Полная версия

Главная arrow Литература arrow Когнитивная гармония как механизм текстовой деятельности

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Всеобщность гармонии

«Все сущее в мироздании подчиняется всеобщему закону гармонии, проявление которого имеет свою специфику на различных уровнях бытия» [Шевелев, 2000, с. 7]. Хотя устремленность к гармонии является не просто одной из «необходимых потребностей, но составляет сущность культуры и определяет смысл общечеловеческого движения в Беспредельности» [Шубников, 1927, с. 34], пути достижения гармонии понимались по-разному.

Восточная культура видела путь к гармонии через совершенствование внутреннего мира личности. Главным и неисчерпаемым источником гармонии представлялось человеческое сознание [Аум. Синтез мистических учений Запада и Востока, 1990].

В одной из буддийских книг утверждалось: «Неужели владеть Вселенной непременно означает держать в руках власть, обладать могуществом, сжимать карающий скипетр и отдавать приказы и повеления? Я называю владением Вселенной совсем не то. Обрести себя и все. Обретаю себя, и тогда Вселенная обретает меня... Обрести себя - значит сохранять свою целостность и гармонию» [Восток - Запад: Исследования. Переводы. Публикации, 1988, с. 5].

С точки зрения восточного менталитета «человеку следовало только сопрягать свою жизнь с законами космического совершенства, расширяя сознание, открывая в себе вселенский свет» (гармонию. - В.Т.) [Жермен, 1994, с. 71].

В восточной культуре глубоко осознавался феномен бесконечности мироздания, которое представлялось «не имеющим центра». Как следствие, любая точка мироздания могла считаться центром всего мира, что делало каждую вещь уникальной: «Одно во всем, и все в одном» [Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, 1977, с. 379]. Для восточного менталитета важно было, опираясь на силу интеллекта, обнаружить «все в одном» (гармонию во всем. - В.Т.) [Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности, 1990]. Акцент делался на внутреннее совершенствование, развитие гармоничного сознания [Восток -Запад: Исследования. Переводы. Публикации, 1988].

В западной традиции, наоборот, значительные интеллектуальные и физические усилия направлялись на преобразование внешнего пространства, совершенствование общественных отношений [Андреев, 1991]. Так, в III в. до н.э. в Греции Платон редложил проект, целью которого было достижение всеобщей гармонии посредством коренного реформирования социальной жизни. В соответствии с проектом следовало «ликвидировать частную собственность, упразднить семью, селекционировать породу человека, установить жесткий контроль за духовной сферой» [Платон, 1990, с. 23]. В эпоху Ренессанса идеи Платона вдохновили Т. Мора, Т. Кампанеллу, а позднее и Ф. Бэкона на поиск общественной гармонии [Андреев, 1991].

Несомненно, в восточном и западном мировосприятии устремленность и потребность в гармонии была и является глобальным жизненно важным ориентиром, призванным уравновесить сознание человека и окружающий мир.

Однако понятие гармонии воспринимается не всегда однозначно. С одной стороны, в обыденном общении оно проявляется как универсальнокоммуникативное средство, сравните ситуации, в которых человек выражает спонтанную мысль о том, что он в гармонии с собой или что природа вокруг него гармонична. С другой же, если сама идея о гармонии оказывается в центре дискуссий, она внезапно пробуждает сомнения перед вопросом: «Что же такое гармония?». Это напоминает знаменитую мысль Августина Блаженного: «Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему - нет, не знаю» [Августин Блаженный, www.psylib®)].

Целесообразным представляется проследить путь гармоничного мировосприятия «от эстетики мифа к гармонии логоса» [Лосев, 1991, с. 7]. В соответствии с мифологическим мироощущением вся природа воспринималась живым, одушевленным организмом как некое целостное. Мифология способствовала формированию чувства гармонии, в основе которого лежало осознание единства многообразного. Так, например, в мифологии индонезийцев голова верховного божества символизировала небесный купол, правый глаз - солнце, левый - луну. «Человек страстно стремился к целостному, всеохватывающему восприятию мира, пытаясь уловить логику живого космоса, утверждая прорыв к гармонии» [Немировский, 1994, с. 72].

Для мифологического мироощущения характерна глубокая вера в существование абсолютной гармонии - «золотого века». О «золотом веке» как о гармоничном времени писал Гесиод в поэме «Труды и дни». «Жили те люди, как боги, со спокойной и ясной душою, не ведая горя, не зная трудов. И печальная старость к ним приближаться не смела» [Гесиод, 1927]. В египетской мифологии период незыблемой гармонии - время, когда на земле царствовали Осирис и Исида [Лосев, 1991].

Один из наиболее ярких образов, связанных с понятием гармонии, отражен в мифе об Атлантиде. Согласно этому мифу в глубокой древности существовала высокоразвитая гармоничная цивилизация, которая называлась Атлантидой. Жители Атлантиды пользовались лазерными установками и летательными аппаратами, работающими на фантастических скоростях. Они могли общаться путем передачи мыслей на расстоянии и могли, покинув свою физическую оболочку, перейти в качественно иное состояние [Аум. Синтез мистических учений Запада и Востока, 1990, с. 181].

Накапливая и оберегая сакральный духовный опыт, мифы открывали «мир абсолютного совершенства, безграничной перспективы для каждого человека, обнадеживали и предостерегали, охватывая весь круг глобальных вопросов Космоса, втягивая индивида в мировое пространство, санкционируя пути достижения совершенного состояния гармонии» [Виндель- банд, 1995, с. 99].

«Грандиозный прорыв, связанный с жаждой вселенской интеграции и, одновременно, недостаточность реальных средств для утверждения действительной, устойчивой гармонии воплотился синтетически в состояние равновесия мистического и обыденного, фантастического и реального, конкретно-чувственного и символического, что нашло яркое отражение в мифах» [Мифы народов мира, 1991, с. 13].

Мифы способствовали «возвышению» человека над обыденностью существования. Человек был не в состоянии подчинить себе явления и предметы природы (солнце, звезды, дождь, реки, ветер и т. д.), в мифах же они «включались в духовный опыт и человек управлял ими с помощью воображения, переводя в плоскость одухотворенной гармоничной реальности» [Лосев, 1965, с. 58]. Мифологическое мироощущение способствовало преодолению человеческой ограниченности и установлению гармоничных отношений с мирозданием. Преломляя отраженное бытие, первобытный человек пытался уравновесить «оковы суровой, а нередко враждебной действительности, ощущениями мгновения божественной легкости и созданием нового, очеловеченного мира, согретого теплом гармоничной духовности» [Лосев, 1965, с. 58].

Древнегреческая цивилизация выстраивает единство гармоничного мировосприятия: счастье - в душе. Если у животных главное - их телесная природа, то у человека - душевный склад. Диоген, как и стоики, полагал, что подлинную свободу и гармонию обретает лишь тот, кто свободен от страстей (потребностей), возмущающих гармонию души. Один из важнейших путей к гармонии стоики видели в стремлении к единству. Согласно им «едины люди, едины все живые существа, едина природа, душа и Бог. Высшая цель людей - преодолеть все то, что их разъединяет: этнические, рассовые, социальные, государственные барьеры и слиться в космическое братство» [Лосев, 1963].

Вместе с тем «культивируется идея соразмерности сил человека и природы, гармонии микро- и макрокосма. Так, гармоничное человеческое тело становится "мерой” красоты, универсальным эстетическим принципом» [Лосев, 1963, с. 21]. Усиливается потребность в «переделке» человеческой природы, поиске новых путей самосовершенствования личности [Чанышев, 1981].

В Средние века высшей ценностью становится Бог. «На путях обретения Бога как абсолютной гармонии средневековая культура упустила важнейшую основу для развития чувства гармонии - уникальность личности, способной осознавать и уравновешивать в воображении неповторимость каждого земного мгновения. Общее подавило единичное, единое стало диктатом для многообразного» [Лосев, 1965, с. 7].

В эпоху Ренессанса культивируется идея о том, что опыт поможет человеку найти гармонию. Человек «воспитывался на том убеждении, что созерцающий природу глядит в божественную сущность» [Лосев, 1965, с. 12]. Задача разума заключалась в том, чтобы увидеть всеобщее в частном, божественное в природном, вечное в преходящем. Гармония рассматривалась как «очищенное совершенство самой природы, которое необходимо выявить, раскрыть, адаптировать» [Лосев, 1965, с. 12]. «Идеальное просвечивает сквозь реальное» [Бахтин, 1994, с. 23].

Последующие годы, в частности эпоха классицизма, «свидетельствовали» о развитии абстрактного мышления. Именно в этот период реализовалась идея Лейбница о «предустановленной гармонии», вера в мудрое устройство бытия [Выготский, 1987]. Все это способствовало оптимистическому мировосприятию и культивированию идеи о возможности управлять природными и общественными процессами посредством проницательности рассудка [Реале, 1994].

Реалистическое мировосприятие представляло одну из самых заметных тенденций индустриальной культуры. «Усиливая познавательную функцию искусства, реализм в постижении мира стремился опираться на гармоничное равновесие субъективного и объективного, эмоционального и рационального, конкретного и абстрактного, уникального и типичного» [Реале, 1994, с. 51].

Импрессионистский взгляд на природную и человеческую сущности скорее мифологичен, чем реалистичен. Но это именно тот «мифологизм, который обожествляет мгновение и позволяет глубже осознать тайну вселенской гармонии» [Лосев, 1965, с. 16].

Иные формы гармонии утверждал романтизм. В основе романтического мировосприятия лежит «смутное томление по абсолютной гармонии, устремленность к всеобщему единству, духовному самосовершенствованию, самоорганизации» [Губанов, 1986, с. 7].

Символисты в еще большей степени, чем романтики, были обращены к выявлению той невидимой субстанции, которая организует, упорядочивает мир, гармонизирует его. «Красота символа направлена на то, чтобы приблизить страждущего к гармонии первоначала, выстроить целостный образ вселенной» [Лосев, 1965, с. 21].

XX век и начало нынешнего столетия характеризуются отсутствием единого смыслового центра, какой-либо стержневой идеи. Все же господствующий абсолютный плюрализм не помешал со всей очевидностью осознать тот непреложный факт, что мощный прорыв в науке и технике не влечет за собой спонтанной трансформации в духовном облике общества. Человек не становится гармоничнее, счастливее. Более того, развертывание безграничных возможностей науки скорее таит в себе непредвиденную реальную опасность глобальной катастрофы. Вот почему «человечество вплотную подошло к осознанию необходимости эзотерической революции, т. е. глубокого, радикального преобразования не внешнего мира, но внутреннего - человеческого сознания» [Зеленков, 1987, с. 5].

Только благодаря прорыву в мир гармонии человек начинает жить в согласии с Целым, понимая, что «только ему на земле дана эта поразительная способность не просто действовать, познавать мир как нечто механическое, но глубоко переживать тепло гармонического сияния, сакральное единство» [Крюковский, 1983, с. 7].

Приобщение к гармонии неизбежно и необходимо. Во-первых, «когда индивид не в состоянии ощутить грандиозное созвучие космоса, мир распадается. Вот почему чувство гармонии должно стать своеобразным ядром, вокруг которого группируются все остальные личностные свойства и качества» [Корниенко, 1970, с. 8].

Во-вторых, приобщение человека к гармонии как к объекту открывает беспредельность смыслового пространства, «дает возможность для четкого (как ситуативного, так и глобального) самоопределения, самоорганизации, получения ответов на самые сокровенные вопросы, выпадающие из поля зрения рационального, утилитарного способов познания» [Лосев, 1993, с. 12].

В-третьих, только с помощью гармонии «оттачивается» эмпатиче- ская способность, в том числе эмоциональная чуткость, душевная восприимчивость, и, как результат, формируется подлинно гуманистическая личность. Гуманистическая направленность личности определяется не расширением объема информации, но степенью развития чувственноэмоциональной сферы, способностью отзываться на добро и зло, различать уродливое и прекрасное и т. п. «Быть гуманным - значит глубоко чувствовать пульсирование жизни прошлого, настоящего и будущего, прочную взаимосвязь поколений. Быть гуманным - значит ощущать нерасторжимую связь с гармоническим строем Мироздания» [Лосев, 1991, с. 21].

Религиозные горизонты гармонии. Поиск абсолютной гармонии привел к рождению в середине I тысячелетия первой мировой религии, основателем которой был Будда [Буддийский взгляд на мир, 1994]. Стремление преодолеть зло, окружающее человека в этом мире, стало частью христианского мироощущения [Лосев, 1993]. В поиске абсолютной гармонии возникли все другие мировые религии, в том числе и ислам [Зелинский, 1995].

Все мировые религии предусматривали «возможность несоизмеримо лучшего положения вещей, чем то, которое заложено для человека в спонтанном течении бытия» [История эстетики, 1962, с. 7]. И в этом смысле нельзя не согласиться с Гёльдерлином, который утверждал, что «религия - это любовь к гармонии» [История эстетики, 1962, с. 13]. Религия культивировала синтез между человеком и Богом как источником гармонии. Посредством этого синтеза человек предпринимал попытки уравновесить

«глубинную сущность мироздания и человеческого бытия» [История эстетики, 1962, с. 7].

Человек издавна пытался «адаптироваться» не только с помощью мифологии, религии, но и искусства. «Сущность искусства - в культе устойчивой гармонии». Подлинное искусство всегда стремится отражать «не просто эмпирические факты, мимолетное», но реальность «в ее субстанциональном значении, открывая в мгновении беспредельную глубину, пытаясь уловить и запечатлеть идеальное состояние предметов и явлений». Искусство стремится к перевоссозданию реальности, «расщеплению и пе- реструктурированию элементов видимого мира с целью обнажения, выявления и переживания глубинных типов гармонии» [Еремеев, 1987, с. 8].

Философия уже в своем изначальном понимании мыслилась «бескорыстным стремлением к истине и приобщением к совершенству мироздания, несоизмеримо превышающего возможности человеческого познания». В то же время именно познание давало «власть над силами хаоса» [Каган, 1997, с. 12]. Именно философствование создало особый настрой ума и сердца, способствующий ценить не столько гармоничные субстанции, сколько «гармонию саму по себе». «Философ - тот, кто созерцает гармонию, кто способен видеть природу гармонии и радоваться ей» [Платон, 1994, с. 253].

С появлением философии усилилась способность человека критически мыслить, «закрепилось рефлексивное, а не эмпирическое отношение к миру». Философия оказалась в состоянии «аргументировать и возвестить ту непреложную истину, что человеческая мысль, как и само бытие общества, только тогда становятся плодотворными, одухотворенными, когда начинают течь в одном русле с космической гармонией, Софией, Логосом, и человек способен преодолеть приоритет фрагментарных ценностей» [Лосев, 1993, с. 87].

Если искусство испокон веков стремилось к тотальному воплощению реальности через открытие вселенской гармонии, то философия ставила своей задачей объяснение тотальности вещей, постижение гармонии мира в его всеобщности [Зеньковский, 1991].

Одна из первых попыток привести многообразие действительности к рациональному единству воплотилась в философии пифагорейцев. Ими было разработано понятие «числа», которое рассматривалось как результат гармонического самоопределения. По мнению пифагорейцев, число было душой гармонии, ее творческой потенцией, ибо числа «скрываются» не только в самих вещах как их структура, ритм, симметрия, но они также являются принципом их фигурного строения. Например, архитектурные сооружения, которые мы считаем красивыми и гармоничными, являют собой скрытую гармонию, так как подобные формообразования характеризуются числами «золотого сечения» [Воробьев, 1978; Гримм, 1955; Боннар, 1992].

По Платону, гармоничное существует в комплексе идей [Платон, 1990], в когниции. «Каждому классу одноименных вещей чувственного мира соответствует в мире вещей, постигаемых умом, некая вечная, не возникающая и не исчезающая, безотносительная причина того, что делает вещь именно вещью этого и никакого другого класса. И, таким образом, сверхчувственная гармония является константой вселенского совершенства». Отдельный чувственный предмет только потому воспринимается как гармоничный, что в нем актуализируется идея. С отдалением вещи от мира идей как ядра вселенной гармония убывает, исчезает. И тогда «нарастает хаотическая распыленность. Ибо прочность феноменальной реальности зависит от синтеза идеи и материи, укорененности трансцендентного мира в чувственном бытии» [Платон, 1990, с. 87].

Не менее показательно упомянутое ранее философское учение Лейбница о «предустановленной гармонии». Оно наиболее полно и ясно объясняет положение вещей: «Я вижу во всех вещах порядок и гармонию, превосходящие все то, что представляли себе до сих пор: материя везде органическая, нет никакой пустоты, ничего бесплодного, заброшенного, ничего слишком однообразного, все изменчиво в порядке, но - и это превосходит наше воображение - вся вселенная в миниатюре, но с различной перспективой представлена в каждой из ее частей и даже в каждой из ее субстанциальных единиц» [Лейбниц, 1983, с. 73].

Развитие частных наук также можно рассматривать как попытку гармонизации человеческой жизни посредством расширения познавательных горизонтов [Карлейль, 1994].

Таким образом, философия, наука, как и мифология, религия, искусство, несмотря на их принципиальные различия, считаются формами единой духовной энергии, способствующей приобщению к гармонии (обретению согласования с внешними условиями или самим собой).

Каким бы разным ни было понимание гармонии как проявления различных форм познания (также опыта) - «для мифологии гармония есть отграниченное безграничное; для религии - невыразимое, абсолютное; для искусства - неотразимое явление, трепетное, глубина сиюминутного; для философии - постигнутое интеллектуально развертывание беспредельного; для науки - реализованное на основе овладения силами природы; для морали - должное; для политики - актуализированная свобода» [Казначеев, 1991, с. 107], общим для всех этих интерпретаций является осознание того, что гармонизация представляет собой устремленность индивидуума к согласованию воспринимаемого и воображаемого.

Фактически задачи, находившиеся в центре внимания любой подлинной культуры:

  • 1) гармоничного обустройства социальной жизни;
  • 2) поддержания гармонии между обществом и природой;
  • 3) совершенствования самого человека,

решались с целью достижения равновесия между восприятием и воображением человека.

Идея гармонии предстает не просто формой теоретического познания, в которой «свернута» конкретная теория, а оказывается сложным духовным образованием, в котором синкретически слиты мировоззрение в его функции жизненной ориентации человека с первоначальной методологической установкой на теоретический охват мира как связного, взаимосогласованного целого. Гармония выступает одновременно и объектом (состояние равновесия), и процессом (самоорганизации и самоопределения), и результатом (физическое и смысловое согласование сущностей).

Поскольку гармония характеризует проявление взаимосвязи сущности и существования в материальном мире, она характеризует и когнитивные процессы (в том числе временные восприятия) (о временной гармонии как аспекте когнитивной гармонии см. в 1.2), и самоорганизующиеся системы. Понятие гармонии тесно связано с понятием самоорганизации. Понятия гармонии и самоорганизации - симметричные и указывающие на внутреннюю согласованность объекта, его природное тождество - действуют и взаимодействуют в условиях расхождений физического мира и его познания.

Вся познавательная деятельность человека направлена на освоение окружающего мира, на формирование и развитие умения ориентироваться (самоорганизовываться, адаптироваться, «гармонизировать») в этом мире на основе имеющихся и приобретаемых знаний (опыта).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>