ЭТОС НАУКИ

Одним из важных результатов научной деятельности является создаваемая научным сообществом некоторая совокупность внутренних социальных норм, правил — так называемый этос, или этика науки.

Под термином «этика» понимается одна из форм общественного сознания, представляющая особый вид общественных отношений, именуемый моралью, нравственностью.

Представляя собой составную часть философии, этика отличается от других ее частей более тесной связью с жизнью, общественной практикой. Этику изучают не только для того, чтобы знать, что такое мораль, но и для того, чтобы вести соответствующий моральным нормам образ жизни. Именно поэтому, в отличие от других частей философии, этику часто называют практической философией.

Этика науки является одной из отраслей прикладной профессиональной этики, к числу которых относятся этика бизнеса, политическая этика, биоэтика и т.п. Эти дисциплины представляют собой применение философской этики к конкретным формам жизни, человеческой деятельности.

Этос науки — это те нормы, которых придерживаются ученые в своей деятельности и которые способствуют формированию социального института науки. Этические ценности науки воспроизводятся от поколения к поколению и являются обязательными для ученого. Этос очерчивает круг допустимого поведения в рамках науки как социального института.

Научный этос направлен прежде всего на организацию отношений внутри научного сообщества и обеспечение его автономии по отношению к другим социальным институтам: религии, искусству, государству, общественным организациям.

Основы этики науки стали складываться вместе с появлением первых научных сообществ в XVI—XVII вв.

Но особенно острой эта проблема стала в XX в., когда ученые и философы заговорили о том, что наука, лишенная нравственных императивов, может поставить человечество на грань катастрофы. Изобретение устрашающих орудий истребления, разрушение природной среды, создание чрезмерно технизированного мира рождают недоверие к науке. Она, по мнению многих, пытается лишь все разъять и расчленить, «поверить алгеброй», но оказывается не в состоянии найти подлинную целостность бытия и до сих пор не располагает приемлемой универсальной картиной мира.

Этические проблемы науки встали особенно остро в связи с быстрым развитием физики, биологии (особенно генетики), а также психологии. Здесь возникали вопросы, разумно ли, нравственно ли извлекать энергию из расщепления ядра, еще не располагая целостной картиной его устройства? Можно ли с помощью генной инженерии скрещивать гены, если развитие живой материи вообще может выйти из-под контроля человека?

Первая попытка кодификации социальных норм науки была предпринята американским социологом Робертом Мертоном в работе «Нормативная структура науки» (1942).

Исходя из признания истины в качестве главной ценности науки он указал следующие четыре главные этические нормы, которые должен неукоснительно соблюдать в процессе поиска истины каждый ученый:

  • 1. Универсализм — норма деятельности ученого, ориентирующая его на признание внеличностного характера научного знания. Эта норма подчеркивала, что утверждения науки универсальны, поскольку они относятся к объективным явлениям. Они являются истинными независимо от того, кто их высказал. Ценность научного вклада не зависит от национальности, классовой принадлежности или личных качеств ученого. Принцип универсализма обусловливает интернациональный и демократический характер науки.
  • 2. Коллективизм — норма, которая требует, чтобы научное знание было общим достоянием, было открытым для научного сообщества и общества в целом; эта норма нацеливает исследователя на то, что открытие является общественным достоянием, а доля «индивидуального производителя» здесь весьма ограниченна.
  • 3. Бескорыстность — норма, предписывающая ученому строить всю свою деятельность, ориентируясь только на поиск истины; она направлена на осуждение ученых, которые используют исследования как способ достижения финансового успеха или приобретения престижа вне научного сообщества. Эта норма утверждает, что для ученого недопустимо приспосабливать свою профессиональную деятельность к целям личной выгоды.
  • 4. Организационный скептицизм — эта норма имеет преимущественно методологическую направленность; она нацелена на формирование у ученого моральной установки, что всякое отступление от истины является преступлением по отношению к науке. Никакой новый вклад в науку не может быть допущен без тщательной проверки. В свете этой нормы идеальный ученый должен быть человеком, которого отличает придирчивый интерес к делам своего соседа.

Предложенные Р. Мертоном нормы научного этоса широко признавались и использовались научным сообществом вплоть до 60-х гг. XX в. Однако с этого времени, когда удовлетворенность наукой в обществе стала снижаться, одних представлений о некоем этическом регулятивном идеале оказалось недостаточно. Потребовалось дополнить эти представления данными о реальном самосознании ученых и их реальном поведении.

В цикле своих работ, написанных в 60-е гг., Мертон перешел от задачи исследования того, что должен делать ученый, к исследованию того, что он делает на самом деле, в реальной жизни. В своей работе «Амбивалентность ученого» (1965) для описания реального поведения ученых дополнительно к нормам научного этоса он ввел еще девять пар взаимоисключающих, двойственных по смыслу, амбивалентных принципов. Тем самым он стремился показать, что в повседневной профессиональной деятельности ученый постоянно находится в напряженной ситуации выбора между полярными требованиями.

Так, ученый должен:

  • 1) как можно быстрее передавать свои научные результаты коллегам, но не должен торопиться с публикациями;
  • 2) быть восприимчив к новым идеям, но не должен поддаваться интеллектуальной моде;
  • 3) стремиться добывать такое знание, которое получит высокую оценку коллег, но работать он должен, не обращая внимания на оценку других;
  • 4) защищать новые идеи, но не должен поддерживать опрометчивые заключения;
  • 5) прилагать максимальные усилия, чтобы знать относящиеся к его области научные работы, но при этом помнить, что эрудиция иногда тормозит творчество;
  • 6) быть крайне тщательным в формулировках и в деталях, но не допускать педантизма, ибо это вредит содержанию;
  • 7) всегда помнить, что знание универсально, но не забывать, что всякое научное открытие делает честь нации, представителем которой оно совершено;
  • 8) воспитывать новое поколение ученых, но не отдавать обучению слишком много внимания и времени;
  • 9) учиться у крупного мастера и подражать ему, но не копировать его.

В конце XX в. роль этоса науки в развитии научной деятельности стала изменяться. Эти изменения были связаны прежде всего с кардинальным сокращением финансирования науки в развитых странах, связанным с окончанием холодной войны. Сокращение финансирования привело к резкому сокращению государственного участия в развитии науки, к усилению процесса ее коммерциализации.

Эти процессы особенно сильно проявились в России, где на данную общемировую тенденцию наложились глубокие социально-экономические трансформации.

Естественно, что это способствовало снижению планки нормативных стандартов научной деятельности, поскольку ценностные установки современного общества оказались во многом противоположными нормам классического этоса, охраняющего сущностные качества науки.

Так, проведенные зарубежными и отечественными учеными социологические исследования науки показали, что нарушение научных норм стало чуть ли не общим правилом.

По мнению известного отечественного социолога Игоря Семеновича Кона (1928—2011), широкое распространение приобрели следующие виды научного мошенничества:

  • • подлог — прямая фальсификация результатов исследования;
  • • приукрашивание — искажение результатов в желаемом направлении;
  • • стряпня — отбор данных, подтверждающих гипотезу исследователя;
  • • преподнесение результатов работы таким образом, как будто бы

все установленные нормы были соблюдены.

Социологи отмечают, что в практике общения ученых складывается условный язык, состоящий из набора некоторых словесных штампов, с помощью которого преподносятся весьма сомнительные результаты проведенных исследований. Вот шутливые образчики такого набора словесных штампов, клише, приведенные в одной из книг американскими социологами науки[1]:

Сказано

Подтекст

Хорошо известно, что...

Я не удосужился запастись точными ссылками.

Хотя не оказалось возможным найти точные ответы на поставленные вопросы...

Эксперимент провалился, но я считаю, что, по крайней мере, смогу выжать из него публикацию.

Три образца были отобраны для специального изучения.

Результаты, полученные на других образцах, не давали никакой почвы для выводов.

Утверждается... Считается... Представляется, что...

Я считаю...

Общепринято, что...

Еще двое отличных ребят думают точно так же.

Наиболее надежными следует считать результаты, полученные Джоном...

Он был моим аспирантом.

К сожалению, следует признать, что большинство сегодняшних ученых не только не знают классических формулировок этоса науки, но и никогда не слышали имени Р. Мертона, который «открыл» совокупность этих императивов. Однако это не умаляет его вклада в оптимизацию научной деятельности. Главная его заслуга — четкая формулировка главных этических ценностей науки и соответствующих им принципов научной деятельности, а также непоколебимая уверенность в их действенности. Эта уверенность постепенно вошла в коллективное сознание научного сообщества и до сих пор составляет важную часть менталитета людей, искренне преданных науке, прежде всего — как творческому поиску нового знания.

  • [1] См.: ГилберД., Малкей М. Открывая ящик Пандоры. — М.: Прогресс, 1987.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >