Полная версия

Главная arrow Право arrow Advances in Law Studies, 3 (15) Июнь, 2015

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Ответственность за нарушение обязательств

Наиболее существенные изменения, внесенные в гл. 25 Гражданского кодекса РФ, касаются понятия убытков и вопросов их возмещения.

Статья 393 ГК РФ дополнена новыми положениями. Появилась норма, конкретизирующая понятие возмещения убытков стороной, нарушившей обязательство: возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом. Напомним, в ст. 15 ГК РФ содержится общее понятие убытков — это расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Полагаем, что новая «формула» убытков в обязательственных отношениях, не вступая в противоречие положениям ст. 15 ГК РФ, емко и понятно дает представление о восстановлении нарушенного права кредитора в обязательстве: он должен быть поставлен в положение, в котором находился бы в случае исполнения обязательства, а не в положение, в котором он был до заключения соответствующего договора. Обратим внимание, что формула убытков, содержащихся в п. 2 ст. 393 ГК РФ, не содержит напрямую таких «слагаемых» как реальный ущерб и упущенная выгода, однако они в ней заложены: возмещая убытки по данной формуле, лицо возмещает и реальный ущерб, и упущенную выгоду.

Интересны новые п. 5 и 6 ст. 393 ГК РФ. Для целей определения размера убытков законодатель вводит новое понятие — «разумная степень достоверности». Оно является оценочным, а потому, как и все оценочные понятия, подходы к его трактовке в различных ситуациях должны выработаться судебной практикой. В первую очередь вопрос о разумной степени достоверности актуален при определении упущенной выгоды, поскольку определение размера упущенной выгоды — это ответ на вопрос не «как есть» и «как могло бы быть», носящий вероятностный характер.

Устанавливая, что размер убытков должен быть определен с разумной степенью достоверности, законодатель тут же поясняет, что суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер убытков определяется с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства. Это очень важная новелла, которая, вполне вероятно, изменит сложившуюся судебную практику, базирующуюся на том, что убытки не подлежат взысканию в случае, если другая сторона не смогла полностью документально обосновать их размер. Пока данная новелла представляется прогрессивной и способствующей более объективному рассмотрению дела в суде, однако неизвестно, каким образом будет складываться практика ее применения и не впадут ли суды в другую крайность, присуждая возмещение убытков в отсутствие достаточных доказательств факта причиненных убытков и их размера, основываясь лишь на собственных субъективных представлениях о справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению. По нашему мнению, вероятность этого заложена в самой норме, поскольку ее редакция сближает понятие убытков с понятием неустойки — вида ответственности, при котором не требуется доказывание причиненного ущерба (обратим внимание, что в рассматриваемой норме даже использовано понятие, аналогичное используемому в ст. 333 ГК РФ об уменьшении неустойки — соразмерность (несоразмерность) присуждаемых сумм последствиям нарушения).

Помимо внесения изменений в ст. 393 ГК РФ, законодатель включил в ГК РФ новую ст. 393.1 «Возмещение убытков при прекращении договора». Согласно указанной статье, при досрочном прекращении договора вследствие неисполнения (ненадлежащего исполнения) его должником кредитор вправе взыскать убытки в виде:

  • — разницы между ценой прекращенного договора и ценой аналогичного договора на сопоставимые товары (работы, услуги), заключенного кредитором взамен прекращенного договора;
  • - разницы между ценой прекращенного договора и текущей ценой на сопоставимые товары (работы, услуги), если кредитор не заключил взамен прекращенного аналогичный договор.

На первый взгляд, такой подход, закрепленный теперь нормативно и применявшийся ранее при обосновании потерпевшей стороной своих убытков при прекращении договора, представляется разумным. Однако необходимо учитывать возможную недобросовестность кредитора, который для увеличения размера требований может заключить аналогичный договор по завышенным ценам (или, наоборот, по заниженным, если кредитор является продавцом (подрядчиком, исполнителем). Какие в этом случае у должника механизмы защиты своих прав? На какие нормы закона он может ссылаться, обосновывая факт завышенной (заниженной) цены по заключенному кредитором новому договору? Может ли он требовать применения текущей цены, а не цены заключенного кредитором договора для расчета понесенных кредитором убытков? По нашему мнению, при существующих формулировках ст. 393.1 ГК РФ у него формально отсутствует такая возможность. Теоретически можно обосновывать свои требования, ссылаясь на злоупотребление кредитором правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ), однако факт злоупотребления правом всегда был сложно доказуем, и суды неохотно применяли эту норму. На наш взгляд, было бы лучше, если бы в самой ст. 393.1 ГК РФ были заложены механизмы защиты должника от подобных недобросовестных действий кредитора — например, путем указания на то, что при расчете убытков применяется текущая цена, если должник докажет, что кредитором был заключен договор по завышенной (заниженной) цене при наличии у него возможности заключить договор по текущей цене.

Одной из важных новелл гл. 25 ГК РФ является новая ст. 406.1 «Возмещение потерь, возникших в случае наступления определенных в договоре обстоятельств», согласно которой стороны могут в соглашении предусмотреть обязанность одной стороны возместить имущественные потери другой стороны, возникшие в случае наступления определенных в таком соглашении обстоятельств и не связанные с нарушением обязательства его стороной. Возмещение потерь — это новый институт в российском гражданском праве. Остановимся кратко на его характеристиках.

Несмотря на то что ст. 406.1 ГК РФ содержится в гл. 25 «Ответственность за нарушение обязательств», возмещение потерь не является видом гражданско-правовой ответственности, поскольку потери возникают не в связи с нарушением обязательства его стороной. Обязанность возместить потери — это разновидность обязательства (как обязанность передать товар, выполнить работу или оказать услугу, уплатить денежную сумму за полученный товар, работу или услугу). Отличительной чертой является то, что такая обязанность является «сопутствующей» и устанавливается в контексте другого, «основного» обязательства.

Соглашение о возмещении потерь должно в обязательном порядке содержать размер возмещения или порядок его определения, на это прямо указывается в п. 1 ст. 406 ГК РФ. Поэтому очевидно, при отсутствии такого размера или порядка его определения (например, если в соглашении указано, что сторона обязана возместить другой стороне все потери, возникшие вследствие наступления указанных в соглашении обязательств) условие о возмещении потерь следует рассматривать как несогласованное и не влекущее правовых последствий. Здесь законодатель, видимо, осознавая назревшую необходимость введения рассматриваемого института, тем не менее, с осторожностью подходит к свободе сторон любым способом определять условия возмещения потерь, поскольку иной подход может привести к нарушению прав одной из сторон и практически неограниченной «ответственности»[1] за обстоятельства, «виновником» которых сторона не является.

Соглашение о возмещении потерь может быть заключено только сторонами обязательства, действующими при осуществлении ими предпринимательской деятельности. Если оно заключено лицами не при осуществлении предпринимательской деятельности, то, очевидно, оно недействительно.

Интересной, но неоднозначной, с точки зрения как теории гражданского права, так и практической целесообразности, представляется норма п. 3 ст. 406.1 ГК РФ, согласно которой потери подлежат возмещению даже в случае признания договора незаключенным или недействительным, правда, если иное не предусмотрено соглашением сторон. Отметим, что до сих пор в гражданском праве отсутствовали аналоги подобной правовой конструкции, когда отдельные условия договора имеют силу даже в случае признания договора в целом незаключенным или недействительным.

Неоднозначность данной нормы, в первую очередь, состоит в том, что если соглашение о компенсации потерь инкорпорировано в «основной» договор, то неясно, по какой причине оно должно считаться согласованным (заключенным) при признании договора в целом незаключенным в связи с несогласованностью сторонами его существенных условий; еще более не понятно, почему условие о компенсации потерь должно оставаться имеющим юридическую силу при признании договора в целом недействительным. Наиболее вероятно, законодатель имел намерение придать большую защиту интересам стороны, которая должна получить компенсацию своих потерь, полагая подобным образом достигнуть оптимального баланса интересов сторон. Однако, по сути, норма вводит «иммунитет» условия договора о компенсации потерь от признания его недействительным по любым основаниям. Но допустимо ли установление такого «иммунитета», особенно в случаях, когда заключение соглашения о компенсации потерь нарушает интересы не только и не столько стороны соглашения, а третьих лиц (например, участников)? Насколько оправданным будет сохранение силы условий о компенсации потерь при признании недействительным договора в целом, например, по основаниям, предусмотренным ст. 173 ГК РФ (недействительность сделки, совершенной в противоречии с целями его деятельности), или ст. 173.1 ГК РФ (недействительность сделки, совершенной без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления), или ст. 174 ГК РФ (нарушение представителем или органом юридического лица условий осуществления полномочий либо интересов представляемого или интересов юридического лица)? Еще более странным представляется сохранение такого условия в силе при недействительности договора в целом как сделки с пороком воли — совершенного под влиянием существенного заблуждения (ст. 178 ГК РФ) и тем более совершенного под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятного стечения обстоятельств (ст. 179 ГК РФ).

Таким образом, по нашему мнению, законодателем в п. 3 ст. 406.1 ГК РФ предложена сомнительная конструкция, которую сложно обосновать как с точки зрения целеполагания, так и с точки зрения теоретических аспектов.

Таковы наиболее важные, с нашей точки зрения, новеллы гл. 25 Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств. Помимо них, в главу внесены и другие, менее «революционные», но имеющие значение для гражданского оборота изменения. Кратко перечислим некоторые из них:

  • — законные проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ) теперь будут определяться, не исходя из ставки рефинансирования Банка России, а исходя из опубликованных Банком России средних ставок банковского процента по вкладам физических лиц. Данный размер применятся, если законом или договором не предусмотрен иной размер;
  • — установлено общее правило о недопустимости начисления процентов на проценты (сложные проценты) по денежным обязательствам (п. 5 ст. 395 ГК РФ). Данное правило может быть изменено законом, а в отношениях при осуществлении сторонами предпринимательской деятельности — также и договором;

— в ст. 406 «Просрочка кредитора» внесено дополнение уточняющего характера о том, что кредитор не считается просрочившим в случае, если должник был не в состоянии исполнить обязательство, вне зависимости от того, что кредитором не были совершены надлежащие действия по приему исполненного и иные предусмотренные договором. По нашему мнению, это положительное дополнение, служащее достижению баланса интересов сторон.

  • [1] Термин «ответственность» здесь употреблен не в прямом смысле, поскольку, как указано выше, возмещение потерь не является видом гражданско-правовой ответственности.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>