Полная версия

Главная arrow Право arrow Advances in Law Studies, 3 (15) Июнь, 2015

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО; ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО

Статус «непризнанных государств» в контексте доктрины международной правосубъектности

УДК 342.1

Матвеева Татьяна Дмитриевна

д-р юрид. наук, профессор, заведующая кафедрой международного права Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (Москва, Российская Федерация); e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

Статья получена: 17.04.2015. Рассмотрена: 20.04.2015. Одобрена: 27.04.2015. Опубликована онлайн: 01.07.2015. © РИОР

Аннотация. В статье анализируется феномен «непризнанных государств», которые де-факто достигли независимости и действуют как участники международных отношений, однако не признаются мировым сообществом в качестве суверенных государств; анализируются основные международно-правовые концепции признания государств и проблемы их применения; рассматриваются процедуры ООН как эффективные механизмы всеобщего международного признания, как способ включения «непризнанных государств» в международно-правовую систему в качестве ее субъектов.

Ключевые слова: непризнанные государства, субъект международного права, суверенитет, декларативная и конститутивная концепции признания государств.

Согласно доктрине международной правово- субъектности к основным субъектам международного права наряду с государствами традиционно относятся нации и народы, борющиеся за независимость, которые признаны таковыми на основании объективной исторической практики, прежде всего под влиянием национально-освободительных движений, породивших десятки новых независимых государств.

В Уставе ООН и других международных правовых актах, в частности Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 14 декабря 1960 г., было закреплено право каждого народа свободно выбирать пути и формы своего развития и в конечном итоге создавать независимое государство — субъект международного права.

Именно такой подход к пониманию права наций и народов, борющихся за независимость, на обретение международной правосубъектности долгое время являлся неоспоримым. Однако уже в конце 1990-х гг. в науке международного права появились и другие точки зрения. Так, И.И. Лукашук, ставя под сомнение «общепризнанность» международной правосубъектности народов и наций, борющихся за независимость, справедливо утверждая, что «сегодня трудно найти примеры признания нового субъекта международного права, возникшего в результате национально- освободительной борьбы», предлагал включать в число субъектов основных международного права только государства [1, с. 10]. По тем же причинам Н.А. Ушаков относил народы, которые реализовали свое право на самоопре-

LAW STATUS OF “UNRECOGNIZED STATES” AND INTERNATIONAL-LAW DOCTRINE OF INTERNATIONAL RECOGNITION Tatyana Matveeva

Doctor of Law, Professor, Head of Department of International Law, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (Moscow, Russian Federation); e-mail: Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

Manuscript received: 17.04.2015. Revised: 20.04.2015. Accepted: 27.04.2015. Published online: 01.07.2015. © RIOR

Abstract. The article explores phenomenon so called “unrecognized states” that have achieved “de facto” independence and real act in international relations, but not have the status of sovereign states. The author analyses the main conceptions of international recognition and the problems of their real implications, reveals UN procedures as effective mechanisms of widespread international recognition of new states as “real subjects” of the international law system.

Keywords: unrecognized states, subject of international law, sovereignty, declarative and cconstitutive conceptions of recognition.

91

Advances in Law Studies (2015). Том 3. Выпуск 3(15): 91-99

деление, к «специальным субъектам международного права» [2, с. 20]. Следствием отмеченных как объективных, так и субъективных причин, а также неопределенности в доктрине международной правосубъектности стало появление на международной арене феномена «непризнанные государства» [3, с. 8], к которым условно можно отнести возникшие различными способами государствоподобные образования, провозгласившие независимость от государств, в состав которого они входят де-юре, обладающие определенными необходимыми атрибутами государственности, но не получившие признания мирового сообщества (большинства государств — членов ООН). «Непризнанные государства» расположены на территориях, действительно контролируемых избранными демократическим путем властями, имеют поддержку проживающего на данной территории населения и официально декларируют свое желание быть признанными в качестве суверенного государства .

К «непризнанным государствам» сегодня принято относить: провозгласившую в 1976 г. независимость Сахарскую Арабскую Демократическую Республику (бывшая испанская колония в Западной Сахаре); Государство Тайвань, которое формально является административной единицей Китайской Народной Республики и находится в споре с последним по поводу своего суверенитета; провозглашенную в 1983 г. Турецкую Республику Северного Кипра, занимающую северную часть острова Кипр; созданное в 2006 г. на территории Северного Вазиристана (Пакистан) независимое Исламское государство Вазиристан; в 2014 г. провозглашенное на территории Сирии Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ); Палестину — историческую область на Ближнем Востоке, охватывающую территорию Сектора Газа, Израиля, Голанских

* В юридической науке существуют и другие определения «непризнанных государств». Например, наиболее известный исследователь проблем «непризнанных государств» Н. Касперсен определяет их как «территории, которые дефакто достигли независимость, однако до настоящего времени не получили международного признания» [4, с. 135]. Российский исследователь З.В. Силаева отмечает, что «само понятие “непризнанное государство” условно и может использоваться в научном плане лишь с определенными допущениями» и что «с юридической точки зрения точность такого определения можно оспорить исходя из норм международного права» [5, с. 135].

высот, Западного берега реки Иордан, Иордании, части Ливана и Сирии; провозгласившее в 2008 г. независимость от Сербии Косово; провозгласившие в начале 1990-х гг. после распада СССР независимость Приднестровскую Молдавскую Республика, Республику Абхазия, Нагорно-Карабахскую Республику, Республику Южная Осетия, а также недолго просуществовавшую образованную на части территории бывшей Чечено-Ингушской АССР Чеченскую Республику Ичкерия. Перечень «непризнанных государств» пополнился провозглашением в мае 2014 г. независимости от Украины Луганской Народной Республики и Донецкой Народной Республики.

Включенность многих из самопровозглашенных государств в международное общение дает основание рассматривать их в качестве субъектов международных отношений. Однако субъектами международного права они могут стать только после их признания мировым сообществом, что в настоящее время достаточно проблематично из-за того, что условия приобретения такого статуса современным международным правом не определены, а доктрина международной правосубъектности не кодифицирована. Выработанные еще в 1949 г. Комиссией международного права ООН предложения по первоочередной кодификации этого института не были приняты из-за во многом обусловленных политическими мотивами противоречий государств по данному вопросу. По сей день в международной практике применяются две противоположные друг другу теории признания: конститутивная, согласно которой для приобретения новым государством международно-правового статуса необходимо его признания другими государствами[1], и декларативная, сторонники которой настаивают на том, что государство становится субъектом международного права с момента его возникновения, а его «жизнеспособность» не зависит от того, пользуются ли они признанием или нет[2] [6].

На основании декларативной теории, по которой для существования государства вполне достаточно формального акта его провозглашения, возникло государство Соединенные Штаты Америки, когда 4 июля 1776 г. свою независимость провозгласили 13 английских колоний. Началом существования Французской Республики стало ее провозглашение 21 марта 1792 г. Наполеоном Бонапартом; Второй Всероссийский съезд рабочих и солдатских депутатов 7 ноября 1917 г. объявил Россию Советской республикой. Итогом Гражданской войны 1946—1949 гг. стало провозглашение 1 октября 1949 г. Китайской Народной Республики. Война кубинского народа против испанского колониального гнета привела к провозглашению в 1902 г. Независимой Республики Куба, которая в 1959 г. была преобразована в Республику Куба. Признание этих и других самопровозглашенных государств другими членами мирового сообщества происходило постепенно, что не влияло на их международно-правовой статус и не мешало им успешно устанавливать дипломатические отношения с другими государствами, становиться членами международных организаций.

Однако постепенно в международных отношениях стала доминировать конститутивная теория признания, сторонники которой (Г. Три- пель, Д. Анцилотти, К. Штруппи, X. Фернек, Г. Кельзен, Г. Лаутерпахт и др.) утверждали, что субъектом международного права можно стать только после получения признания со стороны других государств. Последовательный сторонник конститутивной теории Л. Оппен- гейм, рассматривая признание «единственным условием членства в семье народов», писал: «Государство является и становится международным лицом только и исключительно благодаря признанию другими государствами» [7, с. 110]. По образному определению Ф.Ф. Мартенса, государства только после признания другими государствами становятся той «самостоятельной юридической личностью», «тем деятелем, который, руководствуется в общении с другими государствами юридическими правами и юридическими обязанностями в общественных отношениях, урегулированных международным правом» [8, с. 177]. Акцент сторонники «конститутивной теории» делают на том, что только после признания государства обретают то особое юридическое свойство, каким является суверенитет, так как только суверенные государства обладают юридическим равенством, а в международном общении одинаковой степенью юридической самостоятельности и независимости [6; 9; 10]. В правовом аспекте формально- юридический статус субъекта международного права позволяет им пользоваться возможностями по защите своих прав с помощью тех средств, которые предоставляет международное право, чего лишены самопровозглашенные, но не признанные другими государствами образования, которые все чаще воспринимаются как «искусственные» или «псевдогосударства» (quasi-States, pseudostates, para-states), и даже как «аномальные территории» в международной системе суверенных государств [11—14].

Лишенные возможности устанавливать легитимные договорные отношения с другими государствами, такие государства, как правило, отличаются от «настоящих государств» («real states») несовершенством государственного устройства и слабостью экономик, чаще всего характеризующихся милитаристской направленностью. Многие из «непризнанных государств» легко становятся ареной реальных или «замороженных» вооруженных конфликтов, жертвами «гибридных», «дипломатических» и «информационных» войн, создавая угрозы не только для соседних стран, но всему мировому сообществу. Западные исследователи проблем «непризнанных государств», внимание которых в основном приковано к провозгласившим независимость государствам на территории бывшего СССР и стран Восточной Европы, находят достаточно убедительные доказательства того, что благосостояние «непризнанных государств» во многом зависит от «патронирования» более сильными государствами, степень которого в основном определяется политическими факторами. «Патроном» такого государства, заботящемся прежде всего об усилении военного потенциала своего подопечного, как правило, становится государство, находящееся в постоянном или временном конфликте с государством, к которому формально относится та или иная самопровозглашенная территория [15—17]. Российские исследователи также подчеркивают, что признание является не только формальным актом согласия государств устанавливать с новым государством дипломатические, торговые и иные отношения, но и «фактором формирования государства, ... его становления и развития» [18].

Именно поэтому самопровозглашенные государства стремятся легитимизировать свой статус, обрести присущие суверенным государствам преимущества, что, как показывает практика, возможно лишь на основании конститутивной теории. Однако из-за отсутствия какого-либо международного правового акта, который закрепил бы юридически обязательные правила признания таких государств и определил, какое количество государств необходимо для подтверждения факта международного признания, даже будучи признанными другими государствами они остаются «непризнанными» или в лучшем случае «частично признанными» государствами. Сегодня невозможно ответить на вопрос, почему после признания Косово более 100 государствами — членами ООН и состоявшегося Консультативного заключения Международного Суда ООН, которым признано непротиворечащим нормам международного права одностороннее провозглашение Косово, это государство по- прежнему относится к «непризнанным» ? Почему на статус Палестины не повлияло принятое большинством государств — членов ЮНЕСКО (107 стран) решение Генеральной конференции от 31 октября 2011 г. о вступлении ее в эту организацию? Можно ли рассматривать как «признание» Палестины государством — наблюдателем ООН резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 29 ноября 2012 г.? Ответ может быть однозначным — ничего, так как при отсутствии целостной научно обоснованной международно-правовой доктрины признания, бесперспективного обращения самопровозглашенных государств к декларативной теории и политике двойных стандартов при применении конститутивной теории любые практические шаги «непризнанных государств» по ле- гимитизации своего статуса тщетны. Вместе с тем 70-летняя практика ООН ее непосредственного участия в решении судеб появляющихся по разным причинам новых государствоподобных образований, убеждает в возможности на площадках именно этой универсальной организации решать эти жизненно важные вопросы. С учетом ее достаточно представительного характера (сегодня в ООН входят 194 государства мира), правовые позиции по вопросам признания или непризнания новых государств, содержащиеся в основном в решениях Генеральной Ассамблеи ООН и Совета Безопасности, можно рассматривать как выражение коллективной воли мирового сообщества в вопросах правового статуса провозгласивших независимость государств. Если речь идет о решениях по заявкам «непризнанных государств» о приеме в члены ООН, с учетом того, что такие решения принимаются, согласно утвержденной Уставом ООН процедуре (п. 2 ст. 18), большинством в две трети голосов государств — членов ООН, то каждое из таких решений можно рассматривать как принятый мировым сообществом коллективный акт конститутивного характера, подтверждающий признание нового государства суверенным государством. Несмотря на то, что ООН формально не обладает полномочиями наделять принятое в ее состав государство международной правосубъектностью, нельзя не признать, что, став членом ООН, оно таковым становится, так как обретает главное преимущество государства — гарантированный Уставом ООН (п. 1 и 2 ст. 2) суверенитет, что создает для него необходимые условия для развития и сотрудничества с другими суверенными государствами, включая право заключать международные договоры и участвовать в других международных организациях [19—21]. Именно при содействии ООН такой статус получили в начале 1960-х гг. десятки освободившихся от колониального господства территорий. Реализация конститутивной теории признания выразилась в практически единодушном голосовании за принятие в члены ООН Уганды, Алжирской Республики, Государства Тринидад и Тобаго, Ямайки, Королевства Бурунди, Республики Руанда и других государств, которые рассматривались как «государств в процессе становления». Основываясь на закрепленном в Уставе ООН принципе права народов на самоопределение, Генеральная Ассамблея ООН и другие руководящие органы уточняли принципиально важные правовые аспекты сущности этого права, закрепляли обязанности государств не только уважать и поддерживать это право, но и применять практические меры для его реализации. На учрежденный Генеральной Ассамблеей ООН специальный комитет была возложена обязанность определять законность обретения независимости на территории того или иного самопровозглашенного государства и степень готовности претендующих на независимость народов самостоятельно осуществлять управление.

В дальнейшем деятельность ООН по разработке как императивных, так и рекомендательных норм, определяющих основные правила признания и не признания новых государств, становилась более системной, целенаправленной и институциональной [21, с. 67; 22]. И хотя практика ООН ограничивалась «антиколониальными» рамками, есть все основания оценивать образовавшийся на основе решений Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН серьезный пласт норм, устанавливающих законность или незаконность претензий самопровозглашенных территорий на независимость, как существенный вклад в прогрессивное развитие доктрины международной правосубъектности.

Так, правила непризнания государств в случае незаконности операций по обретению независимости, в особенности тех, которые создают угрозу миру и безопасности, были сформулированы в принимаемых с 1960 по 1980 г. Генеральной Ассамблеей ООН и Советом Безопасности резолюциях по поводу самопровоз- глашения государства Южной Родезии, Турецкой Республики Северного Кипра (1983). На нарушение принципа неприменения силы было указано в решении об аннексии Кувейта Ираком (1990). В ходе многолетнего обсуждения вопросов, связанных с борьбой за независимость, Намибии, в соответствующих резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН была зафиксирована невозможность признания марионеточных образований, недопустимость установления с сепаратистскими регионами дипломатических и других отношений, определялись правила установления системы санкций против незаконных образований. Критерий международной законности при обретении независимости сформулирован Советом Безопасности в резолюциях, призывающих государства — члены ООН воздерживаться от признания независимости государств, созданных в нарушение международных принципов. В частности было признано, что основанием для непризнания может служить отсутствие контролируемых на протяжении довольно продолжительного времени территорий; проводящуюся властями самопровозглашенного государства расистской или иной запрещенной политики; незаконность режима, пришедшего к власти неконституционным путем; образование нового государства в результате вооруженной интервенции другого государства. Напротив, в ходе рассмотрения вопросов, связанных с возникновением на территории Южной Родезии государства Зимбабве, выразившего волю большинства населения, был выработан комплекс правил, способствующих становлению государственности в случае реализации права на самоопределение законными способами.

В решениях главных органов ООН по вопросам правовых последствий деколонизации Восточного Тимора было закреплено право ООН осуществлять конкретные меры по оказанию вооруженной поддержки народам, борющимся за независимость, со стороны «международных сил», состоящих из представителей государств — членов ООН, а также международных органов поддержки в становлении нового независимого государства. Например, в октябре 1999 г. Совет Безопасности сформировал Временную администрацию ООН в Восточном Тиморе, которая была наделена на переходный период законодательной и исполнительной властью. После получения Восточным Тимором независимости Советом Безопасности была учреждена Миссия ООН по поддержке Восточного Тимора, при участии которой, в частности оказанной помощи в проведении референдума по вопросу самоопределения, бывшая португальская колония официально была объявлена независимым государством Восточный Тимор.

Значительный вклад в разработку концепции признания государств и определение правовых аспектов реализации права на самоопределение внес Международный Суд ООН [23]. Это прежде всего консультативные заключения о международно-правовом статусе Юго-Западной Африки и о юридических последствиях, вызываемых присутствием ЮАР в Намибии. 16 октября 1975 г. по просьбе Генеральной Ассамблеи ООН Международный Суд принял консультативное заключение о признании независимости Республики Западной Сахары, подтвердившее право на самоопределение населения Западной Сахары и осудившее аннексию Западной Сахары. Суд отметил, что отказ жителям Испанской Сахары в проведении референдума, Марокко и Мавритания нарушили ст. 1 Декларации ООН № 1514 «О предоставлении независимости колониальным странам и народам» («все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус»), ст. 5 («во всех территориях, еще не достигших независимости, должны быть незамедлительно приняты меры для передачи всей власти народам этих территорий»). Суд установил, что, разделом Западной Сахары на Марокко и Мавританию, была нарушена ст. 6 Конвенции («всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, несовместима с целями и принципами Устава ООН»). Долгосрочная задержка при подготовке в проведении референдума со стороны мирового сообщества нарушила ст. 2 («недостаточная политическая, экономическая и социальная подготовленность или недостаточная подготовленность в области образования никогда не должны использоваться как предлог для задержки достижения независимости»). Суд отметил, что все государства мира, признающие Западную Сахару частью Марокко, нарушают ст. 7 («все государства должны строго и добросовестно соблюдать положения настоящей Декларации»).

Однако в последующие годы наметившаяся в ООН тенденция к выработке согласованных действий между органами ООН и ее государствами-членами при приеме в ООН новых членов постепенно ослабевала. Как отмечает российский ученый Г.С. Старушенко, «если появление двух десятков государств в 1960 г. в результате ликвидации колониализма приветствовалось, то появление в 1992 г. примерно такого же количества новых субъектов международных отношений явилось в значительной степени следствием развала суверенных государств, и это настораживает» [24, с. 100]. Если возможности ООН как эффективного механизма применения конститутивной теории признания новых государств были довольно успешно продемонстрированы при приеме в ООН бывших республик СССР и независимых государств, образовавшихся на территории Восточной Европы: в 1991 г. членами ООН стали Латвия, Литва, Эстония; в 1992 г. — Азербайджан, Армения, Босния и Герцеговина, Грузия, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Хорватия; в 1993 г. — Македония, Словакия, Чехия; в 2006 г. — Черногория, то впоследствии появились серьезные сомнения относительно такого способа признания новых государств. Стала более ощутима политизация позиции членов Совета Безопасности, от «воли» которых зависит прием новых членов в ООН. Известно, что рассмотрение в Генеральной Ассамблеи ООН таких вопросов возможно только по рекомендации Совета при наличии единогласия его постоянных членов. Ввиду отсутствия такого единогласия, в частности из-за позиции Китайской Народной Республики и России, стало невозможным вступление в ООН Косово, независимость которого признается большинством государств — членов ООН. Политические факторы стали определяющими при рассмотрении Советом Безопасности в сентябре 2011 г. вопроса о приеме в члены ООН Палестины, у которой на момент направления в ООН заявки о принятии в организацию имелась поддержка 131 государства — члена ООН. В данном случае консенсусу по этому вопросу помешало сопротивление со стороны США, что лишило Палестину членства в ООН и соответственно предоставления статуса суверенного государства.

И тем не менее, учитывая, что институт признания не кодифицирован, а практика государств по признанию новых государств крайне разнообразна, формула коллективного конститутивного признания как следствия одобрения большинством членов ООН приема претендующего на статус суверенного провозгласившего независимость государства, является единственно альтернативной, что требует хорошо продуманных, научно обоснованных шагов по кодификации необходимых для этого международно-правовых норм. Прежде всего необходимо выработать четкие критерии такого способа признания государств, которые должны соответствовать специфике действия в современном международном праве принципа права народа на самоопределение и особенностям его реализации в наше время . Желательно, чтобы такие критерии были закреплены соответствующим международным правовым актом, который бы также определил главный орган ООН, наделенный правом осуществлять коллективное признание (или непризнание) претендующего на прием в члены ООН нового государства. Главным критерием, которым государства должны руководствоваться при приеме новых членов, должна стать готовность претендующего на членство в ООН государства неукоснительно соблюдать общепризнанные принципы международного права, к числу которых относятся принцип уважения суверенитета, неприменение силы и угрозы силой, pacta sunt servanda, общепризнанные права и свободы человека и др. Сторонником такого подхода выступает Р.А. Каламкарян, подчеркивая, что «выполнение этого требования обеспечивает действительность любого юридического акта, в том числе и акта признания» [32, с. 43].

Следовательно, если независимость самопровозглашенных образований достигается с нарушением этих принципов, а право на самоопределение используется в качестве «динамита против стабильности и территориальной целостности государства, на террито- [3] рии которых они находятся» [33]. Образованные таким образом самопровозглашенные государства, которые воспринимаются как «сепаратистские образования», «отколовшиеся регионы» и даже «террористические организации», не должны приниматься в ООН и приобретать статус суверенных государств хотя бы на том основании, что они априори становятся очагом напряженности, так как и вынуждают государства, которым грозит угроза утраты части своей территории, прибегать для восстановления своей территориальной целостности к предусмотренным международным правом мерам, включая применение вооруженных сил, что неизбежно ведет к опасным очагам. Элеонора Рузвельт, участвуя в свое время в проходящих в ООН дискуссиях по вопросу утверждения в международном праве права на самоопределение, предупреждала, что «неограниченное использование принципа самоопределения может обернуться хаосом». Профессор Оксфордского университета Антонио Касэзе, оценивая опасность ситуаций, когда реализация права народов на самоопределение ведет к развалу многонационального государства, приходит к выводу, что применение принципа самоопределения должно быть «избирательным» и «ограниченным многими аспектами», осуществляться с учетом таких важных для каждого государства ценностей, как его политическая стабильность и территориальная целостность [34].

Порой представляется, что противоречия между равнозначными по своей юридической силе принципами — права народов на самоопределение и территориальной целостности — непреодолимы. И тем не менее истина может быть найдена, если конфликтующие стороны получат возможность обратиться к сосредоточенному в ООН «коллективному разуму», способному рассудить в процессе приема в свои ряды новых членов, на чьей стороне правда. Воля большинства мирового сообщества — единственная альтернатива в определении правовой судьбы возникающих, как по объективным, так и субъективным причинам новых субъектов международных отношений, именуемых «непризнанными государствами».

Литература

  • 1. Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М.: БЕК, 1997.
  • 2. Ушаков Н.А. Международное право. М.: Юристъ, 2000.
  • 3. Сквозников А.Н. Феномен непризнанных и частично признанных государств и особенности их правосубъектности // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Право». 2011. № 2 (10). С. 3—12.
  • 4. Caspersen N. Unrecognised States in Intcrnatinal System. Routledge. 2011.
  • 5. Силаева З.В. Признание спорных государств в современной мировой политике // Исторические, политические и юридические науки. Вопросы теории и практики. 2011. № 7 (13). Ч. 1.
  • 6. Моджорян Л.А. Значение признания государств и правительств на современном этапе // Вопросы теории и практики современного международного права. 1960. № 3. С. 15-31.
  • 7. Оппенгейм Л. Международное право: пер. с англ. М., 1948. Т. I (полутом 1).
  • 8. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. М., 1966.
  • 9. Научные тетради института Восточной Европы. Вып. 1: Непризнанные государства. М., 2006.
  • 10. Ванюков Д.А., Веселовский С.П. Непризнанные государства. М., 2011.
  • 11. Bahcheli Т, Barry М., Srebrnik Н. De Facto States: The Question for Sovereignty. New York, Routledge, 2004.
  • 12. International Society and the De Facto State. Ashgate, 1998.
  • 13. Cassese A. The Fundamental Principles Governing International Relations. International Law. Oxford University Press, 2005.
  • 14. Caspersen N. Unrecognized States: The Struggle for Sovereignty in the Modern International System. Cambridge, 2012.
  • 15. Oyvind Osterud. The Narrow Gate. Entry to the Club of Sovereign States. Review of International Studies. 1997. 23 (2).
  • 16. Rosenne S. International Personality. The Perplexities of Modern International Law. Chapter VII. The Hague Academy of International Law/Leiden/Boston. 2004.
  • 17. Caspersen N., Gareth S. Unrecognized States in the International System. New York: Routledge, 2011.
  • 18. Ильин M.B. Международное признание как фактор государственного строительства // Ассиметрия мирового суверенитета: зоны проблемной государственности. Т. 18. М.: Изд-во МГИМО, 2009. С. 26-27.
  • 19. Игнатенко Г. В. От колониального режима к национальной государственности. М., 1966.
  • 20. Hillgruber Ch. The Admission of New States to the International Community. European Journal of International Law. 1998. №9.
  • 21. Grant Th. D. East Timor, the UN system and enforcing nonrecognition in international law. Vanderbilt Journal of International Law. 2000. Vol. 33. № 2.
  • 22. Курдюков Г.И. Признание и непризнание в практике ООН // Вестник экономики, права и социологии. 2008. №5.
  • 23. Краткое изложение решений, консультативных заключений и постановлений Международного Суда (1948— 1991). Нью-Йорк, 1993.
  • 24. Старушенко Г. Самоопределение без сепаратизма // Международная жизнь. 1993. № 1.
  • 25. Аксененок А. Самоопределение: между правом и политикой // Россия в глобальной политике. № 5. 2006.
  • 26. Амплеева Е.Е. Современные проблемы международноправового признания государств. Волгоград, 2012.
  • 27. Вельяминов Г. Признание «непризнанных» в международном праве // Россия в глобальной политике. 2007. № 1.
  • 28. Гасымов Ф.Р. Признание государств и правительств. Современная международно-правовая теория и практика: дис.... канд. юрид. наук. М., 2005.
  • 29. Фельдман Д.И. Признание в современном международном праве. Казань, 1976.
  • 30. Чемурзаева З.И. Проблемы легитимизации непризнанных государств на постсоветском пространстве: между правом и геополитикой // Философия права. 2007. Т. 3.
  • 31. Шибаев Д.Е. Актуальные теоретические проблемы международно-правового признания государств и правительств. М., 2007.
  • 32. Каламкарян RA. Международно-правовое значение односторонних юридических актов государств. М., 1984.
  • 33. Rusvelt Е. The Universal Validity of Man’s Riht to Self-Determination. US Dept of State Bulletin. 1952. Dec.
  • 34. Cassese A. International Law. Oxford: University Press, 2005.

References

  • 1. Lukashuk 1.1. Mezhdunarodnoe pravo. Obschaya chast’ [International law. The general part]. Moscow, BEK Publ., 1997.
  • 2. Ushakov N.A. Mezhdunarodnoe pravo [International law], Moscow, Yurist Publ., 2000.
  • 3. Skvoznikov A.N. The phenomenon of unrecognized and partially recognized states and the characteristics of their personality. Vestnik Samarskoy gumanitarnoy akademii. Seri- ya “Pravo” [Bulletin of Samara Humanitarian Academy. A Series “Right”], 2011, no 2 (10), p. 3—12.
  • 4. Caspersen N. Unrecognised States in Internatinal System. Routledge, 2011.
  • 5. Silaeva Z.V. The recognition of the disputed states in contemporary world politics. Istoricheskie, politicheskie i yuridicheskie nauki. Voprosi teorii i praktiki [Historical, political and legal sciences. Issues of theory and practice], 2011, no 7 (13), part 1.
  • 6. Modzhoryan L.A. The value of recognition of States and governments at the present stage. Voprosi teorii i praktiki sovre- mennogo mezhdunarodnogoprava [The theory and practice of modern international law], 1960, no 3. p. 15—31.
  • 7. Oppenheim L. Mezhdunarodnoe pravo |International law], Moscow, Inostrannaya literatura Publ., 1948. Vol. I (halfvolume 1). (in Russian)
  • 8. Martens F.F. Sovrcmcnnoe mezhdunarodnoe pravo civi- lizovannih narodov [The modern international law of civilized nations|. Moscow: College of Law, Moscow State University, 1996.
  • 9. Nauchnie tetradi instituta Vostochnoj Evropi. Vol. 1: Ne- priznannie gosudarstva. [Research notebook of the Institute of Eastern Europe. Vol. 1: The unrecognized states]. Moscow, Territoriya budushchego Publ., 2006
  • 10. Vanyukov D.A., Veselovskij S.P. Nepriznannie gosudarstva [Unrecognized states], Moscow, Book club “Knigovek”, 2011.
  • 11. Bahcheli T, Barry M., Srebrnik H. De Facto States: The Question for Sovereignty. New York, Routledge, 2004.
  • 12. International Society and the De Facto State. Ashgate, 1998.
  • 13. Cassese A. The Fundamental Principles Governing International Relations. International Law. 2nd edition. Oxford University Press, 2005.
  • 14. Caspersen N. Unrecognized States: The Struggle for Sovereignty in the Modern International System. Cambridge, 2012.
  • 15. Osterud O. The Narrow Gate. Entry to the Club of Sovereign States. Review of International Studies, 1997, 23 (2).
  • 16. Shabtai R. International Personality. The Perplexities of Modern International Law. Chapter VII. Leiden; Boston, The Hague Academy of International Law. 2004.
  • 17. Caspersen N., Gareth S. Unrecognized States in the International System. New York, Routledge, 2011.
  • 18. Ilyin M.V. International recognition as a factor of state building. Assimetriya mirovogo suvereniteta: zoni prohlemnoj go- sudarstvennosti [Asymmetry of world sovereignty: the problematic areas of the state], Vol. 18. Moscow, Moscow State University of International Relations, 2009. p. 26—27.
  • 19. Ignatenko G.V. Ot kolonialjnogo rezhima к nacionaljnoj go- sudarstvennosti. [From colonialism to national statehood). Moscow, Mezhdunarodnyye otnosheniya Publ., 1966.
  • 20. Hillgruber Ch. The Admission of New States to the International Community. European Journal of International Law, 1998, no 9.
  • 21. Grant Th. D. East Timor, the UN system and enforcing nonrecognition in international law. Vanderbilt Journal of International Law, 2000, vol. 33, no 2.
  • 22. Kurdyukov G.I. Recognition and non-recognition in the UN. Vestnik ekonomiki, prava i sociologii [Journal of economics, law and sociology], 2008, no 5.
  • 23. Summaries of Judgments, Advisory Opinions and Orders of the International Court of Justice (1948—1991). New York, 1993.
  • 24. Starushenko G. Self-determination without separatism. Mezhdunarodnaya zhizn’. [International life], 1993, no 1.
  • 25. Aksenenok A. Self-determination: between law and politics. Rossiya v global’noy politike | Russia in global politics], 2006, no 5.
  • 26. Ampleeva E.E. Contemporary problems of international law recognition of states. Novaya pravovaya misl’ [New legal thought]. Volgograd, 2012, no 4 (53).
  • 27. Velyaminov, G. Recognition of the “unrecognized” in international law. Rossiya v global jnoy politike [Russia in global politics], 2007, no 1.
  • 28. Gasimov F.R. Priznanie gosudarstv i praviteljstv. Sovremcn- naya mezhdunarodno-pravovaya teoriya i praktika [The recognition of states and governments. Modern international legal theory and practice]: Ph.D. dis. Moscow, 2005.
  • 29. Feldman D.I. Priznanie v sovremennom mezhdunarodnom prave [Recognition in contemporary international law], Kazan, 1976.
  • 30. Chemurzaeva Z.I. The problem of legitimization of unrecognized states in the post-Soviet space: between law and geopolitics. Filosofiya prava [The philosophy of law], 2007, vol. 3.
  • 31. Shibaev D.E. Aktualjnie teoreticheskie problemi mezhdun- arodno-pravovogo priznaniya gosudarstv i praviteljstv [Relevant theoretical issues of international law recognition of States and governments], Moscow, 2007.
  • 32. Kalamkaryan R.A. Mezhdunarodno-pravovoe znachenie odnostoronnih yuridicheskih aktov gosudarstv [International law of unilateral legal acts of states|. Moscow, 1984.
  • 33. Rusvelt E. The Universal Validity of Man’s Riht to Self-Determination. US Dept of State Bulletin, 8 December 1952.
  • 34. Cassese A. International Law. Second Edition. Oxford University Press, 2005.

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО; ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО

  • [1] Не следует относить к «непризнанным» государства, неимеющие территории, виртуальные или «карликовые»,такие как провозглашенное в 1963 г. жителями одноименной деревни в итальянском административном регионе Лигурия, образованное в 1966 г. отставным британским военным на морской платформе в Северном морев 10 км от побережья Великобритании; основанноев 1982 г. мэром г. Ки-Уэст Деннисом Уардлоу на архипелаге Флорида-Кис (США) Княжество Силенд, виртуальное государство Республика Раковины (США) и т.п.,созданные различными экзотическими способами образования, даже если они и имеют некоторые атрибутыгосударства (конституцию, флаг, паспортную систему,валюту, официальный язык и др.).
  • [2] Единственным международным правовым актом, в котором закреплена «декларативная теория» является принятый в 1948 г. Устав Организации американских государств,согласно которому, «политическое существование государства не зависит от его признания другими государствами» (ст. 12).
  • [3] В российской юридической науке к принципиально важным вопросам международно-правового института признания обращались многие авторы. См.: [25—28; 18;29-31J.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>