59593-026-4/05/0008. — P. 122.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >