Личностно-ориентированный учебник

Учебник — это не обязательно система знаний о некотором предмете или круге явлений с их объяснением или разоблачением.

Учебником, и, особенно, учебником по психологии, может быть увлекательное описание образца для подражания, образца, основу которого составляет не объективное научное знание, а личный опыт и мнение, убеждение автора. Только не следует думать, что перед нами нечто доселе небывалое. Позволим себе необычный для отечественного читателя пример.

Является ли учебником Евангелие? Чему оно учит? Можно ли назвать его учебником по древней истории, истории еврейского народа или истории христианства? Попробуем в этом разобраться.

Евангелие[1], прежде всего, — авторитетный, освященный религией и веками, учебник правил и норм поведения в различных, порой драматических жизненных ситуациях, изложенных в литературной и популярной форме. Более того, — это путь к спасению души, подвергаемой соблазнам и невзгодам повседневной жизни. Заметим, души, поскольку у нас главная тема — учебник психологии, науки о душе.

Но Евангелие также — это учебник, который излагает в краткой форме некую область знания. Такой областью религиозного, юридического, исторического, политического, экономического и даже художественно-литературного знания и опыта еврейского народа была ветхозаветная Библия. Борхес, современный литературный авторитет, отмечая художественные достоинства Библии (назвать хотя бы «Песнь песней»), заметил, что это было замечательной идеей древних евреев — превратить литературное произведение в священную реликвию и тем обеспечить ему неприкосновенность, уважение и относительное бессмертие).

Но Библия в полном ее объеме непосильна для изучения и осмысления массовым читателем даже в наше время всеобщей грамотности, и потому появление Евангелий можно рассматривать как решение проблемы популяризации, пропаганды, распространения учения. Евангелие —- это своеобразный дайджест, краткое изложение основных ветхозаветных событий и религиозных принципов и утверждений.

Однако Евангелие не сухой реферат, Евангелие — это блестящее драматическое произведение с удивительными обстоятельствами рождения, духовными подвигами и чудесами, творимыми героем, заговором против него и трагическим финалом с последующим катарсисом возрождения погибшего героя.

Как дайджест, оно вкратце воспроизводит ветхозаветное содержание; как средство пропаганды, оно выполнено совершенно в иной манере — это не история народа, это история личности, продолжающей историю народа.

Как производное Ветхого Завета, Евангелие выросло из него, подобно тому, как из половой клетки вырастает организм, сохраняющий все основные характеристики материнского организма. Такого рода семенем Ветхого Завета можно считать главу 53 Книги пророка Исайи, ставшую наррадигмой Евангелия, если воспользоваться термином Шкуратова.

и понес наши болезни; а мы думали,

что он был поражаем, наказуем и уничижен Богом.

5. Но Он изъязвлен был за грехи наши

и мучим за беззакония наши;

наказание мира нашего было на Нем,

и ранами Его мы исцелились.

6. Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу;

и Господь возложил на Него грехи всех нас.

7. Он истязуем был, но страдал добровольно,

и не открывал уст своих;

  • 8. От уз и суда Он был взят; но род его кто изъяснит?
  • 9. Ему назначали гроб со злодеями, но он погребен у богатого, потому что не сделал греха,

и не было лжи в устах Его.

10. Но Господу угодно было поразить Его,

и Он предал Его мучению;

12. Посему Я дам Ему часть между великими,

за то, что предал душу свою на смерть,

и к злодеям причтен был, и за преступников сделался ходатаем.

Сходство Евангельской истории и отрывка из книги Исайи свидетельствует не только о связи и преемственности Нового и Ветхого Заветов. — В свете психологической традиции толкования Евангелия (Ж. Ренан, Ф. Ницше, У. Джеймс, Л. Толстой, К. Юнг) можно рассматривать жизнь Христа как реализацию древнего предсказания, исполнение древнего Завета, предпринятое экзальтированной личностью, решившейся его осуществить. Но Евангелие — это и учебник жизни, представляющей поиск истины и ее утверждение ценой самой жизни. Христос стал учителем не столько по образу мыслей, сколько по образу жизни. Евангельский сюжет стал образцом для неисчислимого множества последователей. Сегодня повторить вслед за Иосифом Флавием[2]: «И еще теперь не стало меньше племя тех, кто получил от него имя христиан».

Важно заметить!

Учебник, в центре которого стоит личность и ее жизнь как пример для подражания, можно назвать личностноориентированным учебником психологии.

Каждый человек, особенно в определенные периоды жизни, каждое сословие, каждый народ и даже каждая эпоха имели свои учебники жизни, свои учебники психологии, в центре которого стояла образцовая, идеальная личность, благо за свою историю человечество накопило немало образцов для подражания. Для Ксенофонта и сократовской школы такой личностью был персидский царь Кир, плод богатого воображения греков, если судить по «Киропедии». Для многих народов почитаемой личностью стал Александр Македонский, сменивший Кира и объединивший древний мир в одну державу и одну культуру. После Сервантеса героем времени стал трагикомичный Дон Кихот, смешной и трагичный одновременно. Для Гете и его почитателей — романтический Вертер, для советского читателя — в разные времена и для разных поколений то несгибаемый Павка Корчагин, то остроумный и обаятельный Остап Бендер, то сумрачно-могущественный Воланд.

Однако самое обилие образцов для подражания, предоставляемых социальной, культурной средой, их разнообразие и несоответствие друг другу порождают проблему выбора. К тому же персонаж, сколь бы героическим, нравственным, обаятельным и привлекательным он ни был, всегда остается вымыслом, который может помочь осмыслить собственную жизнь читателя, но не может и не должен ее заменить.

«Я хотел бы быть Диогеном, если бы не был Александром»,- сказал Александр Македонский после встречи с «философом из бочки». В этой звонкой, обкатанной веками фразе сквозит уважение к киническому философу, но сомнительно, чтобы Диоген мог стать примером для Александра, воспитанного Аристотелем в духе «Киропедии». Однако, мог ли бы он стать вторым Диогеном, если бы даже захотел? — «Это вряд ли», — как сказал бы другой известный персонаж — бывалый Сухов из «Белого солнца пустыни».

Каждый человек неповторим и отличается от других людей тысячью особенностей — это вам подтвердит не только психолог, но и прежде всего криминалист. Более того, некоторые люди стремятся быть особенными изо всех сил. Но в самом своем стремлении отличиться делают это, выбирая необычные образцы поведения, т. е. отличие достигается путем уподобления некоторому персонажу, который становится общим образцом для подражания. Вся история культуры представляет собой череду подражаний, своего рода русскую матрешку: Александр подражает Киру, Наполеон — Александру, а все остальные — Наполеону: «мы все глядим в наполеоны», по замечанию Пушкина[3]. В результате всеобщего стремления отличиться возникает большое неудобство: «по улице нельзя пройти от наполеонов», как говорят в Одессе («Интервенция» Л. Славина).

Конечно, в наше время численность кумиров и образцов значительно возросла, расширился их диапазон от объекта описания евангелистов до модной модели Линды Евангелисты, благодаря не только прожитой истории, но и, главным образом, вследствие усилий средств массовой информации, однако это лишь способствует реализации все того же принципа: отличиться от ближних, себе подобных, уподобляясь дальнему, иному. Аналогия, уподобление — основной механизм воспроизводства культуры и свойственных ей образцов поведения. Современная культура с ее свободой и плюрализмом обострила и без того непростую проблему выбора: что выбрать в качестве образца, какому богу молиться, кому подражать?

Способна ли научная психология создать, породить персонаж, который сегодня мог бы выполнить сходную роль? Объектом исследований психологии является субъект, но вряд ли этот субъект может быть признан персонажем. И научная парадигма, и нравственная, художественная или религиозная наррадигма необходимы, но не достаточны для обучения психологии современного массового читателя. Научная парадигма не дает образца, наррадигма дает образец, который нуждается в корректировке, в том числе и со стороны науки.

Итак, определенного персонажа нет, но, как выяснилось, он должен быть. Кто же этот современный персонаж и чему должен учить массовый учебник научной психологии?

  • [1] Мы говорим об Евангелии в единственном числе, хотя канонизированы 4 Евангелия — от Матвея, Марка, Луки и Иоанна. Известны иапокрифические, непризнанные церковью евангелия от Фомы, от Иуды,Марии и прочих апостолов, последователей и близких Христа.
  • [2] Флавий И. Иудейские древности.
  • [3] Все предрассудки истребя, Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя. Мы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы Для нас орудие одно... — «Евгений Онегин», XIV
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >