Полная версия

Главная arrow Философия arrow Массовое сознание как объект информационно-коммуникативных PR-технологий : монография

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

МЕНТАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МАССОВОГО СОЗНАНИЯ РОССИЯН

Свободолюбие — определяющая ментальность россиян

Как известно, к сущностным, глубинным и жизнеопределяющим качествам массового сознания русского народа относится любовь к свободе. Свободолюбие предопределено полиэтническими корнями массового сознания русского народа. Еще древние историки и путешественники свидетельствуют о непокорности и страстном темпераменте восточных славян, образовавших ядро древнерусского этноса. Восточные славяне не выносят рабства, не поддаются чужому господству и с ними очень сложно договориться. Значительное влияние на формирование этнического окраса свободолюбия оказали также тесные и многовековые контакты с восточными народами. В результате таких контактов произошло межплеменное смешение, обусловившее полиэтнический характер русской нации, в силу чего русский темперамент получил еще больший заряд интенсивности. Русский все воспринимает страстно, для него характерно колебание диапазона настроений, и это также вошло в своеобразие ментальности русского народа.

По мнению Н.О. Лосского, факты русской истории так же говорят о свободолюбии русского народа. «К числу первичных свойств русского народа, — пишет он, — вместе с религиозностью, исканием абсолютного добра и силой воли принадлежит любовь к свободе и высшее выражение ее — свобода духа». Но, самое объективное проникновение в глубинную суть русского переживания свободы принадлежит И.А. Ильину, который дает аргументированное опровержение распространенных на Западе утверждений о тоталитарном характере ментальности массового сознания русского народа и излагает убедительную систему доводов в пользу исконного свободолюбия русских людей. Научное осмысление понятия менталитет позволяет социальной философии более обстоятельно вскрыть роль духовных факторов, массового сознания, в частности. Национальный

1

менталитет — это глубинная суть массового сознания, в котором выражены самые важные внутренние сущности его качества. Сущность массового сознания рассматривается как субъективно-объективная реальность особого рода, проявляющаяся как психологическое так и социальнокультурное явление. Менталитет, являясь качественной характеристикой массового сознания, представляет собой психологическую детерминанту поведения тысяч людей, верных своему исторически сложившимуся «коду» в любых обстоятельствах.

Из географических условий решающее влияние на формирование национальной особенности любви к свободе оказало местожительство русского народа на огромной и необъятной равнине Евразии. Пространственная координата вошла в глубинную суть народного характера, предопределив неукротимое русское стремление к свободе. И. А. Ильин делает непривычный для отягощенного национальными стереотипами человека вывод о том, что «огромнейшее пространство шло навстречу этой жажде свободы и гарантировало народу такую свободу, о которой в Западной Европе не имеют даже представления»1. Следует иметь в виду, что понятие свободы далеко не исчерпывается ее политическим аспектом. Не имея политических свобод, обязательных по западным меркам атрибутов свободы, русский народ имел огромный спектр возможностей в реализации своей свободолюбивой сути в остальных областях: в труде, в быту, в народном творчестве, в территориальном расширении государства и так далее. Всеми условиями своего пространственного бытия русский народ был поставлен в ситуацию своеобразного «антигетто».

У русских людей всегда существовала реальная возможность, даже, несмотря на угрозу суровой кары со стороны государства, бежать на незаселенные и недоступные государеву оку земли. В течение сотен лет русские люди ощущали на практике справедливость народной поговорки «Раздольный мир дан человеку для свободы». Дополнительные возможности для реальной демонстрации свободы давали дремучие, недоступные и бескрайние лесные просторы. Специфика географического местоположения приводила к тому, что русский человек испокон веку жил и дышал воздухом свободы.

Важнейшим социально-культурным следствием свободолюбия как сущностного качества массового сознания явилась, с нашей точки зрения,

то, что оно стало определяющим фактором укрепления и территориального расширения Российского государства. Люди бежали на новые земли, но никогда окончательно не теряли своей связи с родным краем, с коренной Россией. Российское государство, с одной стороны, всячески ограничивало свободолюбивые устремления народа, заковав его, в конечном счете, в крепостнические кандалы, а с другой — использовало свободолюбивый народный дух для расширения своей территории. Следовательно, огромные территориальные размеры России являются во многом закономерным следствием неукротимого стремления русского народа к свободе. О свободолюбивых устремлениях русской души и их роли в укреплении территориального могущества России говорит, в частности, история казачества. Благодаря страстному и свободолюбивому темпераменту казаков, бежавших от социально-экономического гнета на окраинные земли, произошло приращение России новыми территориями на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Поволжье, на Кавказе.

О специфически русском своеобразии в проявлении свободы много говорил Ф.М. Достоевский, рассуждая о широте и отсутствии границ в проявлении мыслей и поступков у русских людей, что отличает их от западноевропейцев. Западноевропейским идеалом свободы выступает спинозов- ская формула о «свободе как познанной необходимости», в соответствии с которой человек свободен только в рамках мерки, заданной нормами морали и права. Иное дело — русский идеал свободы, ибо свобода для русского — это воля. Чувственный строй души постоянно подталкивает русского человека к выходу за рамки и границы возможного, что влечет за собой неоднозначные социально-культурные следствия. С одной стороны, широкая амплитуда колебаний свободного выбора, постоянно нарушающая рамки меры, приводит к формированию мощного творческого потенциала русского народа, так как следует иметь в виду, что творчество предполагает в любых его формах выход за пределы рассудочного мышления, за границы дозволенного и возможного. С другой стороны, свобода, понимаемая как неограниченная рамками воля, имеет и крайне негативные последствия. Возможно, главное из них — это слаборазвитое умение осознанно и добровольно подчиняться дисциплине, закону и мере. Необходимо иметь в виду, что «... если дисциплина без свободы мертва и унизительна, то свобода без дисциплины есть соблазн и разрушение»[1]. Свобода, переживаемая и подсознательно понимаемая как безмерная воля, объясняет русскую тягу к безвластию, беззаконию, произволу и анархии.

Как и при характеристике других сущностных качеств русской ментальности массового сознания, следует учитывать противоречивое воздействие на судьбу России стремления ее народа к свободе. Да, свобода, переживаемая как воля и как выход за рамки разумного и возможного, породила из недр русского народа Степана Разина, Емельяна Пугачева, террор и беззакония гражданской войны; но она же дала России Дмитрия Донского, Петра Великого, привела русский народ к блестящим победам в Отечественной войне 1812 года и в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов. Если бы русский народ лишился безмерной окраски свободолюбия, то он, как мы считаем, не состоялся бы как народ, внесший неповторимый вклад в мировой исторический процесс.

Ярким социально-культурным проявлением свободолюбивых устремлений русского народа — в виде выходящих за пределы заданных рамок воли — выступает область права и правосознания. Стержнем правосознания в обществе является отношение к собственности. У русского народа сложилось непростое отношение к частной собственности, поскольку следует учитывать, что история не баловала русский народ реальной частной собственностью. Так было в далеком прошлом, такая же картина наблюдается и в советский период истории. В ходе столетий народ привык относиться к собственности равнодушно и безразлично, не заботясь о бережливости, причем своеобразно и вольно в народном менталитете трактуется также само право на собственность. В правовом сознании русского народа обнаруживается серьезный пробел, так как под частной собственностью он понимает только «мое» и остается равнодушным или воспринимает скептически всякое чужое — «твое». Из такого отношения к собственности берет начало российский феномен, выраженный в карам- зинском «воруют». То, что принадлежит лично «мне» — неприкосновенно, но то, что принадлежит другому — «тебе», ты еще должен обезопасить и защитить от моих противоправных и изначально неправовых притязаний. Сегодняшний размах коррупции и преступных посягательств на личную собственность граждан произрастает в немалой степени из такой направленности правосознания и неуважения к чужой собственности. Русский народ в своей истории не прошел школы ни римского права с основательной и регламентированной культурой частной собственности, ни католической церкви с присущей ей дисциплиной воли и культурой власти. Поэтому отсутствие реальных крупномасштабных иностранных инвестиций в российскую экономику объясняется не только политической нестабильностью в стране, но и боязнью солидными инвесторами алчных чиновников, вышедших из-под жесткой системы общественного и государственного контроля.

Специфически русский колорит свободы приводит к удивительно парадоксальным формам ее конкретного практического воплощения. Внутренняя, изначально данная русским людям свобода проявляется, по мнению И. А. Ильина, в таких формах, как душевный простор, созерцательность, творческая легкость, страстная сила, склонность к дерзновению, опьянение мечтою, щедрость и расточительство, способность побеждать страдания юмором. Но каждое из этих имманентных проявлений свободы амбивалентно, поскольку из каждого свойства могут быть высечены искры как сильных, так и слабых проявлений русского менталитета. Эти формы таят в себе возможность не только выдающихся достижений, но и опасных заблуждений и падений.

Особый простор русской души, ее объемность и всеоткрытость позволяет русскому народу вместить в себя все пространства земли и неба, все горизонты предметов, все проблемы духа; объять мир от края до края. Однако опасность простора и всеоткрытости русской души состоит в том, что она может заселяться всем без разбора и без качественного предпочтения, она способна проваливаться в хаос всесмешения. Сегодня русский народ проявляет всеоткрытость своей души в виде некритического восприятия и поклонения внешним и далеко не самым лучшим ценностям западной цивилизации, поскольку в русском народе не развита способность неутомимо и систематически трудиться, отличать главное от неглавного, предпочитать во всем главное и заселять им просторы своей души. Восприимчивость и созерцательность всеоткрытой русской души делают русский народ в высшей степени склонным к творческому удивлению в познании. То же относится и к творческой легкости, гибкости и приспособляемости русского человека. С одной стороны, творческая легкость и гибкость проявляются в игре и творческой импровизации как основной черте русскости. А опасность творческой легкости состоит в беспочвенной самонадеянности, в чрезмерной надежде на «авось», в пренебрежении к труду и упражнению. Нередко русский человек не может добиться весомых результатов в науке именно по причине лености и неспособности к волевому усилию, несмотря на свои выдающиеся способности.

Свобода мечты как форма русской свободы в творческой сфере вылилась в неповторимой архитектуре православных храмов, в дерзновенных порывах русского духа в области литературы и музыки. Опасность же свободы мечты заключается в духовной беспредметности, в безответственной пассивности, в маниловщине и обломовщине. «Мечтательность есть великий дар и великий соблазн русского человека» К Мечтательность — это своего рода духовный наркотик, который у русских нередко ведет к бытовому пьянству и часто завершается алкоголизмом.

Столь же противоречива демонстрируемая в рамках русского национального менталитета щедрость. Человек свободен тогда, когда располагает обилием и волен расточать его, ибо свобода включает в себя власть над вещами и способность щедро отдавать их. Общеизвестны русское гостеприимство и хлебосольство, русская щедрость и жертвенность. Отсутствие таких качеств ведет к скупости и душевной черствости человека. Однако существует опасность и соблазн щедрости и обилия: «Опасность такой свободы — в беспечности, бесхозяйственности, расточительности, мотовстве, в способности играть и проигрывать»[2] [3]. В современных условиях беспечность и расточительность демонстрируют не только олигархи, проматывающие свои состояния на «Канарах», но и малообеспеченные русские, вкладывающие нередко последние сбережения в сомнительные финансовые пирамиды.

Изначальная парадоксальность русской свободы и ее специфическое национальное проявление в виде безмерной и неограниченной тесными рамками воли имеет важные социально-культурные последствия и, в частности, становится источником возникновения одной из главных тайн русской истории и исторической судьбы русского народа. Почему такой своевольный и свободолюбивый народ на протяжении веков жил в условиях авторитарной, а временами тоталитарной государственной власти, закабалявшей народ и делавшей его придатком государственной машины? Следует иметь в виду, что без раскрытия этой тайны мало что можно понять в русской истории и русской судьбе. В России все сословия были низведены до простых винтиков государственного механизма: крестьяне и бояре, мещане и купцы, тайные советники и коллежские регистраторы. Что же двигало русскими людьми в их покорном подчинении молоху государственности? Страх наказания? Но от обидчика всегда можно было бежать, русские просторы позволяли это сделать. Рабский менталитет? Но народ с таким менталитетом никогда бы не создал великую литературу и культуру. Следовательно, было что-то большое и значительное в народной душе, то, что заставляло людей стойко переносить обиды со стороны собственного государства. Этим «что-то» в русском менталитете массового сознания, как мы считаем, была историческая память. Национальная власть, пусть жестокая и беспощадная, воспринималась как меньшее зло, по сравнению с иностранным владычеством. В массовом сознании русского народа столетиями не заживала рана, полученная в результате татаро-монгольского владычества. Жизнь под игом собственного государства казалась намного благостнее жизни под гнетом иноземцев.

Таким образом, русский народ подчинил анархические и бунтарские наклонности своего менталитета, свидетельствующие о его свободолюбии, решению задач национального самосохранения. Государственная власть, сталкиваясь с народом анархического и своевольного склада, вынуждена была призывать его к порядку жесткими и деспотическими методами. В процессе обуздания своеволия встретились и совпали интересы правящей элиты и большей части русского народа: «Великая Российская империя с абсолютной монархической властью создалась не только благодаря усилиям правителей, но и благодаря поддержке народа против анархии ...»[4]. Русский народ вынужден был подчинить свою свободу внешней государственной силе как необходимому условию для обуздания коренящихся в глубинах его массового сознания анархических склонностей и инстинктов, и в этом факте видится важный источник трагизма и катастрофического характера отечественной истории.

Действительно, как только русский народ отказывался подчиняться внешней дисциплинирующей силе в лице государства, сразу же разгорались ярким пламенем постоянно тлеющие в массовом сознании народа угли анархии, произвола, страсти, выйдя за пределы меры и узаконенной формы. Обуздание анархических инстинктов и восстановление государственности всегда давалось русскому народу нелегко и сопровождалось кровопролитием, разрушениями и произволом. В итоге русский народ был вынужден вновь прибегать к привычным для него авторитарным формам правления. Либеральная идея в России хороша в теории, на практике же она приводит к еще большим, чем под гнетом собственного государства, страданиям простого народа.

События конца XX века войдут в российскую историю не только как попытка строительства демократического государства, но и как, образно говоря, период «новой русской смуты». Следует подчеркнуть, что слабая государственная власть соответствует анархическим ожиданиям русского народа, и события 90-х годов XX в. мы рассматриваем как социальнокультурное проявление нигилистического бунта русского народа. Одновременно с этим были разбужены и приведены в действие самые темные подсознательные силы русского менталитета, в результате чего страсть к свободе вновь выступила в виде слепой воли, сокрушающей на своем пути основы российской государственности. Главный кризис, который переживает современная Россия, состоит в кризисе власти, неспособной направить свободолюбивую энергию русского народа в созидательное русло.

Действия власти, практически поощрявшей принцип вседозволенности, соответствовали этим архетипам. Страна погружалась в хаос и произвол, примечательно то, что значительная часть русских терпела и поддерживала этот хаос, ибо он не противоречил их интерпретации свободы как воли.

Мечты о воле наконец-то приобрели практические очертания. Можно никому не подчиняться, в результате чего Россия превратилась в настоящую казачью вольницу — безналоговую, хмельную, анархическую, с «ма- терком», а где и с «кистенем». Миллионы вырвавшихся на волю с заводов, фабрик, из научно-исследовательских учреждений рабочих и инженеров, став «челноками» и мелкими предпринимателями, опасаются, что им, в случае восстановления порядка и законности в стране, вновь придется привыкать к внешней принудительной дисциплине у станков, мартенов или кульманов конструкторских бюро. Фактически они в ментальном плане мало чем отличаются от русского казачества, поскольку и те и другие дорожат, прежде всего, обретенной волей.

Трудно сказать, какими последствиями для сохранения российской государственности закончится патриархальный антицивилизационный бунт русского народа против дисциплины, меры и формы как организующих начал современного индустриального общества. Можно лишь предположить, что движение в сторону восстановления порядка и государственной дисциплины будет неизмеримо трудным. Остается надеяться на то, что в России период набирания сил и восстановления всегда следовал за периодом самоотрицания и саморазрушения.

Следует отметить, что в последнее время начинает пробивать себе дорогу тенденция движения России от самоотрицания к самовосстановлению. Действительно, ментальный кризис 90-х годов, проявившийся в нигилистическом отрицании законности и социального порядка, постепенно преодолевается. В массовом сознании россиян созревает убеждение в том, что лишь восстановление сильной государственной власти способно вывести общество из кризисного состояния.

  • [1] Ильин ИА. О России. Три речи. 1926 — 1933 // Ильин И.А. Собр. соч.: В Ют. Т.6.Кн.2.: — М.: Русская книга, 1996. — С.10.
  • [2] Ильин И.А. Пророческое призвание Пушкина // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10т. Т.6.Кн.2. — М.: Русская книга, 1996. — С.63.
  • [3] Там же, с.65.
  • [4] Лосский Н.О. Характер русского народа // Лосский Н.О. Условия абсолютного добра:основы этики; характер русского народа. — М.: Политиздат, 1991,с.271.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>