Полная версия

Главная arrow Право arrow Advances in Law Studies, 3 (15) Июнь, 2015

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Общие положения о договорах

Если задаться вопросом, какая глава из раздела ГК «Общая часть обязательственного права» наиболее всех богата на важные изменения, внесенные Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ, то скорее всего следует назвать гл. 27 «Общие положения о договорах».

Статья 421 ГК РФ дополнена положением, имеющим важное значение при квалификации договоров, согласно которому к договору, не предусмотренному законом, при отсутствии признаков смешанного договора (содержащего элементы различных предусмотренных законом договоров), правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются. Это не исключает возможности применения правил об аналогии закона к отдельным отношениям сторон по договору.

По сути, данное правило должно было действовать и ранее, однако на практике суды зачастую для разрешения спора из нетипичного договора пытались «втиснуть» его в «прокрустово ложе» существующих договорных видов. В результате договор, не обладающий признаками ни одного из предусмотренных законом видов договоров, квалифицировался, например, как договор возмездного оказания услуг (аренда, поставка и т. п.), что вело к неправильному разрешению спора между сторонами. Есть надежда, что теперь, при наличии такого специального акцента, судебная практика будет складываться по-другому.

Существенно изменены положения о договоре присоединения (ст. 428 ГК РФ). Основная часть изменений этой статьи направлена на смещение баланса интересов в пользу «присоединившейся» стороны. Следует отметить, что сами по себе нормы ст. 428 изначально имели целью обеспечить интересы более слабой стороны, не имеющей возможности влиять на согласование условий договора. Теперь эти интересы еще более защищены.

Так, в прежней редакции статья устанавливала правило о праве присоединившейся стороны требовать расторжения или изменения договора присоединения, если договор «лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия». Теперь данная норма дополнена положением о том, что в случае изменения или расторжения судом договора по этим основаниям договор считается действовавшим в измененной редакции либо соответственно не действовавшим с момента его заключения (если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства), т. е. изменению (расторжению) договора придается обратная сила. При принятии судом соответствующего решения негативные последствия заключения договора присоединения в невыгодной для присоединившейся стороны редакции практически сводятся к нулю, что, безусловно, обеспечивает большую защиту интересов более слабой стороны договора.

Кроме того, в прежней редакции данного способа защиты своих прав (требование о расторжении или изменении договора присоединения) лишалась сторона, присоединившаяся к договору в связи с осуществлением ею предпринимательской деятельности, если она знала или должна была знать, на каких условиях заключает договор (п. 3 ст. 428 ГК РФ). Таким образом, законодатель исходил из того, что в целом участники-контрагенты, действующие как предприниматели, не находятся в отношениях друг к другу как более слабая и более сильная стороны и предоставление большей степени защиты одной из них не требуется. Принятые поправки принципиально изменяют подход в этом вопросе. Новая редакция п. 3 ст. 428 предусматривает, что договор может быть расторгнут или изменен судом по требованию «присоединившейся» стороны, если при заключении договора, не являющегося договором присоединения, условия договора определены одной из сторон, а другая сторона в силу явного неравенства переговорных возможностей поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора. Таким образом, законодатель, во-первых, предоставляет право требовать расторжения или изменения договора присоединения и лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность; во-вторых, что еще более важно, механизмы защиты, предусмотренные ст. 428, распространяет и на иные сходные отношения. Отличительными признаками таких сходных отношений являются:

  • - определение условий договора одной из сторон;
  • — явное неравенство переговорных возможностей, в результате которого для другой стороны явно затруднено согласование иного содержания отдельных условий договора.

При всей прогрессивности и актуальности данных поправок, свидетельствующих о признании законодателем факта неравенства различных участников гражданских отношений, в том числе при осуществлении предпринимательской деятельности, следует отметить, что на практике возможны злоупотребления «слабой» стороной возможностями, предоставляемыми рассматриваемой нормой. Особенно это может проявиться в случаях со сложными, нетипичными договорами, когда установить, лишает ли договор одну из сторон прав, «обычно предоставляемых по договорам такого вида», довольно затруднительно. Возможны злоупотребления правом и в тех случаях, когда небольшая организация, безусловно заинтересованная в получении крупного заказа от крупного «игрока» на рынке (в том числе размещаемого посредством тендера), соглашается на все его условия, а затем, используя предоставленное ей ст. 428 право и ссылаясь на «обременительность» для нее условий заключенного договора, требует изменения его условий на выгодных для нее условиях. Не приведет ли это к тому, что крупные организации станут «жертвой» нового подхода? Насколько обеспечивает эта норма стабильность гражданского оборота и равенство прав его участников? Ответы на эти вопросы должна выработать практика применения ст. 428 ГК РФ. Обращаем внимание, что Пленум ВАС РФ в своем постановлении от 14 марта 2014 г. «О свободе договора и ее пределах», выработал определенные подходы к разрешению подобного рода споров (п. 10 постановления), которые вполне применимы и в условиях действия новой редакции ст. 428 ГК РФ.

Существенные изменения претерпела ст. 429 ГК РФ «Предварительный договор». Во-первых, если в прежней редакции содержалось требование о том, что в предварительном договоре должны содержаться все существенные условия основного договора, то теперь в нем должны содержаться условия о предмете основного договора и условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение при заключении предварительного договора. Таким образом, если для договоров определенного вида законом в качестве существенного условия (условия, при отсутствии которого договор не будет считаться заключенным) указана, например, цена, то ранее стороны при заключении предварительного договора должны были в обязательном порядке договориться о цене, при отсутствии этого условия предварительный договор рассматривался как незаключенный и не создающий обязанности заключить основной договор. Теперь условие о цене может не включаться в договор, если только одна из сторон не потребует его включения. Если же в будущем при согласовании цены стороны не смогут достигнуть согласия, то данное условие должно быть определено судом (п. 5 ст. 429).

Данная поправка направлена на дальнейшее расширение принципа свободы договора и в целом, на наш взгляд, является прогрессивной. Действительно, зачастую при заключении предварительного договора сторонам затруднительно определить все предусмотренные законом существенные условия основного договора, при этом есть взаимная потребность зафиксировать обязательства по заключению в будущем договора. Если стороны готовы пойти на возможное разрешение спора об условиях договора судом, то нельзя ограничивать их в праве заключить предварительный договор.

Помимо этого, законодатель ограничил срок исковой давности по требованиям о понуждении к заключению основного договора — теперь он составляет шесть месяцев с момента неисполнения обязательства по заключению договора. Данное изменение направлено на обеспечение стабильности гражданского оборота и представляется разумным, поскольку общий срок исковой давности (3 года) для такого рода требований является чересчур длинным.

Глава 27 ГК РФ также дополнена новой ст. 431.2 «Заверения об обстоятельствах». Заверения об обстоятельствах — это заверения, которые одна сторона дала другой при заключении договора, до или после заключения, об обстоятельствах, имеющих значение для заключения, исполнения или прекращения договора, в том числе относящихся к предмету договора, полномочиям на его заключение, соответствию договору применимому праву, наличию необходимых разрешений и лицензий, своему финансовому состоянию либо относящихся к третьему лицу (обращаем внимание, что перечень таких заверений в статье неисчерпывающий). Подобного рода заверения об обстоятельствах на практике часто включаются в заключаемые договоры, особенно в договоры с иностранными контрагентами.

Согласно ст. 431.2 ГК РФ, если предоставленные заверения о каких-либо обстоятельствах оказались недостоверными, у получившей их стороны имеется ряд механизмов правовой защиты своих интересов в зависимости от различных условий и статуса предоставившей заверения стороны. Такими мерами защиты являются: взыскание убытков или неустойки; право на отказ от договора; требование о признании договора недействительным.

Убытки или предусмотренная договором неустойка применяются при условии, что сторона, предоставившая недостоверные сведения, исходила из того, что другая сторона будет полагаться на них, или имела разумные основания исходить из такого предположения. Однако в случае если заверения предоставлены стороной при осуществлении ею предпринимательской деятельности либо в связи с заключением корпоративного договора или договора об отчуждении акций (долей), то предполагается, что такая сторона знала, что другая сторона будет полагаться на такие заверения.

Неоднозначным является вопрос, будет ли по общему правилу нести ответственность сторона, если она не знала о недостоверности предоставленной информации. Так, статьей установлено, что в случае если заверения предоставлены стороной при осуществлении ею предпринимательской деятельности либо в связи с заключением корпоративного договора или договора об отчуждении акций (долей), убытки (неустойка) взыскиваются независимо от того, было ли ей известно о недостоверности таких заверений, если иное не предусмотрено соглашением сторон. Из этого можно сделать вывод, что в остальных случаях (не при осуществлении предпринимательской деятельности и не при заключении корпоративного договора или договора об отчуждении акций, долей) лицо может быть привлечено к ответственности, только если оно знало о недостоверности предоставленных заверений. Однако напрямую в статье это не установлено, да и не является очевидной правильность такого подхода. Если лицо дает некие заверения и понимает, что другая сторона будет полагаться на них при заключении (исполнении, прекращении) договора, то, очевидно, она должна предпринять разумные усилия для проверки данной информации. В целом это укладывается в понятие вины, сформулированное в ст. 401 ГК РФ. Поэтому, на наш взгляд, положения ст. 431.2 во взаимосвязи со ст. 401 ГК РФ дают основания считать, что по общему правилу лицо, предоставившее недостоверную информацию, несет ответственность независимо от того, знало ли оно о ее недостоверности, если только не докажет отсутствие своей вины, т. е. что предприняло все действия для того, чтобы удостовериться в ее достоверности.

В статье также установлено, что признание договора незаключенным или недействительным само по себе не препятствует взысканию убытков или неустойки. Аналогичная конструкция предусмотрена в рассмотренном выше п. 3 ст. 406.1 ГК РФ применительно к компенсации потерь вследствие наступления определенных неблагоприятных обстоятельств, которые также подлежат возмещению в случае признания договора незаключенным или недействительным. По нашему мнению, это правило представляется спорным в части возможности взыскания предусмотренной договором неустойки. Если договор в целом признан незаключенным или недействительным, то, очевидно, и условие о неустойке не имеет юридической силы. Что же касается установленной возможности взыскания убытков, причиненных недостоверными заверениями независимо от признания договора незаключенным и недействительным, то данное правило укладывается в общую логику концепции вне- договорной ответственности и в достаточной мере обеспечивает защиту интересов пострадавшей стороны.

Сторона, получившая недостоверные заверения, наряду с требованием о возмещении убытков или уплате неустойки вправе отказаться от договора при одновременном наличии следующих условий:

  • — если соблюдены условия, аналогичные условиям взыскания убытков (неустойки) (см. выше);
  • — если докажет, что заверения об обстоятельствах имели для нее существенное значение (п. 2 ст. 431.2).

Законодатель не уточняет, что означает «существенное значение» в данном случае. По нашему мнению, исходя из смысла нормы, заверения об обстоятельствах имеют существенное значение, если сторона, получившая их, не заключила бы договор, если бы знала о действительном положении дел (аналогичная конструкция использована при определении существенного заблуждения в ст. 178 ГК РФ). Если это так, то, по нашему мнению, отказаться от договора лицо вправе только в том случае, если оно получило недостоверные заверения на стадии до заключения договора, но не после.

Согласно п. 3 статьи сторона, заключившая договор под влиянием обмана или существенного заблуждения, вызванного недостоверными заверениями, данными другой стороной, вправе вместо отказа от договора (п. 2 настоящей статьи) требовать признания договора недействительным (ст. 179 и 178). Такое требование может быть заявлено наряду с требованием о возмещении убытков.

Как видно из изложенного, нормы ст. 431.2 достаточно сложны для понимания и осмысления и, очевидно, еще более сложным будет их применение при разрешении споров. Суду при отсутствии в договоре подробных условий о заверениях придется разбираться, исходила ли предоставившая сторона из того, что другая сторона будет полагаться на заверения, имели ли заверения существенное значение для другой стороны и т. д. Доказывание факта этих обстоятельств сложно и он не всегда может быть установлен с «достаточной степенью достоверности». Поэтому стороне, получающей от другой стороны некую имеющую для нее значение информацию, рекомендуется фиксировать ее в договоре именно как заверения об обстоятельствах (в том числе дополнительными соглашениями, если такая информация получена после заключения договора), указывая, что они имеют существенное значение, что предоставившая их сторона провела их надлежащую проверку, и при необходимости устанавливая последствия предоставления недостоверных заверений.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>