Полная версия

Главная arrow Культурология arrow История подготовки преподавателей университетов России в XIX веке

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Реализация индивидуального подхода в подготовке будущих российских профессоров

Для подготовки будущих русских профессоров в Дерптском университете необходимо было разработать специальную систему обучения, позволяющую определить уровень достижения поставленной Императором цели. Необходимо было постоянно отслеживать результаты процесса становления будущих профессоров. В связи с этим Министерством просвещения было рекомендовано составить индивидуальные планы для каждого воспитанника с учетом уровня его подготовленности.

По прибытии воспитанников в Дерпт с ними проводились дополнительные экзамены-беседы для того, чтобы каждому в отдельности составить план работы на весь период обучения, учитывая индивидуальные способности и знания. Кроме посещения лекций и участия в других коллективных занятиях, предусматривалась и довольно обширная самостоятельная, в основном практическая, работа.

Профессорский институт был специально созданным структурным подразделением Дерптского университета. В соответствии с выбранной специальностью за воспитанниками закреплялись профессора-руководители. Каждый профессор-руководитель должен был иметь со своим воспитанником (воспитанниками) самый тесный контакт, создать атмосферу взаимного доверия и при помощи этого нацелить воспитанника на самостоятельную работу. Ректор Дерптского университета Эверс, считая, что слушание воспитанниками Института одних только лекций будет недостаточным для достижения намеченной цели, рекомендовал использовать различные формы самостоятельной работы: конспектирование и рецензирование книг, написание статей или рефератов на выбранную тему. От профессоров-наставников требовалось, чтобы при руководстве самостоятельной работой основное внимание они обращали на суть предмета, оставляя решение побочных вопросов самим воспитанникам[1].

В конце семестра каждый профессор должен был представить директору Института отчет об «успехах и прилежании его учеников». Директор Профессорского Института, В.М. Перевощиков, в свою очередь, каждое полугодие отчитывался попечителю об успехах воспитанников.

В отчете анализировались трудности, с которыми встречались воспитанники, достижения каждого из них.

Подводя итоги первого полугодия (27 февраля 1829 года), директор сообщал попечителю: «Почти все студенты Профессорского Института понимают и чувствуют важное своё назначение, и оправдывают его рев- ностию к наукам и похвальным образом жизни. По сему началу можем с великою надеждою сказать, что, при помощи божией, благотворные намерения Его Императорского Величества и упования отечества будут сими юношами исполнены»1. Далее представлялись отчеты об успехах каждого воспитанника в освоении всех предметов, в развитии профессиональных умений. Отмечалось, что в первом полугодии все воспитанники посещали прилежно лекции, принимали участие в диспутах, «писали рассуждения» на латинском языке по предметам, вызывающим особый интерес. Но некоторые воспитанники испытывали трудности в обучении, связанные «со слабыми знаниями в немецком языке», и это проявилось во время экзаменов. Особенно трудно было студентам из Харьковского университета, так как они прибыли в Дерпт только в конце семестра. И об этом сообщал в своем отчете попечителю В.М. Пере- вощиков: «По этой причине и по слабым знаниям немецкого языка они не могли освоить всё, что преподавали профессора. Всё свободное время посвящали изучению немецкого языка и достигли успехов»[2] [3]. Особо был отмечен студент Иноземцев, который «показывает отличные способности».

Сообщая об итогах первого года подготовки будущих профессоров в Дерпте, директор отмечал: «Почти все воспитанники своим прилежанием к наукам и поведением своим продолжали соответствовать важному их назначению»[4]. Отличившимися «перед прочими в течение годичного пребывания в Дерпте» названы: Степан Куторга, Михаил Куторга, Петр Корнух-Троцкий, Иван Шиховский, Петр Котельников, Александр Чивилев, Василий Лапшин, Игнатий Ивановский.

«Пирогов и Сокольский отмечены в нерачении, но оба имеют отличные дарования»[4]. «Нерачение» выразилось в том, что эти воспитанники пропустили несколько занятий по «вспомогательным наукам», в частности - по минералогии. Н.И. Пирогов позднее в своих воспоминаниях писал, что, увлекшись самостоятельным изучением хирургии, он перестал посещать лекции по другим наукам. «Это было глупо с моей стороны, и я много такого, что могло бы быть очень полезным впоследствии, пропустил и потерял. До Мойера начали доходить жалобы других профессоров о моем непосещении лекций. Мойер дельно увещевал меня не пренебрегать другими науками и был прав»1. В отчете за первое полугодие 1829/30 учебного года сообщается информация уже другого характера: «Воспитанники Пирогов и Сокольский, замеченные в первой половине 1929 года Медицинским факультетом в некоторой нерачительное™, ныне исправились. Пирогов за сочиненное им рассуждение на вопросы медицины награжден золотой медалью»[6] [7].

Граф К.А. Дивен, попечитель Дерптского университета, сообщал в своем отчете Императору Николаю I, что воспитанники все уже определились в выборе области педагогической деятельности: Иноземцев, Филомафитский, Шрамков, Сокольский, Пирогов, Скандовский посвящают себя медицинским наукам; Лапшин - математике; Котельников - астрономии; М. Куторга и Лунин - древней и российской истории; С. Куторга- зоологии; Шиховский и Корнух-Троцкий - ботанике; Чи- вилёв и Ивановский - политической экономии; Крюков и Балицкий - словесности латинской и греческой; Мухлинский - восточным языкам. (Из-за отсутствия в Дерпте кафедры восточных языков, А. Мухлинский был оставлен для обучения в Петербургском университете). Что касается достижения главной цели пребывания воспитанников в Дерпте, то К.А. Ливен отмечает: «Можно надеяться, что из 18 студентов Профессорского Института восемь человек: Пирогов, Иноземцев, Калмыков, Шкляревский, Крюков, Шрамков, М. Куторга, Ивановский будут отличными профессорами (выделено нами. - Н.К) четверо: Ст. Куторга, Котельников, Лапшин, Балицкий- хорошими; четверо: Филомафитский, Шиховский, Корнух-Троцкий, Чивилёв - посредственными. Скандовский, может быть, станет человеком со сведениями, но не профессором, о Сокольском ничего определенного сказать нельзя. Впрочем, одно только будущее время может решить все»[8].

Занятия воспитанников находились под строгим контролем и надзором профессоров Института только несколько первых семестров, затем будущим профессорам предоставлялся простор для самостоятельных занятий наукой.

Система подготовки в Профессорском институте способствовала развитию у воспитанников выраженного стремления к самообразованию. Как уже было отмечено выше, с первых дней пребывания в Профессорском институте некоторые воспитанники испытывали трудности в обучении, связанные «со слабыми знаниями в немецком языке», поэтому все свободное время им приходилось посвящать изучению языка. О том, что воспитанники Профессорского института в итоге овладели немецким языком в совершенстве, свидетельствуют следующие факты: осуществление выпускниками преподавания в университете на немецком языке (Н.И. Пирогов, И.В. Варвинский - в Дерпте), подготовка учебных пособий, переведенных с немецкого языка (И.О. Шиховским), ит.д.

Кроме трудностей, связанных с преодолением языкового барьера, русские студенты чувствовали себя неуверенно и на практических занятиях. Н.И. Пирогов писал в своих воспоминаниях о студенческой жизни: «Что же я вез с собою в Дерпт? Как видно, весьма ничтожный запас сведений, и сведений более книжных, тетрадочных, а не наглядных, не приобретенных под руководством опыта и наблюдения»[9]. Впоследствии Н.И. Пирогов, профессор Дерптского, а затем Петербургского университетов, уделял много внимания практическим занятиям студентов. Ученые отмечают, что он был первым русским дидактом, заложившим основы семинарских занятий в отечественных университетах.

В последний год обучения воспитанникам Профессорского Института необходимо было сдать экзамен и защитить магистерскую диссертацию. Эти испытания не все выпускники проходили в один срок. Кор- нух-Троцкий и Шиховский успешно сдали при философском факультете экзамен по ботанике и были признаны «достойными допуска к испытанию на звание Доктора медицины» [10]. Шиховский в конце 1829 года защитил диссертацию и получил ученую степень. Котельников и Лапшин отличились на экзамене по математике. Лекарь «Пирогов выдержал при медицинском факультете экзамен на звание Доктора медицины с особенной похвалой», кроме того, им были выполнены несколько анатомических работ для своей диссертации. Скандовскому для сдачи главного экзамена необходимо было еще выполнить несколько практических работ. Иноземцев, С. Куторга и Филомафитский сдали только первую часть экзамена и готовились ко второй. Ивановский, Балицкий и Крюков были отмечены своими наставниками как способные и имеющие глубокие знания. Двое воспитанников, Редкин и Калмыков, посвятившие себя юриспруденции, отправились для продолжения научных занятий в Берлин. Выезд за границу раньше установленного срока объяснялся тем, что в Дерптском университете, в связи со смертью двух преподавателей (Эверса и Дабелова) и болезнью третьего (Рейца), юридический факультет оказался ослабленным.

В своем очередном отчете попечителю директор отмечал: «Решительную надежду сделаться способными университетскими преподавателями подают ("выделено нами. - Н.К.) Шиховский, Корнух-Троцкий, Пирогов, Лапшин, Котельников, Иноземцев, Ивановский, Балицкий, Чи- вилев, Крюков, Лунин, оба Куторги.

Скандовский показал при испытаниях больше познаний, нежели сколько от него ожидали и принадлежит к сему перечню.

Напротив того, нельзя сделать решительного заключения о способностях к преподаванию Сокольского и Филомафитского» .

Профессор В.М. Перевощиков в августе 1830 года направил попечителю два ходатайства, касающихся воспитанников Профессорского института, с начала обучения которых в Дерпте прошло уже два года и оставался всего только один. Первое ходатайство касалось продления срока пребывания воспитанников в Дерпте на три-четыре месяца для того, чтобы воспитанники имели время для подготовки и прохождения последнего «испытания»; второе - разрешения присудить воспитанникам по результатам экзаменов те ученые степени, которых они будут достойны. (Традиционно степени присваивались в определенной последовательности: кандидат - магистр - доктор.) Затруднения были связаны с присвоением степеней по наукам философского и юридического факультетов, так как по медицинскому факультету университет уже имел право присуждать своим выпускникам степень доктора медицины.

Оба ходатайства В.М. Перевощикова были удовлетворены. После почти 4,5-летнего пребывания в Дерпте воспитанники прошли «строгие испытания» и удостоены были ученых степеней. М. Куторга, В. Лапшин и А. Чивилев - магистр философии; М. Лунин, Д. Крюков, А. Балицкий, П. Котельников, П. Корнух-Троцкий, И. Шиховский- доктор философии; Н. Пирогов, Ф. Иноземцев, А. Филомафитский, Г. Сокольский, Н. Скандовский и С. Куторга - доктор медицины; И. Ивановский - доктор права. Пятеро воспитанников по разным причинам не закончили обучение: Шуманский в 1829 году, по личной просьбе, был отчислен; Шкляревский и Шрамков умерли в 1830 и 1831 году в Дерпте; Редкин и Калмыков, как уже было отмечено выше, находились в Берлине.

После всех видов испытаний выпускники первого набора были отправлены на два года в заграничную командировку. Молодых русских ученых должно было обогатить знакомство с мировой практикой, но главное заключалось в усвоении нового педагогического стиля общения студентов с преподавателями.

По возвращении из-за границы профессоранты первого состава воспитанников института были распределены между университетами России. Распределение осуществлял специально созданный комитет под личным председательством министра народного просвещения.

Комитет решил до назначения вернувшихся из-за границы профессо- рантов прослушать их пробные лекции на заданную тему. Таким образом, воспитанникам первого состава пришлось читать вторую пробную лекцию. Пробные лекции проходили с 18 июля до 5 сентября 1835 в зале Академии наук. Кроме членов комитета, на них присутствовали некоторые кураторы учебных округов и ректоры университетов, чтобы на основании впечатлений от лекций высказать свои пожелания относительно того или иного профессоранта. Темы лекций молодые ученые [11]

выбирали сами, они были связаны с предметом их интересов, им уделялось повышенное внимание во время заграничной командировки. Эта лекция давала возможность сказать свое слово в науке.

После выпуска первого набора воспитанников Профессорский Институт осуществил в 1833 году второй набор. После экзаменов, проведенных при Министерстве, 20 сентября 1833 года были приняты Г. Лапшин, О. Варвинский, П. Любовский, В. Гринев, С. Ростовцев. 18 октября 1833 года они отправились в Дерпт, где к ним присоединились принятые по рекомендации профессоров Дерптского и Московского университетов Н. Иванов, А. Савич, Е. Саблер и И. Горлов[12]. В течение первого семестра в списочном составе воспитанников произошли изменения, в результате которых в Институте оказалось всего 6 воспитанников, они окончили Профессорский Институт в 1838 году. И. Варвинский и П. Любовский был удостоены ученой степени доктора медицины, а Н. Иванов, А. Савич, Е. Саблер и И. Горлов - ученой степени доктора философии.

Для выпускников второго набора заграничная командировка не была предусмотрена. В докладе министра народного просвещения говорилось, что, учитывая нужды университетов России, целесообразнее направить выпускников на работу сразу, а через два года преподавания, когда они приобретут некоторый опыт самостоятельной работы, предоставить им возможность стажироваться в заграничных университетах.

Становление будущих отечественных профессоров происходило под руководством грамотных, внимательных и строгих наставников. Анализируя используемые профессорами формы индивидуальной работы со студентами, установившийся стиль взаимоотношений, приходишь к выводу: мастерству учатся у Мастера.

Иоганн Христиан (Иван Филиппович) Мойер. Дару его преподавания, которым он привлекал к себе обширную (не только студенческую) аудиторию, университет, в известной степени, обязан довольно значительным числом хороших хирургов. Широкая образованность Мойера, «прямодушный характер, прирожденный такт и замечательные музыкальные дарования открывали ему способы влияния своей личностью и вне университета» [13]. Его лекции отличались простотой, ясностью и наглядностью изложения. В отчетах директора Института попечителю отмечалось, насколько внимателен был профессор И.Х. Мойер к своим подопечным: «предоставил воспитаннику Пирогову жильё в своём доме... снабжал его столом и дровами». Добился выделения Пирогову и Иноземцеву «удобной и спокойной» комнаты в клиническом здании университета. Эти воспитанники постоянно пользовались советами Профессора, с большим желанием изучали медицину. Мойер показывал им операции «над трупами» и предоставлял возможность проявить себя в практической хирургии.

Иоганн Мартин Христиан Бартельс - профессор кафедры чистой и прикладной математики. Начинал преподавательскую деятельность в Казанском университете. Здесь ему выпало на долю быть учителем еще одного великого математика - Н.И. Лобачевского. Он занимался под руководством Бартельса не только во время прохождения курса, но и по окончании его. В Профессорском институте Бартельс по нескольку часов в неделю «изъяснял воспитанникам приложение геометрии и механики к физической астрономии». Помогал Лапшину и Котельникову в их самостоятельной работе книгами и наставлениями.

Фридрих Георг Вильгельм Струве- вДерптском университете им впервые в университетском курсе начато преподавание не только астрономии, но и высшей математики. Отличительной чертой преподавания Струве было его умение не только заинтересовать своих слушателей, но и подготовить их в сравнительно короткое время к самостоятельному научному труду. Из воспитанников Профессорского Института свою деятельность посвятили астрономии А. Савич и Е. Саблер. С успехом занимались этим предметом В. Лапшин и П. Котельников. Профессор Ф.Г. Струве на каникулах занимался с воспитанником Котельниковым «практическими упражнениями на обсерватории».

Карл Христиан Фридрих Ледебур - ординарный профессор естественной истории вообще и ботаники в особенности. Он разрешил воспитанникам Шиховскому и Корнух-Троцкому пользоваться своей библиотекой. «Они ежедневно проводят у него каждое утро, занимаются по его наставлениям и под его надзором», - отмечается в отчетах.

Профессор Крузе собирал у себя в доме каждую неделю воспитанников Профессорского Института, обучающихся истории и древним языкам, заставлял их «сочинять рассуждения» и дискутировать «о разных предметах на латинском языке. Сии упражнения были для них весьма полезны». Обучал Крюкова, Балицкого, Чивилёва и Ивановского «частным образом Всеобщей истории». Каждый вечер занимался с М. Кутор- гой[14].

Под руководством опытных наставников воспитанники отходили от формального усвоения предмета. Кроме важных научных положений, неоспоримых фактов, значимых событий, они имели возможность познакомиться с их критической оценкой, высказанной преподавателем эмоционально, с увлечением, могли высказать свое мнение. Любовь профессора к своему предмету помогает слушателям его лучше понять, прочувствовать. Будущие преподаватели университетов, кроме содержания предмета, усваивали эффективные формы и методы его преподнесения, а впоследствии, о чем свидетельствуют воспоминания их учеников, смогли их успешно реализовать, усовершенствовать. Поставленная перед воспитанниками цель: подготовиться к занятию профессорской должности в одном из отечественных университетов, постепенно, из нормативно заданной, приобретала конкретное выражение. Стиль профессиональной деятельности их наставников вызывал желание следовать им1.

Общность научных интересов, умение вовремя прийти на помощь нуждавшимся, даже материально, студентам, связывали учителей и учеников тесными узами дружбы, уважения и любви. Н.И. Пирогов в своих воспоминаниях писал, что в Дерпте «нас почитают совершенно за профессоров, везде открыт вход нам; здешние профессора, из коих все по большей части люди преблагородные, всегда с благосклонностью просят к себе и сами нас посещают. Вообразите, почтенные старики, уже несколько известные своей ученостью, жмут руку у молодых безызвестных людей»[15] [16].

Профессорский Институт, несомненно, имеет большое значение в истории высшего образования в России: благодаря ему, русские университеты получили около двух десятков хороших профессоров. Но успех обучавшихся в нем молодых людей в достижении намеченных ими целей, как замечает Е.В. Петухов, автор книг, посвященных истории Дерптского университета, было бы «несправедливо приписывать одним только достоинствам дерптской научной школы и дисциплины; много значил тут и выбор самих кандидатов»[17]. Ценные семена знаний были заложены в благодатную почву: в Профессорский Институт отбирали самых лучших студентов из университетов России.

В.П. Бузескул в своем очерке, посвященном М.М. Лунину, отмечает, что в Профессорском институте «в то время находилась целая плеяда даровитых молодых людей, впоследствии выдающихся деятелей на поприще науки и профессуры»[18].

Всего Профессорский институт осуществил два набора. Первый - в 1828 году, второй - в 1833 году, в итоге было подготовлено 22 преподавателя для университетов России. При поступлении в Институт будущие профессора давали подписку, что обязуются после его окончания

«прослужить 12 лет по учебной части со времени занятия ими профессорской кафедры»1. Этот срок составлял ровно половину 25-летнего профессорского стажа. В литературе того времени встречаются разные оценки такого рода документа, как подписка. Так, А.В. Никитенко, которому, в свое время, тоже была предоставлена возможность учиться в Профессорском институте, записал в своем дневнике: «Я люблю науку и жажду познаний, но... не могу помириться ни с чем, что хоть сколько- нибудь отзывает закрепощением себя. ...Соблазн усовершенствоваться в Германии, конечно, велик, но я предпочитаю свободно располагать своей будущностью в России»[19] [20].

Другой точки зрения придерживался Д.И. Менделеев. Вспоминая о том, что ему при поступлении в Главный педагогический институт пришлось давать расписку о том, что он обязуется за каждый год, проведенный в институте, прослужить 2 года там, куда будет назначен начальством, Дмитрий Иванович отмечал большое значение этой расписки для молодых специалистов. Он писал: «Обязательство или расписка не только заставит каждого относиться внимательнее к делу, за которое он принимается, но и составит один из первых жизненных уроков для внушения той связи, которая должна существовать между всякими правами и обязанностями»[21]. Выпускники Профессорского института выполнили свои обязательства, многие из них проработали в высшей школе даже гораздо больше обозначенного срока.

В 1839 году Профессорский институт закончил свою деятельность.

В целом, деятельность выпускников Профессорского института способствовала изменению общего социокультурного поля России первой половины XIX века, которое проявилось в следующих измерениях:

  • 1) возникновение нового подхода в профессиональной подготовке преподавателей высшей школы России. Впоследствии, по аналогии с Профессорским институтом, система подготовки преподавателей в университетах России получила название «институт профессорских стипендиатов»;
  • 2) изменение нормативно заданного способа профессиональной деятельности. Установленные в Профессорском институте нормы профессиональной деятельности преподавателя высшей школы обязаны своим происхождением конкретной эпохе и конкретным личностям. В последующие периоды развития отечественных университетов эти нормы наследовались, т.е. передавались от Учителя-Мастера к Ученику, становились вневременными. В то же время, в зависимости от требований исторической эпохи, нормы профессиональной деятельности преподавателя высшей школы пополнялись достаточно конкретными новыми нормативными принципами;
  • 3) Профессорский институт был специально созданным структурным подразделением Дерптского университета, это особый микромир, в котором существовали особый круг общения, стиль взаимоотношения преподавателей и воспитанников;
  • 4) благодаря деятельности Профессорского института все действовавшие в то время университеты России получили из Профессорского института квалифицированное пополнение. На фоне общепринятой практики в первой половине XIX века это было большим новшеством. Молодые преподаватели составляли серьезную конкуренцию иностранным преподавателям. Отечественные молодые ученые стали избираться членами различных западноевропейских академий и научных обществ. Благодаря выпускникам Профессорского института наблюдался подъем статуса российского профессора.

  • [1] Записка Пр. Левицкого. Краткий очерк деятельности Профессорского института, существовавшего при Дерптском университете в 1828-1839 гг.: РГИА, фонд922, опись № 1, ед. хр. № 176, Л. 1. 60
  • [2] Ведомости о занятиях воспитанников Профессорского института за 1828-1832 гг.: РГИА, фонд 733, опись № 56, ед. хр. № 656, Л. 1.
  • [3] Там же. Л. 9.
  • [4] Там же.
  • [5] Там же.
  • [6] Пирогов Н.И. Севастопольские письма и воспоминания. - М.: АН СССР,1950.-С. 325.
  • [7] Ведомости о занятиях воспитанников Профессорского института за 1828-1832 г.: РГИА, Ф.733, опись № 56, Ед. хр. № 656, Л. 17.
  • [8] Там же. Л. 25.
  • [9] 2 Пирогов Н.И. Севастопольские письма и воспоминания. - М: АН СССР,1950.-С. 307.
  • [10] Ведомости о занятиях воспитанников Профессорского института за 1828-1832 гг.: РГИА: Ф. 733, опись № 56, Ед. хр. № 656, Л. 53.
  • [11] Ведомости о занятиях воспитанников Профессорского института за 1828—1832 гт.: РГИА, фонд 733, опись № 56, ед. хр. № 656, Л. 92. 64
  • [12] 2 Дело о награждении чинами и денежными суммами профессоров Дерптскогоуниверситета, принимавших деятельное участие в преподавании воспитанникамПрофессорского института: РГИА, фонд 733, опись № 57, ед. хр. № 80, Л. 15.
  • [13] Императорский Юрьевский, бывший Дерптский, ун-т за 100 лет его существования (1802-1902). Т. 1: Первый и второй периоды (1802-1865). Исторический очерк Е.В. Петухова, ордин. проф. Импер. Юрьевского ун-та. - Юрьев:Тип. К. Маттисена, 1902. - С. 261.
  • [14] Ведомости о занятиях воспитанников Профессорского института за 1828—1832 гг.: РГИА, Ф. 733, опись № 56, ед. хран. № 656, Л. 10-11, 19. 66
  • [15] Карнаух Н.В. Профессорский институт. Аспекты преемственности стиля профессиональной деятельности: монография. - Lap Lambert Academic PublishingGmbH, 2011.-148 с.
  • [16] Селихович В.Г. Алексей Николаевич Савич: математик, астроном, педагог(очерк жизни и научно-педагогической деятельности). - М.: Изд-во геодезическойл-ры, 1957. - С. 15.
  • [17] Императорский Юрьевский, бывший Дерптский, ун-т за 100 лет его существования (1802-1902). Т. 1: Первый и второй периоды (1802-1865). Историческийочерк Е.В. Петухова, ордин. проф. Импер. Юрьевского ун-та. Юрьев: Тип. К. Мат-тисена, 1902. - С. 497.
  • [18] Бузескул В.П. Профессор М.М. Лунин, «харьковский Грановский». К столетию Харьковского университета// Жур. Министерства народного просвещения. -1905,-№2.-С. 323.
  • [19] О распоряжениях по учреждению Профессорского Института// Сб. постановлений по Министерству нар. проев., Т. 2. Царствование императора Николая1(1825-1855), отд. первое- 1825-1839. Изд. Н-е. - СПб.: Тип. В.С. Балашева,1875.-С. 132.
  • [20] Никитенко А.В. Записки и дневник: В 3 т. Т. 2. СПб.: Тип. А.С. Суворина,1893.-С. 178.
  • [21] Менделеев Д.И. Соч. Т. XXIII. Л. - М.: Изд. АН СССР, 1952. - С. 203-204.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>