Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Роль религии в развитии национального и мирового искусства

Религия явилась одним из первых истоков искусства. Под искусством понимается художественное творчество как особая форма общественного сознания, вид духовного освоения действительности.

Г. Гегель говорил: «Искусство создано духовной потребностью в том, чтобы божественная, духовная идея была предметом для сознания и, прежде всего, для непосредственного созерцания, которое создается искусством, обязательно есть нечто созданное духом; оно не есть непосредственное, чувственное образование, его животворный центр — идея»;

«...идея же в качестве свободного проявления понятия, не искаженного какой-либо случайностью или произволом, есть в себе и для себя сущее содержание искусства, причем такое содержание, в котором заключены субстанциальные, всеобщие элементы, сущности и силы природы и духа»1.

Искусство определяется как вид духовно-практической деятельности и особый способ познания мира, содержит не только духовные и идейные компоненты, но и проявляется в материальных: здания, музеи, храмы, внутреннее убранство, иконы.

Религия сыграла важную роль в развитии, обогащении духовного мира человека параллельно с его трудовой деятельностью. Если верно, что труд превратил обезьяну в человека (Ф. Энгельс), то верно и то, что искусство содействовало превращению человека в «царя» природы.

В религии искусство развивалось «волнообразно», начиная от строгого и даже жестокого подчинения художественного творчества сугубо религиозным целям (языческое искусство «выжигалось» каленым железом), плавно преобразовывая и освобождаясь от тяжелой пяты церкви.

Выделяется несколько основных этапов во взаимоотношениях религии и искусства:

1) первобытный, когда человек определял лишь непонятные стихийные силы и замечал, что жизнь рождается из чрева самок; на этом этапе главными проявлениями искусства являлись наскальные рисунки и каменные «венеры»;

  • 2) языческий, представляющий собой признание существования множества богов и их активное участие в жизни людей, о чем в наши дни повествуют различные мифы и истории о жизни богов среди людей, такие, например, как миф об Исиде, потерявшей сына Осириса, где Богиня обращалась за помощью к смертным людям и те, проявляя сочувствие ее горю, помогали и поддерживали советами. На этом этапе возводились храмы, где главным являлось создание скульптур богов и алтарей для жертвоприношений, погребение мертвых сопровождалось ритуалом, стены гробниц оформлялись скульптурными композициями и фресками; некоторые гробницы (египетские и пирамиды майя) представляли собой сложные архитектурные сооружения, инженерные приемы строительства которых и в наше время представляют собой загадку;
  • 3) монотеистический, переплетавшийся во многих местах с язычеством; в этот период создаются специальные молельные храмы, украшенные скульптурными и живописными (иконописными) изображениями богов и святых; молитвенные тексты стали обретать форму песнопений, стала зарождаться церковная музыка; до мелочей был продуман литургический ритуал.

П.А. Флоренский назвал богослужение «синтезом искусств, здесь все — архитектура, живопись, пение, проповедь, театральность действия — работает на создание единого образа иного мира»1.

Отцы-учителя христианства подчеркивали символический, «спиритуалистический» (А.И. Ильин) характер религии. На эту особенность обращают внимание и современные исследователи религиозного искусства. Л.В. Черкашенко связывает возвышенность музыки непосредственно с высшим совершенством Бога: «...подбирая музыку для богослужения, Отцы Церкви мыслили и исходили из общей задачи — музыка должна служить и быть совместимой с христианским святым учением, способствовать службе Богу»[1].

И.К. Языкова также отмечает комплексность религиозного воздействия на человека, присутствующего во время богослужения: «Основой литургии является Слово Божие. В православном Богослужении мы видим как бы различные “ипостаси” Слова: Слово звучащее (чтение Евангелия и Апостола, молитвы, проповеди, пение), Слово зримо явленное (фрески, мозаика, иконы), наконец, Слово, Бог живой, присутствующий среди народа, собранного во имя Его, и через Причастие соделываемого Его Телом, Телом Христовым»[2];

4) освобождение искусства от оков религии, становление искусства в самостоятельный вид художественной деятельности, где главным объектом выступает вся жизнь во всем ее многообразии.

На каждом из этих этапов возникала борьба между новым и прежними традициями, обрядами и ритуалами. А. Кайпер признает, что «борьба с язычеством шла не на жизнь, а на смерть»[3], старые традиции искоренялись болезненно. Отношение христианства к искусству не могло не быть враждебным после Реформации, церковь якобы создавала новый мир, превосходящий языческий и несущий свет всему человечеству.

Все человеческое развитие того времени полностью зависело от Церкви, наука и искусство находились под особым контролем. Так появилось то особое христианское искусство, которое попыталось воплотить максимум духовной сути в минимуме формы и цвета, не скопированное с природы, а призванное с небес, оно сковало музыку григорианскими цепями, тянущими к потустороннему. Отцы Церкви довольно скоро приняли факт могучего воздействия религиозного искусства на сознание верующих и неверующих; особое внимание уделялось церковной живописи, которую использовали как инструмент воспитания. Известный исследователь иконописного искусства Л.А. Успенский так объясняет воздействие иконы на верующих: «Содержание иконы раскрывается как подлинное духовное руководство на пути христианской жизни, в частности, в молитве... Молясь перед иконой или просто глядя на нее, мы имеем перед глазами постоянное напоминание о том, что “кто верует, что его тело воскреснет в день суда, тот должен хранить его непорочным и чистым от всякой скверны и порока”»[4].

В начале становления христианства уровень неграмотности был высок и слово проповедника не всегда воспринималось с достаточной глубиной и ясностью; обращаясь к иконе, верующий усваивал церковную проповедь с большим пониманием ее смысла, икона внушала почтение к высшим нравственным ценностям, особенно ярко это проявилось в конце XV столетия в период борьбы с ересью жидовствующих в Новгороде и Москве, когда было открыто еретическое учение, которое пыталось соединить светский рационализм с иудаизмом и христианством. Интересно, что, несмотря на большой корпус полемической литературы, мы не можем доподлинно судить о религиозно-философских идеях этой ереси, косвенными источниками о взглядах еретиков является обширная полемическая, философская и астрономическая литература, появившаяся в связи с ересью, такая как «Просветитель» Иосифа Волоцкого, Послание инока Саввы великокняжескому послу Дмитрию Шеину и др.

Текстологический анализ показывает, что все эти тексты были переведены с иврита на западнорусский (рутенский) язык во второй половине XV в., таким образом, вся литература подобного характера оказывается связана с одним регионом. Профессор Иерусалимского университета гебраистики М. Таубе обращает внимание на то, что «переводчик стремился скрыть авторство арабских философов, заменяя арабские имена еврейскими», и делает вывод, что для славянского читателя предложенная литература должна была выглядеть как плоды еврейской мудрости. «Аудиторией, для которой предназначались переводы, — по мнению ученого, — являются именно московские еретики»[5].

Воздействие иконы и настенной церковной живописи представляло собой приобщение к прекрасному. К живописанию приглашались художники, проникнувшиеся душой и сердцем в слово Божие, многие из них, прежде чем приступить к написанию образов и сцен из святой жизни, полностью погружались в религиозный мир, и благодаря этому им удавалось создавать подлинные шедевры церковной живописи, оказывая самое благоприятное воздействие на верующих.

В отношении музыки религия создала два основных стиля: гомофонию и полифонию; анализ данных направлений произвел русский священник П.А. Флоренский: «В музыке раскрыты доселе два многоголосных стиля: гомофония Нового времени, или гармонический стиль, с господством главного мелодического голоса над всеми остальными; и полифония Средних веков, или контрапунктический стиль, с взаимоподчинением голосов друг другу. В русской песне — иной стиль: гетерофония, полная свобода всех голосов, сочинение их друг с другом, в противоположность подчинению. Единство достигается внутренним взаимопониманием исполнителей, а не внешними рамками. Так народная музыка охватывает неиссякаемый океан возникающих чувств, в противоположность застывшей и выкристаллизовавшейся готике стиля контрапунктического»[6].

Примерно так же толкует русское богослужебное пение и В.И. Мартынов. Русская гетерофония оказывает ощутимое влияние на учения русских религиозных философов — Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, В.С. Соловьева, Н.Ф. Федорова и др. В их трудах так же раздольно и многоголосо звучат мотивы свободы, независимости, самостоятельности, протест против «юридичности» западного богословия.

Поэзия и религия охватывают весь мир, видя в нем нераздельное целое. Немецкий поэт и философ Новалис (XVIII в.) видел в поэзии магический способ соединения разума, чувства и воли в творческой деятельности. Для Новалиса характерно утверждение мистической природы слова, в котором объединены вещь и ее сущность.

Искусство в формировании религиозного сознания выполняет несколько функций: сакральную, обрядово-ритуальную, объединительную, психологическую, просветительскую, знаково-символическую, преобразовательную, историко-преемственную.

Сакральная функция искусства состоит в том, что красота представляет священную драгоценность. Поскольку наивысшим выражением красоты в религии является Бог, то красота всегда несет в себе отпечаток божественности, это нечто непостижимо совершенное и прекрасное, вызывающее чувство восхищения и бережного к ней отношения. Стремление зодчих церковных храмов состояло в том, чтобы воплотить с помощью своих творений в душах прихожан величавость, возвышенность, изящество, благородство. Значение сакральной функции заключается в том, что она создает в душах верующих символический образ Бога, «сотканный» из «художественных нитей».

Обрядово-ритуальная функция приобщает человека к миру прекрасного с первой минуты пребывания в храме, атмосфера погружает в таинство происходящего, приобщая к чему-то высшему, более чистому и возвышенному, отгораживая от мирской суеты.

Объединительная функция заключается в сплочении единоверцев; вспомним, как православие накануне Куликовской битвы объединило народ Руси, помогая преодолеть внутренние распри для победы над татаро-монгольским игом.

Психологическая функция наподобие обрядово-ритуальной зарождает в душе и сознании состояние необычного, неповторимого, прекрасного.

Просветительская функция во многом связана с периодом преобладания безграмотности — церковные изображения представляли собой книгу, доступную каждому, для понимания и принятия слова Божьего.

Знаково-символическая функция искусства ориентирует человека в вере, в осуществлении им связи между земным и небесным мирами, в принадлежности к общим святыням. Для верующего человека это имеет огромное духовное значение, согласно Х.Г. Гадамеру: «...символ — это не просто любое знаковое обозначение или значащее замещение, он предполагает метафизическую связь видимого и невидимого. Неразрывность видимого облика и невидимого значения, эта “точка пересечения” двух сфер лежит в основе всех форм религиозных культов»[7].

Последовательный сторонник кальвинизма А. Кайпер, признавая и положительную, и отрицательную роль Церкви в развитии искусства, в конечном счете вынужден был согласиться, что попытки уравнять искусство и религию должны быть отвергнуты, потому что религия несравненно выше любого, самого возвышенного искусства, но: «Искусство играет совершенно независимую роль, выявляя то, чего не могут явить свету ни наука, ни политика, ни религиозная жизнь, ни даже откровение. У искусства свои законы, которые им управляют. Должно быть такое искусство, которое, не презирая ни одну область жизни, охватит всю человеческую жизнь, включая и религию»[8].

Этот «охват» осуществляется с помощью идеала человеческой и общественной жизни. Под идеалом принято понимать максимальное совершенство предмета. В религии — это Бог. Выше его, совершеннее его ничего другого быть не может. Аврелий Августин выразил суть идеального: «Тебя нельзя принудить к чему-нибудь против воли, ибо воля Твоя не больше Твоего могущества. Она была бы больше, если бы Ты Сам был больше Самого Себя, но воля и могущество Бога — это Сам Бог... Божественная сущность не может стать хуже. Если бы могла, то Бог не был бы Богом»[9]. В мышлении высшим проявлением его является мысль Бога. Выдающийся последователь Платона Плотин (204/205—270) возводил все знание человека к божественному вдохновению: «...мы доказали, что выше сущего стоит Первоединый, второе место после него занимает сущее и ум, а третье — душа... нам должно быть присуще начало, которое выше самого ума, причина его — сам Бог»[10]. Подобные суждения можно встретить в сочинениях не только религиозных деятелей или теологов, но и философов поздних времен: Бог — высшее начало и выше его ничего не может быть. Он непостижим, думать об этом не только неразумно, но и вредно (А.С. Хомяков). Но он — образец, который заставляет других тянуться, стремиться к нему, заслужить его милость и благоволение, в нем высшее представление о счастье человеческом, он — воплощение этого счастья, он — творец, судья и владыка мира. Религия создала этот недосягаемый идеал и вдохновила людей на создание идеала достижимого — «земного рая» Вл. Соловьева, Города Солнца Томмазо Кампанеллы, «Утопии» Т. Мора, «добродетельного города» Аль-Фараби и др. Поэты и художники, скульпторы создали идеалы мужской и женской красоты: Афродиты, Венеры, Аполлона, «Стихи на жизнь и смерть мадонны Лауры» Ф. Петрарки, «Стихи о Прекрасной Даме» А. Блока и др. Идеал породил тысячи мечтаний, подражаний, увлечений, надежд, иллюзий, которые вдохновляли и изменяли мысли и жизни миллионов людей. Жизнь вне идеала — полуживотное состояние, это серое безрадостное влачение своего бездуховного тела. Художник и призван наряду с показом самой неприглядной жизни давать людям надежду, веру, идеал, стремление к лучшему, совершенному.

Даже в тех случаях, когда гениальные художники писали картины на религиозные темы, они в первую очередь руководствовались идеалами художественности. Яркий пример этому — роспись плафона Сикстинской капеллы в Риме, произведенная гением Микеланджело. Сюжеты исключительно библейские. Но изображение! В центре — идея человека, красота его тела, мысли, страстей, страданий, радостей. Человеческие фигуры на плафоне располагаются группами. Все охвачены отчаянием и надеждой. Микеланджело стремится показать, что даже стихийная катастрофа не может лишить человека чисто человеческих чувств. Символично, что Ноев ковчег, призванный, по Библии, спасти лучшую часть человечества, находится в глубине росписи, и люди не стремятся к нему, а наоборот, бегут в противоположную сторону. Бог, творящий мир и человека, не обладает какими-то сверхъестественными качествами. В этом образе можно ярко представить себе весь рационализм эпохи Возрождения, когда не религиозный образ определяет искусство, а искусство пытается приспособить религию к человеческому восприятию.

В это же время в Сикстинской капелле работал другой гениальный художник — Рафаэль. Он добивался воплощения естественной материнской любви, заботы, восхищения своим ребенком, ее стремления удержать его от свойственных детскому возрасту проказ. Цвет лиц, выражение глаз, поз, тканей, их расцветки, округлость форм тел и почти полное отсутствие посторонних предметов, пейзажей, других лиц, присутствовавших при рождении Христа, как на многих библейских картинах, — ничего этого нет. В центре — восхищенная, жизнерадостная и озабоченная мать. Христос тоже живой, подвижный, слегка лукавый, шаловливый ребенок, с нежной, просвечивающей кожей, с пухлыми ручками здорового ребенка.

Религия сыграла немалую роль в обогащении народного языка. Пользуясь грамотно составленными методическими пособиями, пастыри обучали прихожан культуре речи. П.А. Флоренский говорил в связи с этим: «Мертвая шелуха языка — не от языка зависит, а от мертвенности духа, в речи себя являющего»1. По его мнению, слово и магично, и мистично. Слово — посредник между миром внутренним и миром внешним, потому что оно одновременно находится внутри человека и вне его. Внутри, когда человек мыслит или произносит его, вне его, когда он слышит это слово из уст других. Обмениваясь словами, речью, люди помещают слово во внутреннем мире, извлекая его из внешнего мира. Магичность слова — в его воздействии на внешний мир, на поведение людей. Мистичность — отражение внешнего мира во внутреннем мире человека, уяснение человеком внешнего мира.

Святые писания обогатили народную речь огромным количеством пословиц, поговорок, притч, образов: «Страсти Господни», «глас вопиющего в пустыне», «порождения ехидны», «не хлебом единым жив человек», «не искушай Господа Бога твоего», «ловцы человеческих душ», «да — нет», что сверх того — от лукавого», «лев рыкающий», «суета сует», «тьма кромешная», «солнечное сияние», «тьма египетская», «по воде, яко по суху», «вышел сухим из воды», «кто с мечом пришел, от меча и погибнет», «манна небесная», «золотой телец», «скрижали истории» и др.

Религия и искусство постоянно взаимодействуют друг с другом с момента своего зарождения, начиная от явного притеснения и гонений до преклонения и использования искусства в религиозных целях. Восприятие атеистами религии как мракобесия, извращенного сознания, опиума для народа теряет свое значение.

Религиозное искусство является сложным, комплексным образованием, в котором все аспекты религии как общественной системы находят свое отражение в социокультурной области. Оно во многом определяется религиозным сознанием и представляет собой область созидания и восприятия художественных ценностей, в которых проявляют себя религиозные образы и символы. Религиозное искусство можно считать составной частью более широкого понятия религиозной культуры, которая по-разному себя воспроизводит в различных религиозных системах, поэтому можно говорить о том, что нет абстрактного религиозного искусства, но есть ритуальное искусство родоплеменного строя, буддийское, христианское, исламское религиозное искусство, которые основаны на более широком

Флоренский П.А., иерей. У водоразделов мысли (Черты конкретной метафизики). IV. Мысль и H3biK//htpp://www.magister.msk.ru/library/philos/florensk/ floren08.htm понимании роли религиозной культуры. Религиозное искусство оказывает большое влияние на светское искусство в целом, а также на отдельные его части.

Интересным примером такого воздействия религиозного искусства и культуры на светские основы можно считать теологические кафедры и институты в ведущих университетах Европы. Можно назвать кафедры теологии в Падуанском и Болонском университетах, кафедру теологии в Берлинском университете им. В. Гумбольдта, кафедру теологии Краковского университета. Одним из старейших центров теологической науки можно считать знаменитый Карлов университет в Праге, где существуют католический, евангелистский и гуситский теологические факультеты. Интересным опытом является и Православный теологический факультет Прешовского университета в Словакии. Можно с полным основанием говорить о том, что современное европейское искусствоведение во многом является комплексным осмыслением европейским богословием религиозного средневекового искусства и искусства эпохи Возрождения. России в целом и русскому общественному сознанию еще предстоит в этом смысле пройти большой путь, для того чтобы освободиться от ложных страхов соотношения религиозного искусства с «мракобесием» и осознать тот факт, что многие выдающиеся искусствоведы предреволюционного и даже советского времени не отделяли так называемое светское искусство от религиозного. Для них эти понятия были тождественными.

Дополнительные материалы к гл. 5. Известные ученые о роли религии в развитии искусства

  • [1] http://www.libsid.ru/istoriya-religii/religioznoe-soznanie-poznanie-bitiya-dialektika-sot-nravstvennie-problemi/istoricheskiy-vklad-religii-v-razvitie-iskusstva
  • [2] Языкова И.К. Со-Творение Образа. Богословие Иконы. М.: Изд-во ББИ,2014. 368 с.
  • [3] Кайпер Л. Христианское мировоззрение. — http//www.reformed.org.иа/2/140/7/Киурег
  • [4] Яковлев Л.И. Религиозное сознание. — http//viperson.ru/data/200511/kniga.doc (цитируются слова Аввы Исаии).
  • [5] Taube М. The Fifteenth-Century Ruthenian Translations from Hebrew and theHeresy of the Judaizes: Is There a Connection? P. 193-196.
  • [6] Энгель Ю. Великорусская народная песня: рецензия на сборник Е.Э. Линевой«Великорусская песня в народной гармонизации». Вып. 2 // Русские ведомости. 1910.12 марта. № 58.
  • [7] Орлова Н. Символическое отношение: семиотический, гносеологический ионтологический аспекты // Ж. Самиздат. Серия: «Философия». 02.09.2008.http//samlib.ru/o/orlowa_n/symbol.shtml
  • [8] Кайпер А. Христианское мировоззрение: Лекции по кальвинизму. СПб., 2002.С. 20-21.
  • [9] Августин А. Исповедь//ИЬ.ги/Н1118Т1АМ/АУ11Е1Л.1/15роуе<1.1х1
  • [10] Плотин. 3HHeaflbi/http://psylib.org.ua/books/ploti01/txt35.htm
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>