ГОСУДАРСТВО И БИЗНЕС В СФЕРЕ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ

Создание Суда по интеллектуальным правам: опыт законотворчества

Е.С. Ганичева, ведущий научный сотрудник отдела гражданского законодательства и процесса ИЗиСП,

канд. юрид. наук

Эффективная реализация государственной политики в области развития науки и технологий диктует необходимость совершенствования юридических форм защиты интересов субъектов инновационной деятельности и инновационного бизнеса в целом. В русле этих тенденций следует воспринимать и реализованный недавно проект учреждения специализированного Суда по интеллектуальным правам, который был создан в системе арбитражных судов в соответствии с Федеральным конституционным законом от 6 декабря 2011 г. № 4-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» и Федеральный конституционный закон «Об арбитражных судах в Российской Федерации» в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам». Наряду с этим в целях регулирования особых условий осуществления новым судом возложенных на него полномочий был принят Федеральный закон от 8 декабря 2011 г. № 422-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам» (далее — Закон № 422-ФЗ).

Специализированный суд приступил к работе летом 2013 г., и первые результаты его деятельности пока сложно оценить. Однако уже сейчас несомненный научно-практический интерес представляет опыт создания Суда по интеллектуальным правам, поскольку установленная для него предельно узкая предметная компетенция сама по себе является новым качественным признаком, выделяющим этот орган судебной власти на фоне других специализированных судов, к которым относятся арбитражные суды в целом, а также военные суды. При сравнении с ними Суд по интеллектуальным правам может быть охарактеризован как первый узкоспециализированный суд. И опыт законотворчества в данном случае интересен сам по себе ввиду активизировавшегося в последние годы обсуждения перспектив создания в Российской Федерации других специальных судов (так называемой ювенальной юстиции, административных судов, судов по налоговым делам и т.п.). Вместе с тем изучение этого, по существу, первого опыта приобретает сегодня особую актуальность в связи с объединением высших судов, за которым могут последовать не только унификация процессуального режима рассмотрения дел, подведомственных судам общей юрисдикции и арбитражным судам, но и определенные структурные изменения, пересмотр содержания и объема компетенции конкретных звеньев судебной системы.

Первая попытка введения судебной формы защиты прав и охраняемых законом интересов в сфере создания и использования результатов интеллектуальной деятельности была предпринята еще в советский период[1], однако после распада СССР этот процесс прервался.

В 1990-е годы на повестке дня стояло учреждение Высшей патентной палаты — квазисудебного органа, не входящего в состав патентного ведомства и наделенного по отношению к нему контрольными полномочиями. До создания Высшей патентной палаты выполнение ее функций по рассмотрению жалоб на решения Российского агентства по патентам и товарным знакам временно было возложено на специальный орган в составе самого патентного ведомства[2].

Довольно скоро возврат к первоначальным планам по созданию Высшей патентной палаты как самостоятельного органа федеральной власти потерял актуальность во многом потому, что жалобы на решения и действия (бездействие) российского патентного ведомства разрешались в судебном порядке, установленном процессуальным законодательством для дел, возникающих из публично-правовых отношений. В силу правил о судебной подведомственности и подсудности значительная часть такого рода дел, возбуждаемых по заявлениям юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, рассматривалась Арбитражным судом г. Москвы, а по заявлениям граждан — Дорогомиловским районным судом г. Москвы (по месту нахождения Роспатента), где постепенно сложилась предметная специализация судей (судебных составов).

3

По прошествии 10 лет в связи с активизацией подготовки вступления России в ВТО вопрос повышения эффективности судебной защиты интеллектуальных прав1 был решен в пользу еще более глубокой судебной специализации, что в конечном счете завершилось созданием Суда по интеллектуальным правам. Главную роль в разработке двух законопроектов, заложивших фундамент для учреждения нового специализированного суда, сыграл ВАС РФ. При этом за основу была взята германская модель патентного суда (Федеральный патентный суд Германии).

Создание специализированных судов означает концентрацию в рамках их юрисдикционных полномочий некоторых категорий дел, объединенных (в большей или меньшей степени) общностью содержания и субъектного состава спорных правоотношений. В числе преимуществ такой концентрации можно назвать интенсивное накопление опыта практического применения конкретных законов и подзаконных актов, регулирующих спорные отношения, обобщение особенностей применения норм процессуального права при рассмотрении соответствующих категорий дел, а также активный обмен профессиональной информацией между представителями судейского сообщества, входящими в организационно обособленную структуру специализированных судов. Все это способствует более оперативной и целенаправленной выработке общих подходов к решению типичных проблем, возникающих в правоприменительной практике. Подобного рода преимущества особенно очевидны при разрешении крупных блоков судебных дел, которые объединяются множеством сходных специфических признаков и характеризуются сложной и объемной доказательственной базой. Стабильно высокий уровень возникновения таких юридических конфликтов при определенных условиях может стимулировать законодателя к созданию специальных судов, если он признает недостаточной обычную специализацию судей, действующих в рамках сложившейся судебной системы.

Именно поэтому в Пояснительной записке к проекту федерального конституционного закона «О внесении изменений в Федеральные конституционные законы «О судебной системе Российской Федерации» и «Об арбитражных судах в Российской Федерации» в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам» его разработчики подчеркивали следующее: «Увеличение числа споров, связанных с интеллектуальными правами, объективно требует создания профессионального специализированного арбитражного суда, способного рассмотреть спор качественно не только с правовой точки зрения, но и с учетом специфики того или иного интеллектуального права, подлежащего защите. При этом рассмотрение таких споров, как правило, требует наличия специальных знаний (восполнить отсутствие которых у суда не может и проведение экспертизы, так как сама по себе экспертиза по таким делам нуждается в очень серьезной оценке). Создание такого суда позволит повысить эффективность системы защиты интеллектуальных прав в Российской Федерации с учетом международных стандартов»[3].

Сопоставляя декларируемые в этом документе цели с результатами практического внедрения модели нового специализированного суда, можно констатировать, что задача концентрации споров по поводу возникновения, использования и прекращения исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности выполнена не была, поскольку изначально она имела ограниченный характер.

Авторы законопроекта не стремились к принципиальному пересмотру судебной подведомственности дел о защите исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности. Несмотря на расширение компетенции арбитражных судов, которым сопровождалось создание Суда по интеллектуальным правам, суды общей юрисдикции по-прежнему рассматривают значительную часть авторских споров с участием граждан. Кардинальное решение проблемы концентрации всех категорий дел, возникающих по поводу создания и использования результатов интеллектуальной деятельности, потребовало бы учреждения целой системы специальных судов, организованных с учетом территориальных масштабов нашей страны, наличия транспортных коммуникаций и т.д. Только такая разветвленная система позволила бы обеспечить доступность судебной защиты для граждан. Но перспективу запуска столь сложного и дорогостоящего проекта вряд ли можно признать серьезной при отсутствии надежных и долгосрочных прогнозов сохранения стабильно высоких потребностей различных регионов России в судебном разрешении указанных выше конфликтов.

Что касается споров, подведомственных в настоящее время арбитражным судам, то и здесь идея концентрации полномочий по рассмотрению дел о защите исключительных прав (с целью повышения эффективности доказательственной деятельности при их рассмотрении по существу) также не была реализована в полном объеме, поскольку перечень споров, рассматриваемых Судом по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции, весьма невелик. К ним относятся дела об оспаривании актов Роспатента и иных федеральных органов исполнительной власти, связанные с возникновением и использованием результатов интеллектуальной деятельности, и две категории дел искового производства — споры об установлении патентообладателя и о досрочном прекращении правовой охраны товарных знаков в связи с их неиспользованием. Наряду с этим на Суд по интеллектуальным правам возложены полномочия суда кассационной инстанции в отношении дел о защите интеллектуальных прав, рассмотренных арбитражными судами субъектов Российской Федерации в качестве суда первой инстанции, а также арбитражными апелляционными судами. При этом Суд по интеллектуальным правам, действуя в пределах полномочий, установленных гл. 35 АПК РФ, не вправе осуществлять повторное рассмотрение дела и устанавливать фактические обстоятельства, применяя свой особый потенциал для восполнения пробелов, допущенных другими арбитражными судами.

Впрочем, те дополнительные возможности, которые законодатель предоставил Суду по интеллектуальным правам для оптимизации доказательственной деятельности по весьма сложным делам, требующим специальных познаний, не настолько значительны, чтобы утверждать о качественно новых условиях осуществления судебной защиты. На более высокий уровень процессуальный режим судебного разбирательства мог бы выйти при последовательном восприятии того зарубежного опыта, на который ориентировались разработчики законопроекта. Речь идет о внедрении в российское право ключевого элемента германской модели патентного суда — института технических судей. Однако ни отечественный законодатель, ни ВАС РФ, реализовавший свое право законодательной инициативы, не решились на подобное нововведение.

Явно неравноценной заменой ему стало появление в арбитражном процессе нового участника — специалиста, в том числе являющегося штатным сотрудником самого Суда по интеллектуальным правам. До принятия Закона № 422-ФЗ такая категория, как специалист, в АПК РФ отсутствовала вообще.

Известный отечественному праву институт специалиста сложился и получил свое развитие в рамках уголовно-процессуального законодательства. Участие специалиста в гражданском судопроизводстве было закреплено лишь ГПК РФ, принятым в 2002 г. Вплоть до 2003 г. ни в уголовном, ни в гражданском процессе сведения, исходящие от специалиста, доказательствами не являлись. В отличие от эксперта специалист, не проводя самостоятельного исследования материальных и прочих объектов, участвовал в их обнаружении, закреплении, изъятии, оказывал содействие суду при ознакомлении с доказательствами и т.п. Однако в 2003 г. предусмотренный ст. 74 УПК РФ перечень доказательств пополнился новым средством доказывания — показаниями и заключением специалиста[4]. В теории уголовного процесса это нововведение вызывает неоднозначные оценки, в том числе резко отрицательные. Прежде всего потому, что, отказавшись от традиционного для отечественного права и правовой доктрины представления о функциях специалиста как участника процесса, законодатель продемонстрировал пренебрежение к самим основам доказательственного права, приравняв суждение лица, обладающего специальными познаниями, к доказательствам, т.е. к сведениям о фактах объективной реальности, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для дела[5]. Наряду с полным неприятием этого новшества в юридической литературе высказывались и критические замечания по поводу непоследовательного и нечеткого регулирования правового статуса специалиста, а также требований к новым средствам доказывания.

Положительным результатом модификации института специалиста в уголовно-процессуальном праве можно признать расширение возможностей стороны защиты по собиранию и дальнейшему использованию доказательств, формируемых на основе специальных познаний. Если ранее решающая роль при определении необходимости или целесообразности использования специальных познаний отводилась субъектам производства по уголовному делу (дознавателю, следователю, суду), то теперь и у защитника появилась возможность самостоятельно привносить доказательства, основанные на применении специальных познаний, в орбиту познавательной деятельности суда: в соответствии с ч. 4 ст. 271 УПК РФ суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон.

Однако этот позитивный фактор следует расценивать лишь как паллиативное средство расширения возможностей стороны защиты при осуществлении доказывания, появившееся в уголовном процессе в результате ошибочных решений законодателя, отрицательная сторона которых явно неадекватна достигнутым положительным целям. По-видимому, этот пример послужил дополнительным стимулом для столь же непродуманных инициатив, направленных на изменение арбитражно-процессуального законодательства.

В предусмотренный ч. 2 ст. 64 АПК РФ перечень доказательств включены теперь и консультации специалистов. Для понимания особенностей их использования сразу оговоримся, что законодательство не предусматривает уголовной ответственности специалистов, участвующих в арбитражном судопроизводстве, за дачу заведомо ложных консультаций[6], что снижает юридические гарантии объективности и достоверности предоставляемой ими информации по сравнению с результатами судебной экспертизы.

Общее содержание сведений, которые закрепляются новыми средствами доказывания, определено ч. 1 ст. 87.1 АПК РФ: «В целях получения разъяснений, консультаций и выяснения профессионального мнения лиц, обладающих теоретическими и практическими познаниями по существу разрешаемого арбитражным судом спора, арбитражный суд может привлекать специалиста». Такая регламентация содержательной стороны новых видов доказательств противоречит ч. 1 ст. 64 АПК РФ, согласно которой доказательства представляют собой сведения о фактах, т.е. о фактах объективной реальности, к числу которых не могут быть отнесены так называемые профессиональные мнения.

Пренебрежение устоявшимися категориями процессуального права, отражающими базовые принципы судебного доказывания, сопровождается небрежным текстуальным оформлением законодательных новелл. Так, взаимосвязанные положения ч. 2 ст. 55.1 и ч. 2 ст. 87.1 АПК РФ предусматривают только устную форму консультаций специалистов без проведения изысканий, что является своеобразной защитой против упрощенного исследования доказательств с использованием специальных познаний, которое могло бы подменить собой проведение полноценной судебной экспертизы. Но при дальнейшем ознакомлении с поправками, внесенными в АПК РФ Законом № 422-ФЗ, выясняется, что ст. 162 «Исследование доказательств» в новой редакции допускает использование письменных консультаций специалистов.

Представляется также неслучайным отсутствие в нормах АПК РФ четких указаний на характер сведений, источником которых является специалист. Описание предметной, содержательной стороны такого рода информации дано в крайне обобщенном виде без указания на то, что специалисты должны быть носителями именно специальных познаний, под которыми как в законодательстве, так и в теории процессуального права всегда подразумевались знания, отличные от юридических. Этот традиционный подход четко прослеживается в действующей редакции УПК РФ: согласно ч. 4 ст. 80 показания специалиста представляют собой сведения об обстоятельствах, требующих специальных познаний. В соответствии же с ч. 1 ст. 87.1 АПК РФ арбитражный суд вправе использовать в качестве доказательств разъяснения, консультации и мнения, охарактеризованные как профессиональные. Это не исключает использования в арбитражном процессе познаний профессионалов в области юриспруденции.

Весьма скудная, а зачастую и противоречивая регламентация использования консультаций специалистов явно не соответствует той роли, которую они призваны играть в процессе, выступая наряду с экспертами источниками доказательств. Это замечание в еще большей степени относится к абсолютно новой категории участников процесса — специалистов, входящих в аппарат Суда по интеллектуальным правам, так как само их положение обеспечивает наиболее простой способ привлечения к участию в деле и повышает уровень доверия к их разъяснениям и консультациям. Особый вклад специалистов суда в конечные результаты рассмотрения дел, требующих глубоких научно-технических познаний, тесно связанных со сложными вопросами патентоведения, изначально предполагался и позиционировался разработчиками проектов законов об учреждении Суда по интеллектуальным правам как качественная особенность его деятельности. Однако их правовой статус не соответствует этой роли: специалисты (советники) суда, в некоторой степени заменившие собой институт технических судей, не только лишены особого арсенала правовых гарантий, которыми обеспечивается судейская независимость, но и находятся в прямом служебном подчинении у руководства Суда по интеллектуальным правам. Это привносит в судебное разбирательство элементы, изначально чуждые правосудию, базирующемуся на принципе состязательности. Активное участие суда как института государственной власти в формировании доказательств по конкретным делам, когда сотрудники его аппарата не просто оказывают содействие при осуществлении доказательственной деятельности, но становятся самостоятельными источниками доказательств, означает заметный шаг на пути непредсказуемых трансформаций правосудия.

В одном ряду с рассмотренными выше новыми факторами, характерными именно для специализированного суда, стоит также и общий подход законодателя к дальнейшему развитию правового регулирования участия суда в сборе доказательств, формируемых на основе применения профессиональных познаний специалиста.

Новеллы, внесенные в АПК РФ в 2011 г., не устанавливают правил, которые регламентировали бы реализацию инициативы сторон по привлечению специалистов к участию в деле. И это не пробел законодательства, а проявление принципиальной позиции ВАС РФ как разработчика института специалиста в арбитражном процессе. В своих руководящих разъяснениях Пленум ВАС РФ прямо указал: «Согласно положениям части 2 статьи 55.1, части 1 статьи 87.1 АПК РФ специалист может быть привлечен в процесс только по инициативе арбитражного суда. При этом арбитражный суд может учитывать мнение лиц, участвующих в деле» (п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 8 октября 2012 г. № 59 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием Федерального закона от 08.12.2011 № 422-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам»). Таким образом, стороны не вправе использовать новое средство доказывания по собственной инициативе, что, несомненно, является ограничением принципа состязательности в арбитражном судопроизводстве по сравнению с судопроизводством по уголовным делам, в котором данные, полученные от специалиста, также обладают статусом доказательства.

В тех же случаях, когда арбитражный суд сам инициирует получение разъяснений специалиста, он вправе, но не обязан принимать во внимание мнение лиц, участвующих в деле, по поводу выбора конкретного специалиста или определения предмета консультации. Закон не обязывает суд обсуждать эти вопросы со сторонами и третьими лицами, мотивировать отклонение их ходатайств и возражений, как это предусмотрено, например, нормами, регламентирующими порядок назначения экспертизы. Поскольку использование консультаций специалиста полностью оставлено на усмотрение арбитражного суда, не будет признана формальным нарушением даже такая ситуация, когда суд при проведении очередного заседания поставит участвующих в деле лиц перед фактом приглашения специалиста. В дальнейшем, если стороны и третьи лица не удовлетворятся его ответами, сочтут их неверными, усомнятся в квалификации специалиста и т.д., они не смогут противопоставить этому никаких адекватных доказательств, добытых по собственной инициативе и исходящих от других носителей специальных познаний. Попытка дополнить материалы дела подобного рода разъяснениями, оформленными в качестве письменных доказательств, окажется безуспешной, так как они не будут отвечать требованию допустимости.

Применительно к рассмотрению дел, отнесенных к подсудности самого Суда по интеллектуальным правам, негативный эффект от сокращения прав лиц, участвующих в деле, и расширения полномочий суда по собиранию доказательств усугубляется отсутствием апелляционного обжалования решений, принимаемых им по первой инстанции. Этот существенный недостаток послужил одной из причин, по которым разработанный ВАС РФ законопроект не был поддержан Правительством РФ[7]. Исключение апелляционного обжалования не может быть компенсировано ни установлением коллегиального порядка рассмотрения дел в Суде по интеллектуальным правам, поскольку такой порядок не гарантирует суд от принятия ошибочного решения, ни возложением полномочий по рассмотрению кассационных жалоб на президиум Суда по интеллектуальным правам. Расширение состава коллегии, осуществляющей кассационную проверку, не сообщает ей тех правовых возможностей, которые позволяют апелляционному суду исправлять дефекты познавательной деятельности суда первой инстанции. Исключение апелляции в отношении решений Суда по интеллектуальным правам явно диссонирует с актуальными тенденциями развития процессуального права, в которых заключена идея сближения порядка обжалования постановлений судов общей юрисдикции и арбитражных судов.

О качестве законопроектной работы, сопровождавшей создание Суда по интеллектуальным правам, не лучшим образом свидетельствует и содержание руководящих разъяснений, которые неоднократно давались Пленумом ВАС РФ вскоре после принятия новых законов. Наиболее значимые из них касаются подсудности дел Суду по интеллектуальным правам и порядка использования в арбитражном процессе консультаций специалистов. Причем сами разъяснения не раскрывают до конца многих затронутых ими вопросов, например: в каких случаях ВАС РФ считает допустимой письменную форму консультирования; каким процессуальным актом должны оформлять привлечение специалиста арбитражные суды, не являющиеся специализированными; каковы требования к ответу специалиста в тех случаях, когда его составление не подлежит оплате, и является ли такой ответ письменной формой консультирования или имеет промежуточный характер, т.е. подтверждает согласие специалиста явиться в заседание суда и предоставить консультацию в устной форме?

Некоторые разъяснения ВАС РФ фактически вводят новые правила осуществления арбитражного судопроизводства. В частности, согласно п. 13 постановления Пленума ВАС РФ от 8 октября 2012 г. № 60 «О некоторых вопросах, возникших в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам» (далее — постановление № 60) при осуществлении кассационной проверки Суд по интеллектуальным правам вправе направлять специалистам запросы и использовать полученные ответы (консультации) для подтверждения или опровержения правильности применения правовых норм. Это разъяснение противоречит принципиальному подходу законодателя к регулированию полномочий суда кассационной инстанции, который не вправе устанавливать обстоятельства, имеющие значение для разрешения дела, и тем более самостоятельно осуществлять сбор новых доказательств, что прямо следует из содержания ст. 287 АПК РФ. Совершенно очевидно, что установление такого рода особенностей кассационного производства в Суде по интеллектуальным правам должно было сопровождаться постановкой перед законодателем вопроса о внесении изменений в гл. 35 АПК РФ.

При реализации права законодательной инициативы ВАС РФ также не счел необходимым предпринять меры к тому, чтобы иски о возмещении вреда, причиненного неправомерными актами органов исполнительной власти, которые оспариваются в Суде по интеллектуальным правам, были бы отнесены к подсудности данного суда. Впоследствии в постановлении № 60 появилось указание, что эти исковые требования подлежат рассмотрению в Суде по интеллектуальным правам даже в тех случаях, если они заявлены самостоятельно в другом арбитражном суде. Оставляя в стороне оценку целесообразности такого подхода, заметим, однако, что он не подкрепляется убедительными правовыми обоснованиями. В пунктах 1 и 2 постановления № 60 Пленум ВАС РФ вынужден был сослаться на нормы о подведомственности дел арбитражным судам, которые не имеют отношения к перераспределению полномочий внутри самой системы арбитражных судов, а также на ч. 1 ст. 130 АПК РФ. Однако и эта норма не регулирует вопросов подсудности и не может служить основанием для отказа в рассмотрении иска о возмещении вреда, обоснованного вынесенным ранее решением Суда по интеллектуальным правам, но поданного истцом в другой арбитражный суд в соответствии с общими правилами о подсудности.

Этот далеко не полный обзор проблем, связанных с созданием в системе арбитражных судов нового специализированного суда, позволяет утверждать о незавершенности проекта, начало которому положил ВАС РФ и успех дальнейшего развития которого будет предопределяться готовностью законодателя, представителей судейского сообщества и юридической науки к своевременной, гибкой и теоретически выверенной модификации процессуальных форм защиты интеллектуальных прав с учетом современных тенденций сближения условий функционирования судов общей и арбитражной юрисдикции.

  • [1] См.: Законы СССР от 31 мая 1991 г. «Об изобретениях в СССР»; от 3 июля 1991 г.«О товарных знаках и знаках обслуживания»; от 10 июля 1991 г. «О промышленных образцах».
  • [2] См.: Указ Президента РФ от 11 сентября 1997 г. № 1008 «О Российском агентствепо патентам и товарным знакам»; постановление Правительства РФ от 30 марта1998 г. № 367 «Об образовании Высшей патентной палаты Российского агентствапо патентам и товарным знакам».
  • [3] URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28SpravkaNew%29?OpenAgent&RN=446365-5&02
  • [4] См.: Федеральный закон от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ «О внесении изменений идополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации».
  • [5] См., например: Божьев В.П. Изменение УПК РФ — не всегда средство его совершенствования //Законность. 2005. № 8.
  • [6] Статья 307 УК РФ предусматривает ответственность за заведомо ложное показание специалиста, что прямо соотносится с терминологией УПК РФ (п. 3.1 ч. 2 ст.74), но не подлежит расширительному толкованию и применению к участникамгражданского и арбитражного судопроизводства.
  • [7] См.: Заключение Правительства РФ от 12 июля 2011 г. № З402п-П4 на проектФедерального конституционного закона «О внесении изменений в федеральныеконституционные законы «О судебной системе Российской Федерации» и «Обарбитражных судах в Российской Федерации» // URL: http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28SpravkaNew%29?OpenAgent&RN=446365-5&02
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >