Полная версия

Главная arrow Педагогика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

УЧЕБНИК ПСИХОЛОГИИ ИЛИ УЧЕБНИК ЖИЗНИ?1

[1]

Студент, изучивший данную главу, должен:

Знать:

  • — проблемы научного статуса психологии;
  • — проблемы создания личностно-ориентированного учебника;
  • — авторов и содержание наиболее значимых концепций, изменяющих современные научные представления.

Уметь:

— критически оценивать содержание психологических концепций.

Владеть:

— основными понятиями, касающимися важнейших проблем современной психолого-педагогической науки: «житейская и научная психология», «естественнонаучная и гуманистическая психология», «двойственность психологии», «личностная ориентация учебника».

Наука жизни или советы бывалого?

Всякий неискушенный читатель, открывая учебник научной психологии, испытывает разочарование, или, говоря психологическим языком, чувство разочарования. В самом деле, ожидая найти в этом учебнике руководство по разрешению собственных жизненных проблем, он находит либо скучные, либо малопонятные, либо и те и другие разом, рассуждения о таких отвлеченных предметах, как ощущение, мышление, или, того хуже, интроспекция, методология, генезис. А чего стоит, например, заголовок — «О номотетическом и идеографическом подходах в психологии». И в самом деле, что это за наука, если она говорит на доступном каждому языке. Понятно стремление психологии как научной дисциплины, скрываясь от критики профанов, изложить свои порой если не банальные, то спорные понятия на языке, делающем их недоступными для критики непосвященных. Но столь же понятно и неистребимое любопытство массового, неискушенного читателя, его интерес к тому, что носит претенциозное название «психология» («наука о душе»): в конце концов, душа — это единственная бесспорно общечеловеческая ценность, принадлежащая каждому и каждому интересная.

Можно, конечно, объяснить психологической необразованностью читателя чувство разочарования, которое он испытывает («образованность все хочут показать и потому говорят о непонятном»), но вряд ли следует пренебрегать этим разочарованием. Возникает впечатление, что читатель уже имеет какое-то собственное представление о психологии и потому, не находя его в учебнике, испытывает разочарование. Ему голодному, вместо мягкой лепешки полезного совета, предлагают грызть гранит науки. Автор учебника, хотя бы из чувства сострадания, должен учитывать не только интересы научной дисциплины, которую он представляет, но и интересы читателя. Как бы увлеченно ни рассказывал автор о проблемах психологии, он должен помнить, что все прочитанное или услышанное читатель или слушатель стремится соотнести со своим собственным опытом и с проблемами собственной жизни. Либо, в противном случае, следует отделить собственно научные интересы от интересов обыденных, профанных.

Итак, возможно ли создание учебника, который был бы интересен своей полезностью для читателя, отвечал его представлениям о психологии, а не разрушал их или навязывал бы нечто непонятное, то есть не только излагал бы сложившиеся научные представления, но помогал бы читателю в решении его жизненных проблем? Этот вопрос в последнее время приобрел особую актуальность в связи с широким распространением психологических знаний в самых различных социальных группах и, в особенности, в связи с тенденцией гуманизации и гуманитаризации образования. Возникла необходимость в создании учебников по психологии, которые были бы доступны и интересны массовому читателю, а не только профессионалу. К сожалению, в создании таких учебников повторяется традиционная ошибка российского образования: для просвещения населения берется университетский курс и упрощается до вульгарности. Для «пущего интересу» тексты могут сопровождаться броскими иллюстративными «примерами из жизни».

Нетрудно показать, что психология, назвавшаяся наукой, на всем протяжении своего недолгого исторического развития со второй половины позапрошлого века и до наших дней постоянно испытывала сомнения в своем научном статусе, своем предмете и своих методах, постоянно стремилась разрешить положительным образом два основных вопроса: является ли она наукой и возможно ли создание психологии как бесспорной научной дисциплины.

Разумеется, только положительное решение этих вопросов давало ей право на существование. И потому любой учебник психологии пишется в твердом убеждении, что такое право существует и не подлежит обсуждению. Увы, научный статус психологии по сей день далеко не бесспорен, и этот, как сказали бы сами психологи, комплекс научной неполноценности накладывает отпечаток на все современные учебники психологии.

Автор одного из необычных современных отечественных учебников по психологии, и таких становится все больше[2], признает, что существуют две различные психологии со своими предметами и методологией: естественнонаучная и гуманистическая. Первая исследует человека объективно, как существо, подчиненное законам природы, как «вещь среди вещей», используя методы естественных наук, вторая видит в человеке существо, наделенное сознанием, способное осознавать и корректировать собственное поведение и в этом смысле как существо супранатуральное, стоящее над собственной природой. Целью одной является познание, целью другой — помощь другому человеку.

Но ведь именно помощь в решении собственных проблем ожидает найти в учебнике психологии массовый читатель. Так может быть гуманистическая психология и есть та самая наука, которую следует излагать в учебнике психологии? Однако различие целей, которыми руководствуются та и другая психологии, кажется настолько принципиальным и радикальным, что можно усомниться, следует ли считать научными обе психологии. Для науки познание истины — самое важное в исследовании, если же истина оказывается лишь средством для достижения иной цели, то это уже не наука, а нечто иное. Помощь, убеждение — все это задачи, «экстерриториальные» по отношению к классической науке.

Автор другого учебного пособия по психологии[3], обладающий историческим и культурным кругозором, несомненно почувствовал происходящие изменения. Это видно по тому, что он включил в свое обсуждение науковедческой перспективы исторической психологии работы Дж. Брунера по нарративному способу познания и упомянул о постмодернистском образе мышления и мировоззрении — темы, необычные для психологических работ. Автор признает: «утверждения, что есть два способа научного познания, нередки. Первый способ, олицетворяемый естествознанием, получил название парадигмалъного, для обозначения второго я предлагаю термин наррадигма» (Там же). Напомним, что нарративное мышление — от лат. narratio — рассказ, повествование (нам представляется более удачным термин «сюжетное мышление»), в отличие от естественнонаучного, основано на воображении, правдоподобии, событийной последовательности и смысловом единстве, вместо объективности, подлинности и истинности.

Однако и этот названный нами автор остается в плену прежней парадигмы психологии как науки — первая часть его учебного пособия носит название «Историческая психология как наука». Вместе с тем, автор замечательно оговаривается, употребляя слово «как», — действительно, нельзя же назвать историческую психологию наукой, а вот как бы наукой, условно, понарошку — вполне возможно. К сожалению, эта условность перестала замечаться, и психологию во всех ее приложениях именуют наукой, что называется, на полном серьезе.

А между тем ясно, даже если опираться только на приведенные нами тексты, что психология либо не является наукой вовсе, либо должна быть названа особой наукой, либо необходимо признать и принять существование двух психологий. Утверждая, что «гуманитарный элемент в науке непарадигмален», В. А. Шкура- тов тем самым признает непарадигмальность психологии, которая насквозь гуманитарна. С другой стороны, можно ли называть наукой вымысел о действительности, каким является всякое повествование?

Важно заметить!

Налицо сомнение в научном статусе, двусмысленность психологии, признаваемые ее представителями.

Данное обстоятельство весьма существенно для разбираемого нами вопроса о том, каким должен быть учебник психологии для массового читателя, каким должно быть его содержание, его цели. Следует ли в нем, по примеру шекспировского героя, объявить, что психология бывает двух родов, или же ограничиться изложением какой-то одной? Должен ли его автор следовать научной парадигме, или же волен выбрать любую форму изложения? Какова цель учебника — изучение ли науки или помощь в жизненном самоопределении читателя?

Книжные издательства, не ожидая решения психологами данного вопроса, уже выпустили множество учебников «психологии для каждого», «психологии для всех», «психологии на каждый день», «популярной психологии», Все это — не названия книг, а названия серий переводных книг, которыми наполнили или стремятся наполнить прилавки книжных магазинов издательства «Питер-Пресс», «АСТ» и др. и в которых предлагаются решения всевозможных жизненных проблем каждого читателя: от смысла жизни до импотенции.

При чтении этих книг возникает вопрос: где кончается наука и начинаются советы бывалого, если только между ними существует граница? Вопрос непростой, особенно если в роли бывалого выступает ученый или если ученый стремится сыграть роль бывалого. Пока в роли бывалого выступают зарубежные писатели. Ошеломительный успех Дейла Карнеги, откровения которого стали подлинной наррадигмой психологии общения и психологии жизни, свидетельствует о том, что массовый читатель решил этот вопрос в пользу бывалого.

Спрос, как известно, рождает предложение. И вот уже посыпались услужливые предложения бывалых: У вас проблемы? — Нет проблем, сейчас растолкуем! И толкуют. Бывалый, который развалил пять своих семей, но полон энергии создать новую, толкует о семейных проблемах по принципу: чужую беду руками разведу. Бывалый алкоголик или наркоман толкуют о своем. Предлагаются советы как заработать миллион, добиться жизненного успеха, познать самого себя, постичь смысл жизни, избавиться от недостатков и добиться совершенства в любом деле. Сам бывалый, подобно известному сапожнику, может быть без сапог, о которых он толкует, но, как говорится, у кого что болит, тот о том и говорит. И любой из этих советов предлагается по цене, доступной каждому. Так может быть это и есть alter ego научной психологии? Мягкая лепешка или даже разжеванный и переваренный мякиш, который впихивается в беспомощно разинутый рот?

Классическая, то есть естественнонаучная психология, начиная с работ Вундта, вдохновлялась проектом создания научной дисциплины по образцу естественных наук: биологии, нарисовавшей панораму происхождения мира живых существ из невидимой клетки, открытой посредством микроскопа, физики и химии, исследовавших химический состав далеких звезд посредством спектрального анализа их света.

Вооружившись идеей экспериментального метода, психология смело бросилась на штурм древней тайны, загадки, мифа о душе.

Стремление к научности определило основные характеристики парадигмы психологии:

  • — познавательную ориентацию, предполагающую деление на субъект-объект, отделение и противопоставление одного другому,
  • — акцент на проблеме истинности и достоверности, утверждении объективности как критерия истинности субъективных явлений,
  • — стремление к систематическому, монистическому воззрению на мир.

Не станем обсуждать, удалось ли научной психологии реализовать проект построения психологического знания по образцу естественных наук. Появление гуманистической психологии свидетельствует о его недостаточности и делает возможным или даже необходимым иной проект. Разработка этого проекта предполагает осмысление нового социального статуса современной психологии, осознание специфики ее предмета и ее целей, в частности, смену научной парадигмы наррадигмой как основой создания учебника психологии. В отличие от учебника научной психологии, рассматривающей человека объективно, новый учебник рассматривает человека как субъекта, способного не только реагировать, но и подражать. В отличие от научного учебника, основанного на принципе объективности, его можно определить как

  • [1] Напечатана с сокращениями в журнале «Университетская книга»:Ильин Г. Л. Сумерки научной психологии, 1997, №11, с. 17—20.
  • [2] Е. Е. Соколова. Тринадцать диалогов о психологии. М.: Смысл,1997,3-изд.
  • [3] Шкуратов В. А. Историческая психология, М.: Смысл, 1997.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>