Полная версия

Главная arrow Право arrow Advances in Law Studies, 3 (15) Июнь, 2015

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС, КРИМИНАЛИСТИКА; ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

О критериях допустимости тактических приемов допросов процессуальных лиц при раскрытии и расследовании преступлений

УДК 343.132

Балашов Николай Михайлович

д-р юрид. наук, профессор, заслуженный юрист РФ, профессор кафедры криминалистики Военного университета Министерства обороны РФ (Москва, Российская Федерация); e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

Статья получена: 12.05.2015. Рассмотрена: 14.05.2015. Одобрена: 22.05.2015. Опубликована онлайн: 01.07.2015. © РИОР

Аннотация. В статье рассматриваются актуальные вопросы допустимости использования следователем следственного органа при проведении в ходе раскрытия и расследования преступлений самого распространенного процессуального действия — допроса, различных тактических приемов, рекомендуемых науками криминалистики, юридической психологии, гипнорепродукции, психофизиологии, биоритмологии, экстрасенсорики, лингвистики. Ключевые слова: раскрытие и расследование преступлений, тактический прием, критерии допустимости, конфликтная и бесконфликтная следственные ситуации, использование специальных знаний, рекомендации криминалистики.

Вопросы допустимости применения и использования ряда криминалистических рекомендаций при раскрытии и расследовании преступлений, особенно при проведении допросов подозреваемых (обвиняемых), свидетелей и потерпевших являются предметом обсуждения в кругах ученых и практиков в области криминалистики и уголовно-процессуального права давно, постоянно и в различных аспектах. Вместе с тем не на все вопросы имеются достаточно ясные ответы, приемлемые и понятные для всех участников дискуссии на предмет соответствия тактических приемов, рекомендуемых криминалистической наукой, критериям допустимости: законности, научности и соответствия их нормам морали и нравственности, принятых и существующих в сознании людей нашего общества.

К критериям допустимости применения тактических приемов допроса в бесконфликтной и конфликтной ситуациях, возникающих при расследовании преступлений, ученые-криминалисты относят следующие составляющие:

1. Законность, т.е. соответствие тактических приемов общим принципам и прямым предписаниям закона, конкретным нормам уголовно-процессуального законодательства, регулирующим правила и порядок допроса.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ (ст. 9, 164, 189) в соответствии с конституционными нормами, гарантирующими права и свободы

ABOUT CRITERIA OF ADMISSIBILITY OF TACTICAL METHODS OF INTERROGATIONS OF PROCESSUAL PERSONS DURING THE DISCLOSURE AND INVESTIGATION OF CRIMES Nikolai Balashov

Doctor of Law, Professor, Honored Layer of the Russian Federation, Professor of the Department of Criminalistics of the Military University of the Ministry of Defense of Russia (Moscow, Russian Federation); e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script Manuscript received: 12.05.2015. Revised: 14.05.2015. Accepted: 22.05.2015. Published online: 01.07.2015. © RIOR

Abstract. The article focuses on the actual problem of admissibility of the most popular procedural action — interrogation. Author describes different tactical approaches (recommended by the sciences of criminalistics, legal psychology, hypnoroproductology, psychophysiology, biorhytmology, extrasensorics and linguistics) that can be used by the investigator during the disclosure and investigation of crimes.

Keywords: disclosure and investigation of crimes, tactical approaches, conons of admissibility, conflict and conflict-free situations, using of special knowledge, recommendations of criminology.

человека и гражданина (ст. 21 Конституции РФ), прямо запрещает получать показания путем насилия, угроз, применения иных незаконных мер, а равно при этом создавать опасность для жизни и здоровья участникам процесса. Физическое воздействие на личность в принципе недопустимо, за исключением применения мер принуждения при проведении иных, помимо допроса, процессуальных действий: задержания подозреваемого (обвиняемого); заключения подозреваемого (обвиняемого) под стражу в качестве меры пресечения; привода, как меры обеспечения явки по вызову следователя, дознавателя или в суд; принудительного освидетельствования или принудительного получения образцов биологического происхождения для проведения сравнительного исследования в рамках уголовного дела в интересах установления истинных обстоятельств исследуемого события.

Закон запрещает применение незаконных мер, таких как: обман; фальсификация доказательств; использование медицинских препаратов, парализующих волю человека. Например, ст. 189 УПК РФ запрещает следователю задавать наводящие вопросы. В остальном он свободен при выборе тактики допроса. При этом закон предполагает, что проблема выбора средств, определение состава и содержания тактических приемов, пределов допустимого воздействия на участвующих в уголовном деле лиц носит актуальный, междисциплинарный характер и является прерогативой науки криминалистики, использующей рекомендации других наук: уголовного процесса, юридической психологии, биоритмологии, психофизиологии, логики, теории принятия тактических решений и т.д.

Выбор следователем средств и тактико-психологических приемов воздействия основывается на рефлексивном управлении процессом расследования с соблюдением необходимого такта по отношению к допрашиваемому, под которым понимается соответствующее целям правосудия поведение следователя, принимающего во внимание возрастные и индивидуальные особенности участника судопроизводства, уважающего его достоинство, соблюдающего чувство меры и нормы профессионального этикета.

2. Этичность, т.е. соответствие тактических приемов, используемых в ходе допросов, общепринятым в современном российском обществе нормам морали и нравственности.

Имеются в виду те обстоятельства, согласно которым следователь в ходе допроса не вправе унижать честь и достоинство допрашиваемых, которые являются конституционными правами каждого человека и гражданина (ст. 21 Конституции РФ); не имеет права использовать: приемы, оправдывающие совершенное преступление (даже в ситуации, когда общественное мнение осуждает преступника, например, педофила, и полагает необходимым применение к нему исключительной меры наказания), способствующие оговору невиновных лиц, приемы, влияющие на позицию невиновного для признания им несуществующей вины; приемы, подрывающие авторитет правоохранительных органов и суда, а также основывающиеся на неосведомленности допрашиваемого в вопросах уголовного права, уголовного процесса и криминалистики, на сообщении следователем заведомо ложных сведений, и т.п. Недопустимо использовать отсталость в культурном развитии человека (в виде наличия у него предрассудков, суеверий, религиозных представлений — например, путем предложения свидетелю перед дачей показаний «поклясться на Библии»).

Вместе с тем следует признать приемлемым такой тактический прием, как «допущение легенды», т.е. ложных показаний подозреваемого (обвиняемого) с целью последующего их опровержения. Это распространенный и эффективный на практике тактический прием, сущность которого заключается в создании тактического преимущества следователя перед допрашиваемым путем фиксации в протоколе заведомо ложных показаний, которые будут противоречить твердо установленным фактам, что создает необходимые предпосылки в последующем для изменения линии поведения подозреваемого (обвиняемого).

Представляются верными рассуждения уче- ного-криминалиста С .Я. Якушина о том, что «заведомо ложные показания допрашиваемого обычно прямо или косвенно приходят в противоречие с той частью его показаний, которая правильно отражает действительность. Поэтому в ряде случаев целесообразно не прерывать измышления подозреваемого, допустить, чтобы он вошел в противоречие с собственными утверждениями и таким путем лишить его возможности привести их в соответствие с более удачным объяснением или приспособить к ней другую, труднее опровергаемую ложную версию» [1, с. 64-65].

В криминалистической и уголовно-процессуальной литературе встречаются мнения, согласно которым данный тактический прием является 1) недопустимым как противоречащий нормам морали, принятым в обществе (фиксируя в протоколе допроса заведомо для следователя ложные показания, он, якобы, ставит допрашиваемого в сложную для него психологическую ситуацию, по сути, оказывая на человека психологическое «давление», нанося ему психологический «удар», вследствие чего впоследствии изобличает подозреваемого во лжи, предъявляя имеющиеся по уголовному делу доказательства), либо 2) тактически неверным, так как, имея обоснованное предположение о ложности показаний, следователю лучше их предупредить до момента их фиксации в протоколе допроса. С психологической и тактической точек зрения считается, что ложь легче предупредить, чем разоблачить.

Полагаем, что приведенные оппонентами выше обоснования недопустимости или нецелесообразности применения анализируемого тактического приема — допущение «легенды» (ложных показаний подозреваемого (обвиняемого)) с целью последующего ее изобличения — не соответствуют общепринятым представлениям о критериях допустимости тактических приемов криминалистики и выражают собой точку зрения узкого круга процессуалистов, а кроме того не отражают насущных потребностей практики борьбы с преступностью. Вместе с тем применение данного тактического приема при допросе иных категорий допрашиваемых лиц — свидетелей или потерпевших — может привести к лжесвидетельствованию, являющемуся уголовно наказуемым деянием. Поэтому рассматриваемый прием при допросе таких лиц является недопустимым.

3. Научность тактических приемов заключается в их соответствии апробированному опыту следственной и судебной практики, действующему уголовному и уголовно-процессуальному законодательству, положениям наук уголовного права, уголовного процесса, достижениям естественных наук, судебной (юридической) психологии, логики, научной организации труда, науки управления и как части ее теории принятия решений, в том числе тактических решений, реализуемых в процессе раскрытия и расследования преступлений в форме простых (в рамках классификации науки криминалистики) тактических комбинаций при допросе подозреваемого (обвиняемого) в конфликтной ситуации.

Такому критерию должны соответствовать и нетрадиционные (т.е. необычные, альтернативные, но научно обоснованные) тактические приемы допроса подозреваемых (обвиняемых).

В результате обобщения литературы криминалистической, психологической и иной направленности представляется возможным назвать три группы таких тактических приемов, применяемых либо в той или иной степени рекомендуемых или не рекомендуемых (в том числе, в рамках настоящей статьи) к применению следователями в своей профессиональной деятельности:

1) приемы, связанные с использованием медикокриминалистического прибора — полиграфа — нетрадиционные приемы для уголовнопроцессуальной сферы, но получившие серьезную разработку в других областях научных знаний (гипнологии, психофизиологии, биоритмологии и т. п.)

Многие практикующих юристов, особенно в судебной сфере, скептически относятся к возможности использования полиграфа в процедуре раскрытия и расследования преступлений, хотя установленная научными исследованиями достоверность психофизиологических выводов достигает 90—95%. Очевидно, что специалист в области психофизиологии действительно может преодолеть информационную неопределенность в ситуации, когда решается вопрос о правдивости и достоверности показаний об обстоятельствах преступления, получаемых следователем в ходе допросов подозреваемых (обвиняемых). Это позволит следователю в условиях очевидного дефицита времени получить тактическое преимущество перед допрашиваемым, понять до получения заключения психофизиологической экспертизы его позицию и более оптимально и эффективно осуществлять процесс раскрытия и расследования преступления. Как правильно отметил один из ведущих специалистов в данной области знаний доктор юридических наук, кандидат психологических наук Ю.И. Холодный, анализируя ситуации, при которых применение полиграфа особенно эффективно и незаменимо при получении необходимой для следствия информации, что к типичной из них относится ситуация, когда «срочно требуется получение необходимой информации (в течение одного-двух дней или в считанные часы), и никакой другой способ не может обеспечить нужного быстродействия (часто встречающаяся ситуация при расследованиях и служебных разбирательствах)» либо когда «получение необходимой информации возможно и без полиграфа, но сопряжено с огромными затратами материальных средств и (или) времени...» [2, с. 50-59].

Речь идет об использовании специалистом в рамках опроса (допроса) компьютерных полиграфов различных конструкций (например, «Пик-02», оснащенный программным обеспечением «Архонт»), представляющих собой комплект точных медицинских приборов, непрерывно и синхронно фиксирующих динамику целого комплекса вегетативных, неконтролируемых человеком в обычных условиях реакций допрашиваемого (артериального давления, частоты пульса, глубины и частоты дыхания, кожно-гальванической реакции, биотоков мозга, степени мускульного напряжения и т.д.) и направленных на диагностирование наличия в памяти человека идеальных следов событий прошлого. Подготовка сертифицированных специалистов операторов-полигра- фологов осуществляется в соответствии с инструктивными документами различных государственных ведомств: МВД России, Минобрнауки России, ФСБ России.

Допрос с участием специалиста и с использованием полиграфа, безусловно, должен осуществляться при условии соблюдения требований процессуального, этического, методологического и тактического характера.

В связи с этим следует отметить, что к следам преступления криминалистика относит не только материальные, но и получаемые в ходе психофизиологических действий, организуемых следователем, идеальные следы, которые «отображают событие в сознании человека и знания об этих свойствах заимствуются из наук психологии, социологии (следы в широком смысле слова)». Оценивая их, следователь может прийти к выводу о наличии либо отсутствии у подозреваемого (обвиняемого) следов действий преступного характера в отношении конкретного потерпевшего;

2) приемы и методы, порожденные потребностями практики раскрытия и расследования преступлений, но не получившие пока всеобщего признания также относятся к нетрадиционным

Это, например, методы экстрасенсорики (от лат. extra — «сверх, вне» и sensus — «чувство»), такие как формы восприятия, которые используют дополнительные органы чувств, выходящие за рамки пяти общеизвестных (слух, зрение, осязание, обоняние, вестибулярный аппарат), и которые в виде электромагнитных колебаний биотоков мозга физически, т.е. инструментально фиксируются и анализируются при помощи электроэнцефалограммы, расшифровываемой специальной компьютерной программой сотрудниками специализированных научных учреждений (например, специалистами лабораторий нейро- и психофизиологии психоневрологического НИИ им. В.М. Бехтерева или Института мозга человека им. Н.П. Бехтеревой, институтов физиологии, неврологии, высшей нервной деятельности, проблем сверхспособностей человека) [3, с. 166];

3) приемы, классифицируемые в настоящее время как приемы околонаучного знания (из области астрологии, графологии, парапсихологии, физиогномики, экзотерики, экстрасенсорики без теоретического обоснования и т.п.) и поэтому не рекомендуемые к использованию в следственной деятельности, но названные в настоящей статье по причине изучения их в рамках научных исследования и принятия решений о допустимости или недопустимости таковых при допросах обвиняемых и подозреваемых.

4. Эффективность тактических приемов, например в виде «активизации специального профессионального ресурса» или реализуемых в рамках сотрудничества со следствием.

Их можно назвать своеобразными тактическими приемами, используемыми следователем при допросе. Прием «активизация специального профессионального ресурса» предполагает использование следователем познаний лиц, сведущих в определенных сферах функционирования предприятий, организаций, отраслей, деятельности должностных и иных лиц. Привлечение специалистов различных направлений к проведению допросов подозреваемых (обвиняемых) способствует созданию следователем тактического преимущества на начальном этапе работы по делу, еще до получения в будущем необходимого заключения эксперта. Так, по уголовным делам экономической или коррупционной направленности, возбужденным, например, по признакам статей уголовного закона, предусматривающих ответственность за нецелевое расходование бюджетных средств, сопровождающееся злоупотреблениями и превышением должностных полномочий, эффективную помощь при допросах фигурантов дела окажут специалисты в области бюджетного, финансового, административного права, государственного и муниципального управления. Таковыми могут быть действующие и бывшие работники центральных и региональных структурных подразделений Счетной палаты РФ, Федерального агентства по финансовому мониторингу («финансовой разведки»), Контрольного управления Администрации Президента РФ, Минфина России, Миэкономразвития России и т.д.

К следующему приему рассматриваемой категории можно отнести инициирование следователем сотрудничества обвиняемого с правоохранительным органом в процессе раскрытия и расследования преступления, а именно разъяснение и предложение обвиняемому (подозреваемому) предусмотренной законом возможности заключения соглашения о сотрудничестве с правосудием.

При расследовании тяжких или особо тяжких преступлений, например, коррупционной, террористической направленности, преступлений против личности, основ конституционного строя и безопасности государства, за совершение которых уголовным законом предусматривается применение сурового наказания, вплоть до пожизненного лишения свободы, целесообразно инициировать подачу подозреваемым (обвиняемым) с момента начала уголовного преследования ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Соглашение в порядке, установленном гл. 40.1 УПК РФ, на основании постановления следователя составляет прокурор с участием подследственного и его защитника.

Досудебное соглашение о сотрудничестве — это соглашение межу сторонами обвинения и защиты, в котором они согласовывают условия ответственности подозреваемого (обвиняемого) в зависимости от его действий после возбуждения уголовного дела или предъявления обвинения (п. 61 ст. 5 УПК РФ). Соглашение предусматривает формы и пределы содействия обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого преступным путем. Эффективность, полноту и добросовестность такого сотрудничества оценивает по окончании предварительного расследования прокурор, который при утверждении обвинительного заключения выносит представление о соблюдении обвиняемым условий и выполнении обязательств по соглашению и представление об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по конкретному уголовному делу. Обвиняемый, разумно оценивая свое положение и перспективы развития ситуации, может принять от следователя позитивную, благоприятную для него информацию, позволяющую сформировать положительную перспективу дальнейшей жизни.

Разъяснение обвиняемому указанных выше положений можно классифицировать как основанный на положениях уголовно-процессуального законодательства эффективный тактический прием, рекомендуемый к использованию при допросе в конфликтной ситуации раскрытия и расследования преступления.

Есть еще один аспект тактики организации следственной работы. Следователь, планируя допрос и тактику его проведения, должен иметь в виду, что определенная категория лиц противодействующей стороны процесса также изучает криминалистику, в том числе содержание применяемых следствием тактических приемов, и разрабатывает соответствующие контрприемы, рекомендуемые подозреваемым (обвиняемым), которые будут давать показания по возбужденным в отношении них уголовным делам. Так, об этом идет речь в «Памятке для тех, кому предстоят допросы» А. Есенина-Вольпина (М., 1969) или в книге С. Ковалева «Полет белой вороны» [4].

В Памятке даны рекомендации, смысл которых сводится к тому, что допрашиваемый (подозреваемый (обвиняемый)), преследуя цель уклониться от ответственности за совершенное преступление, должен хорошо знать рекомендации криминалистики, положения и нормы УК РФ, имеющие отношение к касающейся его ситуации, и особенно статьи уголовно-процессуального законодательства, определяющие его статус и полномочия следователя и суда: не торопиться с ответами на задаваемые ему вопросы, добиваться редактирования своих показаний вплоть до подачи заявления о допускаемых следователем искажениях и неточностях в показаниях, учитывать некорректное поведение допрашивающего, меньше проявлять инициативы при изложении обстоятельств расследуемого события, особенно при показаниях о его фигурантах. Особое внимание подозреваемому (обвиняемому) рекомендуется обращать на задаваемые следователем наводящие вопросы, способные дезориентировать человека, которые в принципе являются недопустимыми, хотя, несмотря на этот прямо предписанный УПК РФ запрет весьма активно игнорируется субъектами допроса, в том числе и судьями. Так, согласно специально проведенным исследованиям, постановка наводящих вопросов действительно не является редкостью при осуществлении процессуальной деятельности сторонами защиты и обвинения в суде, не говоря уже о следователях. Памятка издана сравнительно давно, поэтому в ней не учитываются иные возможности, предоставляемые гражданам не только УПК РФ, но и Конституцией РФ, в частности ст. 51 («Никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников...»). Хотя по мнению руководителей ряда регионов России по особо опасным преступлениям (терроризм, экстремизм, организация преступных сообществ и т.д.) законодателю следует предусмотреть для следствия возможность получать необходимые для объективного выяснения обстоятельств расследуемого события показания без предоставления права отказываться от них. Положения действующей нормы активно используются даже людьми, занимавшими или занимающими ответственные, солидные государственные посты и, казалось бы, в силу высокого интеллектуального уровня развития, обязанными способствовать установлению истины по делу.

В связи с этим представляется, что в такой ситуации, по сути, являющейся способом противодействия следствию в форме отказа от дачи показаний по уголовному делу следователю предстоит решать задачу установления надлежащего психологического контакта с допрашиваемым для убеждения его в необходимости и целесообразности давать объяснения по обстоятельствам расследуемого события. Действительно, в соответствии с указанной нормой Конституции РФ допрашиваемые в рамках уголовного судопроизводства: подозреваемый — исходя, кроме того, из положений ч. 4 ст. 46 УПК РФ, а обвиняемый — согласно ч. 4 ст. 47 УПК РФ вправе отказаться от дачи показаний при раскрытии и расследовании преступления. Свидетель — на основании ч. 4 ст. 56 УПК РФ, а потерпевший — на основании ч. 2 ст. 42 УПК РФ, устанавливающих свидетельский иммунитет, не обязаны свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (детей, дедушки, внуков и т.д.

Вместе с тем Конституция РФ (ч. 3 ст. 17; ст. 19; ч. 1 ст. 55) декларирует равенство граждан перед законом и судом, а «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» и «перечисление в Конституции РФ основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина».

Кроме того не только права обвиняемых, но и «права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба» (ст. 52 Конституции РФ), а уголовное судопроизводство имеет своим назначением, в первую очередь, «защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений» (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ).

Уместно в связи с этим привести позицию выдающегося российского писателя и общественного деятеля А. И. Солженицына, который в работе «Как нам обустроить Россию?», рассуждая о сути понятий демократии и свободы, писал, что «уважение к человеческой личности — более широкий принцип, чем демократия, и вот оно должно быть выдержано непременно». В то же время он утверждал, что «что права личности не должны быть взнесены так высоко, чтобы заслонить права общества..., в случае конфликта национальной безопасности и прав человека приоритет должен быть отдан национальной безопасности» [5].

В целом проблема защиты прав потерпевших и достижения их приоритета с правами обвиняемых приобрела характер насущный, требующий своего разрешения.

На основании изложенных доводов можно прийти к выводу о том, что вышеобозначенная задача допроса в анализируемой ситуации, когда имеет место отказ допрашиваемого от дачи показаний или же придумывающего оправдывающие его действия легенды, заключается в создании следователем обстановки, которая благоприятствовала бы пониманию допрашиваемым необходимости давать по уголовному делу показания, особенно правдивые, не злоупотреблять возможностями, предоставленными статусу подозреваемого (обвиняемого), что способствовало бы выяснению объективных обстоятельств события и принятию своевременного, законного, не ущемляющего интересы всех участников уголовного судопроизводства, решения. При этом основной формой воздействия на подозреваемого (обвиняемого) является метод убеждения, применяемый для нейтрализации установки человека на дачу ложных показаний или на отказ от дачи показаний.

В ходе установления психологического контакта, т.е. создания атмосферы взаимного доверия между допрашиваемым и следователем, учитываются индивидуальные, возрастные особенности личности; используются факты, примеры, утверждения, аналогии из практики. При этом следователь, разъясняя подозреваемому (обвиняемому) смысл предоставляемых ему прав в уголовном судопроизводстве, может использовать, например, следующее общеизвестное сравнение: если из контекста Библии позаимствовать какую-либо фразу, нужную для доказывания определенного умозаключения, то составителя этого религиозного труда при желании можно привлечь к ответственности за богохульство — равно нелогично вырывать из контекста Конституции РФ отдельную норму, обосновывая необходимость обеспечения конституционных прав (причем делая на этом особый акцент) только одних участников уголовного судопроизводства — подозреваемого (обвиняемого), игнорируя аналогичные конституционные гарантии личности других участников процесса, в частности потерпевшего.

Тактические приемы восстановления (актуализации) в памяти допрашиваемого лица забытых деталей расследуемого события содержат рекомендации, направленные на возбуждение у человека ассоциативных связей в пространстве, по времени и по сходству. Приведем некоторые приемы.

А. Применение в ходе допроса метода «когнитивного интервью» как средства реализации задачи восстановления в памяти допрашиваемого забытого, но ранее наблюдаемого им факта или события, путем активизации у человека мысленных образов специально разработанными приемами.

Такой тактический прием может реализовываться как с приглашением соответствующего специалиста, так и самостоятельно следователем с использованием методических разработок ученых и практиков в области криминалистики, судебной психологии и судебной медицины [6].

Впервые метод «когнитивного интервью» как таковой с целью использования его при допросе свидетеля или потерпевшего в бесконфликтной ситуации был предложен американскими криминалистами P. Фишером и

Э. Гейзельманом в 1985 г. и зарекомендовал себя как эффективное средство восстановления в памяти человека забытых им фактов. Активно и результативно применяется в практике работы следственных органов США, Великобритании, Израиля.

Когнитивистика (когнитивная наука, от лат. cognitio — познание) представляет собой междисциплинарное комплексное научное направление, объединяющее теорию познания, психологию, нейрофизиологию, лингвистику, теорию искусственного интеллекта и занимающееся исследованием разума и интеллекта человека.

Когнитивное интервью — метод получения достоверной, исчерпывающей личностной (субъективной) информации от потерпевших и свидетелей преступления о признаках внешности, поведении преступника и обстоятельств им содеянного на основе реализации системы приемов, направленных на активизацию памяти допрашиваемого лица, т.е. на оказание ему помощи в процессе вспоминания важных для дела фактов, моментов, признаков исследуемого события.

Однако следует признать, что названный метод не является оригинальным и рекламируемым в качестве такового: в отечественной криминалистике, по сути, он сравнительно давно рекомендуется в виде ряда используемых в следственной практике приемов, а именно:

  • а) мысленное, а затем вербальное восстановление контекста события путем предложения допрашиваемому в форме свободного рассказа охарактеризовать окружающую среду, на фоне которой протекало исследуемое деяние;
  • б) детальное описание обстоятельств события, не упуская мелочей, которые по мнению свидетеля кажутся несущественными;
  • в) припоминание специфических признаков события в различной последовательности путем выявления объективных «ориентиров», по отношению к которым и определяется подлинное, а не мнимое время протекания события (например, постановкой вопроса: «Это случилось до или после вашего дня рождения?») или же путем идентификации контекста, в который это событие было включено (предложением вспомнить, какой именно фильм, сюжет демонстрировался то телевидению в момент протекания события);
  • г) «смена перспективы», т.е. предложение допрашиваемому потерпевшему или свидетелю описать событие, поставив себя на место другого присутствовавшего при нем человека.

Б. При использовании метода когнитивного интервью следует иметь в виду, что его применение рассчитано лишь на потерпевшего или свидетеля, которые являются дееспособными, законопослушными, заинтересованными в объективном исходе расследования, готовыми и имеющими желание и возможности к конструктивному сотрудничеству с органами предварительного следствия.

В криминалистической литературе и в научных разработках (в частности проведенных в НПО № 1 ФГКУ «ВНИИ МВД России») высказываются мнения о возможности применения непосредственно перед допросом свидетеля или потерпевшего процедуры активизации памяти с участием специалиста в области гипнорепродукции (предлагается к использованию криминалистическая методика восстановления информации на фоне психоэмоциональной релаксации лиц, позволяющая в ходе опроса очевидца получить забытую им информацию об интересующем следствие событии вне зависимости от времени его совершения [7].

Полученная по такой методике информация закрепляется в уголовном процессе путем производства допроса опрошенных лиц и составления соответствующего протокола допроса. То есть представляется возможным получение такой информации в рамках процессуального действия — допроса, проводимого следователем с участием специалиста в области гипнологии. Полагаем, что это не противоречит действующему законодательству и логике формирования показаний допрашиваемого: участникам процесса, в том числе присяжным, будет понятен механизм их появления.

Проведенный по указанной методике опрос (допрос) по своей природе является гипноре- продукционным и представляет собой беседу специалиста с человеком, находящимся в гипнотическом состоянии. То есть предполагается использование специалистом при соблюдении им строгих методических рекомендаций и под руководством следователя, по сути, приемов гипноза (от греч. «гипнос» — сон), обозначаемого различными терминами: «криминалистический гипноз», «репродукционный гипноз» или «гипнорепродукция».

Данная методика не является универсальной и может быть результативной лишь в определенных ситуациях, например, при необходимости получить информацию: 1) о приметах преступника, что явится основой для составления его словесного портрета; 2) марке и регистрационном государственном номере разыскиваемого автомобиля; 3) реквизитах документа, которые человек видел, даже эпизодически, подписывал их; 4) при работе с потерпевшими по делам о преступлениях, связанных с использованием оружия и боеприпасов, когда следователь и специалист практически всегда наблюдают выраженную в разной степени амнезию на обстоятельства происшествия, что, как правило, связано с их травматическими или стрессовыми воздействиями и т. п.

В. Для криминалистики небезынтересен разработанный специалистами ФГУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Минздрава России и применяемый в психиатрической практике метод биографической амнезии (амнезии собственной личности), связанный с расстройством памяти. Метод основан на приемах обратного развития расстройства [8, с. 42-48].

Для проведения исследований на более высоком профессиональном уровне ученые-криминалисты предлагают организовывать проведение судебно-психологической экспертизы по экспериментально-суггестивному потенцированию памяти (гипнорепродукционной экспертизы) [9, с. 35—42].

  • 1. Якушин С.Ю. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань, 1983.
  • 2. Холодный Ю.И. Судебная психофизиологическая экспертиза с применением полиграфа: период становления // Вестник криминалистики. Вып. 1 (29). М.: Спарк, 2009.
  • 3. Бехтерева Н.П. Мозговые коды психической деятельности. Л.: Наука, 1977. 166 с.
  • 4. Kowaljov S. Der Flug des weissen Raben. Sibinennach Tschetschenien: Eine Lebensreisen Rowohlt. Berlin, 1997.
  • 5. Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию: Посильные соображения // Литературная газета. 1990. № 38.
  • 6. Фишер R, Гейзельман Э. Допрос жертв преступления. Вашингтон: Национальный институт юстиции, 1985.
  • 7. Исаева Л.М., Ананченков В.А., Вилков В.Г. Анализ поведенческих реакций при проведении психофизиологического исследования // Оперативно-розыскная работа. 2006. № 4.
  • 8. Кекелидзе З.И., Ларцев М.А., Милехина А.В. [и др.] Биографическая амнезия. Сообщение 1 // Российский психиатрический журнал. 2008. № 4.
  • 9. Расследование преступлений повышенной опасности: Пособие для следователей / Под ред. Н.А. Селиванова. М.: Лига разума, 1998.

References

  • 1. Yakushin S.Yu. Takticheskie priemi pri rassledovanii prestupleniy [Tactics in the investigation of crimes]. Kazan, 1983.
  • 2. Holodniy Yu. I. Forensic psychophysiological examination with the use of the polygraph: the formative period. Vestnik kriminalistiki [Journal of criminology], 2009, vol. 1 (29).
  • 3. Behtereva N.P. Mozgovie kodi psihicheskoy deyatel’nosti [Brain mental activity codes]. Leningrag, Nauka, 1977.
  • 4. Kowal’ov S. Der Flug des weissen Raben. Sibinennach Tschetschenien: Eine Lebensreisen Rowohlt. Berlin, 1997.
  • 5. Solzhenicin A. I. All possible considerations. How to equip Russia? Literaturnaya gazeta [Literary newspaper], 1990, 18 September, no 38.
  • 6. Fisher R., Geiselman E. Dopros zhertv prestupleniya [Interrogation of victims of crime]. Washington,National Institute ofjustice, 1985.
  • 7. Isaeva L.M., Ananchenkov V.A., Vilkov V.G. Analysis of behavioral responses when conducting psychophysiological research. Operativno-rozisknaya rabota [Investigative work], 2006, no 4.
  • 8. Kekelidze Z.I., Larcev M.A., Milehina A.V. et al. Biographical amnesia. Message 1. Rossiyskiy psihiatricheskiy zhurnal [Russian journal of psychiatry], 2008, no 4.
  • 9. Rassledovaniye prestupleniy povyshennoy opasnosti. Poso- biye dlya sledovateley [The investigation of crimes of high risk. Handbook for investigators] / Edited by prof. N.A. Se- livanov. Moscow, Ligarazuma Publ., 1998.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>