Россия

На сегодняшний день Россия является довольно влиятельным актором международных отношений. Она активно участвует во всевозможных саммитах, форумах и т.д., к ее мнению прислушиваются и учитывают его в процессе принятия важных политических решений. Чтобы более четко представлять себе лидерский потенциал России, необходимо проанализировать, насколько она соответствует важнейшим критериям лидерства, оценить все ее проблемы и перспективы.

  • 1. Что касается экономической составляющей лидерства, то, по состоянию на 2010 г., экономика России — шестая экономика в мире. Номинальный ВВП России за 2010 г. составил
  • 44.5 трлн руб. Что же касается доли экономики России в мировой экономике, то она составляет 3,2%. Российская экономика весьма успешна в секторе строительства, пищевой промышленности, довольно сильны также российские банки. Значительный доход стране приносит добывающая промышленность и грамотно выстроенная энергетическая политика, делающая многие зарубежные государства зависимыми от России. Около половины доходов бюджета составляют таможенные платежи. Примечательно, что для достижения мирового лидерства в современных условиях важна не столько мощь экономики, сколько степень ее инновационности, и в этом плане Россия может похвастаться довольно высокими достижениями в области нанотехнологий; перспективен также Сколковский проект.

В отношении энергетической и экологической эффективности российской экономики можно сказать следующее: она находится на довольно низком уровне. Все это время предпринимались слабые попытки повысить энергосбережение посредством установки средств учета тепловой энергии в промышленном и бюджетном секторах, внедрения энергосберегающих ламп и т.д. Но проблема заключается в том, что движение к энергоэффективной экономике в России не носит массового характера. На сегодняшний день наша страна по уровню неэффективности использования энергоресурсов находится на 12-м месте в мире, между Казахстаном и Украиной. Энергоэффективность экономики Китая выше в 2,3 раза, Канады — в 2 раза, США — в

  • 2.5 раза, Японии и Европы — в 3,5 раза[1].
  • 2. Экологическая составляющая лидерства в России начинает постепенно развиваться. Страна принимает активное участие во всевозможных конференциях и форумах, посвященных этой тематике (Киотский протокол, Конференция в Копенгагене и т.п.). Россия уделяет внимание глобальным вопросам и в рамках других политических событий, не имеющих собственно экологической направленности. Так, в ноябре 2010 г. на саммите НАТО в Лиссабоне активно обсуждалось сотрудничество России с ведущими государствами в совместном обеспечении международной безопасности, борьбе с природно-техногенными катастрофами, международным терроризмом, ядерной угрозой и т.д.

Россия, географически располагаясь между Востоком и Западом, может оказывать влияние на политику в обоих регионах. Можно сказать, что в будущем лидерский потенциал Российской Федерации довольно перспективен.

Внешнеполитическая стратегия России является комплексным феноменом в современных мировой политике и международных отношениях, так как не только опирается на особенности политического процесса в России, но и носит открытый и заинтересованный характер по отношению к международной системе.

Испытав негативные тенденции дестабилизации политической, экономической и социокультуной сфер после распада СССР и резкое сокращение своего влияния на международной арене, Россия оказалась в состоянии неопределенности, так как столкнулась с проблемой самоидентификации государства, адаптацией сохраняющихся политических, экономических, социокультурных и военных ресурсов к новым приоритетам страны. Несмотря на трансформацию политической системы государства, появление новых внутригосударственных акторов, институт государства остается центральным звеном в процессе формирования внешнеполитической стратегии современной России.

Если во времена «холодной войны» теория политического реализма и неореализма давала наиболее удовлетворительный ответ в объяснении внешней политики СССР, то с распадом биполярной структуры неоклассический реализм стал новым теоретическим подходом в объяснении изменившейся внешней политики России и ее международного окружения.

Данный подход, не отменяя, дополняет и во многом подтверждает выводы российских теоретиков международных отношений о повышении внимания к внутригосударственным процессам, носящим более глубокое понимание внешнеполитической стратегии России (например, стратегия избирательной вовлеченности С.В. Кортунова[2], направленная на недопущение ослабления детерминант национально-государственного уровня во внешнеполитической стратегии России; акцент Н.А. Косолапова на политико-психологических особенностях государственных лидеров, а также на прагматизме в определении национальных интересов, эффективном использовании всего государственного потенциала[3]; понятие интегративной идеологии В.И. Коваленко, отражающее видение внешнеполитической стратегии России через призму упорядочения и укрепления государства и внутригосударственных акторов, выделяющее культурно-историческую специфику государства во взаимодействии с трансформирующейся международной средой[4]; П.А. Цыганков рассматривает индивидуальный уровень анализа международных отношений, выделяя взаимосвязь человеческой и государственной безопасности в современном мире[5]; И.А. Чихарев подчеркивает возрастание актуальности исследования индивидуального уровня безопасности в условиях рефлективистской «альтернативы» традиционным теориям международных отношений[6]; А.И. Костин говорит о значении человеческого измерения безопасности в условиях информатизации мира и обострения глобальных экологических угроз[7]; А.Д. Богатуров выделяет ценностный аспект внешнеполитической активности государства, приверженность политической элиты тем или иным доктринам[8]).

Помимо двух выделенных ранее моделей на примере США и Китая, опыт которых может быть использован как для противодействия однополярному влиянию на национальные интересы, так и для укрепления международных позиций усиливающегося государства, можно выделить третью модель. В рамках данной модели на выработку внешнеполитической стратегии оказывают преимущественное влияние детерминанты государственного и субгосударственного уровней.

Данная модель иллюстрируется на примере России, что объясняется продолжающимся после распада СССР:

  • 1) восстановлением государственного потенциала России и его влияния на международную среду;
  • 2) постепенным увеличением мобилизационного потенциала государства и социальной сплоченности российского общества;
  • 3) недостаточным уровнем и качеством вовлеченности в глобальные процессы (например, по индексу вовлеченности стран в международную торговлю Россия занимает 114-е место из 125 выделенных стран в 2010 г., при этом 73,1% экспорта составляет вывоз природных ресурсов[9]; 65-е место по уровню развития человеческого потенциала в 2010 г.[10]);
  • 4) большей опорой на «силу» государства и соотношение сил на международной арене во внешней политике, чем на потенциал международных институтов и организаций, на влияние мирового общественного мнения;
  • 5) традиционно высокой и центральной ролью государства и политических лидеров во внешней политике России при недостаточной опоре на негосударственные организации (высокая степень автономии государства от общества).

Глобальный уровень включает детерминанты, которые задают объективные рамки, в которых формируется внешнеполитическая стратегия России: детерминанта силы, детерминанта соотношения сил, институциональная детерминанта, детерминанта взаимного восприятия государств и современной международной системы. После распада СССР Россия столкнулась с необходимостью пересмотра своей внешней политики и восстановления совокупной национальной мощи, что обусловило превалирование детерминант национально-государственного уровня в ее внешнеполитической стратегии.

Детерминанта силы государства наравне с детерминантой соотношения сил на международной арене является ведущей на глобальном уровне формирования внешнеполитической стратегии России после распада СССР. Процесс восстановления силы государства, понимаемой как совокупная национальная мощь, является ведущим во внешнеполитическом поведении России при различных президентских администрациях (от сближения с Западом при администрации Б.Н. Ельцина до прагматической внешней политики администрации Д.А. Медведева[11]), ему подчинены процессы взаимодействия с международными институтами и организациями, создания благоприятного международного образа России. Данный процесс происходит параллельно со стремлением построить многополярный мир, в котором сила России на международной арене могла бы быть относительно большей, чем в условиях однополярности.

После распада СССР в 1991 г. и образования на его территории независимых государств Россия столкнулась с процессами становления суверенитетов по периметру своих границ, экономической адаптации к мировой экономике, доминирования одной сверхдержавы на международной арене. В политической сфере восстановление мощи государства, усиление детерминанты силы на глобальном уровне внешнеполитической стратегии проявляются в появлении и реализации на практике президентом России В.В. Путиным концепции «великой державы», проведении более самостоятельной внешней политики с опорой на национальные интересы, на международные институты (Совет Безопасности ООН) и международное право.

Напомним, что термин «великая держава» выдвинул основатель неореализма К. Уолц; под этим термином он подразумевал державу, которая может распространять свое влияние на глобальный уровень. В отношении России это означает увеличение совокупной национальной мощи, определение границ своих особых интересов за рубежом, укрепление статуса одного из мировых центров силы, противодействие попыткам пересмотра итогов Второй мировой войны, ответственность за предотвращение глобальных конфликтов, в том числе с использованием ядерного оружия, решение глобальных проблем современности.

Если в концепции внешней политики 2000 г.[12] говорилось о восстановлении государственного суверенитета России над всей своей территорией, противодействии одностороннему влиянию США на мировую политику, то концепция внешней политики 2008 г.[13] отражает новый этап в развитии России — создание конкурентоспособного государства на международной арене, эффективно соревнующегося с другими центрами силы в рамках универсальных ценностей демократии и рыночной экономики.

В экономической сфере детерминанта силы проявляется в восстановлении экономики и развитии топливно-энергетического комплекса страны, основанного на использовании богатейшего ресурсного потенциала, постепенной переориентации экономики на инновационный путь развития. В сфере энергетики стратегия России включает: увеличение участия государства в крупнейших энергетических компаниях (Газпром, Роснефть и т.д.), строительство трубопроводной системы в обход транзитных государств, заключение долгосрочных контрактов по поставке энергоресурсов, получение доступа к иностранным энергетическим рынкам и распределительным сетям. Топливно-энергетический комплекс рассматривается Россией как средство модернизации государства за счет экспорта энергоресурсов; недостатком здесь являются значительные колебания цен на них, которые могут привести к экономическому кризису. Необходимость в значительной степени концентрировать ресурсы у государства может привести к имиджевым рискам в случае неудовлетворительных результатов государственной политики и к ощутимому увеличению автономии института государства от общественных групп, что затрудняет донесение их позиции до руководства страны.

Увеличивать национальную экономическую мощь предполагается через дальнейшее проведение экономических реформ (диверсификация российской экономики, создание международного финансового центра в Москве), сотрудничество с развитыми странами по всему спектру международных проблем, активизация сотрудничества по линии стран БРИК, взаимодействие с транснациональными корпорациями по взаимовыгодным инновационным проектам (например, проект Сколково), продвижение российских компаний на мировом рынке.

В военной сфере происходят реформирование и модернизация вооруженных сил, создание международно-правовой и технической возможности для их использования за пределами России в случае появления соответствующей угрозы для национальной безопасности, поддержание и модернизация сил ядер- ного сдерживания, усилия по нераспространению ядерного оружия (заключение российско-американского Договора о сокращении и ограничении СНВ[14], участие в деятельности МАГАТЭ).

Однако пока еще сохраняется проблема политической консолидации и сплоченности российской нации, требуется повышение уровня социально-политической активности населения в решении проблем коррупции, чрезмерных бюрократических барьеров, сохраняется преимущественно ресурсный характер российской экономики, существует необходимость разрешения многих социальных и экономических проблем (в сферах образования, здравоохранения, инфраструктуры, транспорта), нужна долгосрочная внешнеполитическая стратегия по отношению к основным международным центрам силы и международным институтам для более эффективного использования политического потенциала, конкурентных преимуществ российской экономики и возможностей межкультурного диалога.

После окончания «холодной войны» мир стал менее безопасным, чем в условиях сдерживающего биполярного противостояния с предсказуемым поведением двух сверхдержав. После неудачной попытки США построить однополярную международную структуру силы Россия стремится быть одним из независимых центров силы на международной арене, организованной на многополярной основе. Детерминанта соотношения сил отчетливо формируется на глобальном уровне внешнеполитической стратегии во времена ельцинской администрации как попытка создать стратегически более выгодные глобальные условия для России. На практике эта позиция реализуется в поддержке ООН и международного права, в выстраивании региональных организаций на постсоветском и евразийском пространствах (ОДКБ, ЕврАзЭС, Таможенный союз, ШОС), в попытке ограничить влияние НАТО или даже способствовать ее реформированию в политическую организацию (военные и политические контакты, проект совместной системы ПРО), в создании предпосылок коллективного лидерства стран БРИК.

После негативного опыта формирования однополярного характера мировой политики, несбывшихся прогнозов относительно однополярного момента в мировой истории[15] сегодня мировая система пока только нацелена на многополярность, поэтому внешнеполитическая стратегия России с точки зрения соотношения силы между основными центрами власти стремится к противодействию политике унилатерализма на международной арене. Наряду с другими развивающимися странами Россия стремится превратиться в самостоятельный центр силы в многополярном мире. И у нее сохраняется потенциал стать одним из основных центров интеграции на евразийском пространстве.

Одной из особенностей внешнеполитической стратегии России является ее идейное наполнение. Например, курс на восстановление международного статуса — главное, что характерно для внешнеполитического имиджа России. Но все же Россия старается проводить прагматичную внешнюю политику, стремясь не связывать себя абстрактными принципами, ориентируется в основном на двусторонние отношения, так как в многосторонних отношениях потенциал влияния пока недостаточен. Россия не может не учитывать опыт Запада, но продуктивный диалог возможен только на основе признания им равноправного характера двусторонних отношений.

Наличие единственной сверхдержавы не обязательно определяет конфликтный характер ее отношений с Россией, так как однополярность только формирует условия для зависимых отношений, но не создает таких отношений. Есть ряд вопросов, сотрудничество в которых могло бы сблизить позиции обоих государств: вопросы нераспространения оружия массового уничтожения, сотрудничество в борьбе с терроризмом, сотрудничество в энергетической области, расширение сотрудничества в области торговли, сотрудничество по разрешению конфликтов на пространстве бывшего СССР.

Кризис однополярности усиливается активным развитием Азиатско-Тихоокеанского региона, что в долгосрочной перспективе обещает сместить глобальный баланс силы в его пользу. Поэтому успешно развивающиеся двусторонние отношения России с Китаем и Индией, формирующие основу экономической и политической взаимозависимости, усиливают отдачу от развития отношений по модели Юг — Юг в противовес отношениям Север — Юг.

Однополярность не так однозначно выгодна самой сверхдержаве, поэтому данное состояние международной структуры корректируется со стороны США. Особенно заметно это стало после атак 11 сентября 2001 г. и неудачных попыток односторонними военными мерами обеспечить мир и демократическое развитие Ирака и Афганистана, разрешить ситуацию в Косово. С одной стороны, это происходит из-за возросшего международного давления на США, в том числе и со стороны их союзников, а с другой — из-за внутриполитического давления со стороны Демократической партии.

В новой модели глобального управления решения принимаются большинством голосов, а не одним государством (в соответствии с моделью неоклассического реализма международное давление оказывается извне по отношению к государству, которое не может его изменить, если только оно не является сверхдержавой). Будущее глобальное управление может основываться на принятии всеми странами объективных тенденций глобального развития и выстраивании многосторонней модели принятия глобальных решений. Сила государства, региональные структуры трансформируют данную модель, придают тем или иным странам, регионам больший вес, но не отменяют ее.

Внешнеполитическая стратегия России с точки зрения включения в процессы глобального управления стремится исключить возможность столкновения с каким-либо глобальным центром силы, не допустить изоляции России на мировой арене, способствовать модернизации страны и ее равноправному включению в строительство глобальных институтов. Так, Россия выдвигает проект новой системы евро-атлантической безопасности. В Концепции внешней политики 2008 г. целью внешней политики России на глобальном уровне обозначено «создание по-настоящему открытой, демократической системы общерегиональной коллективной безопасности и сотрудничества».

Внешнеполитическая стратегия России также могла бы использовать более или менее временные «целевые альянсы»[16], создаваемые для решения тех или иных конкретных международных проблем. Подобные коалиции могут носить «межполюсный» характер. Например, борьба с международным терроризмом временно сплотила США, Россию и Китай — независимые «полюсы». Подобные коалиции могут возникать в сфере борьбы с распространением ядерного оружия, создания стабильной энергетической безопасности в мире и принятия международных стандартов демократии и прав человека. Так, Россия призывает государства и международные организации (СНГ, ОДКБ, ЕС, НАТО, ОБСЕ) присоединиться к обсуждению Договора о европейской безопасности.

В деле обеспечения глобальной безопасности Россия может взять на себя роль международного миротворца, стать одним из центров многополярного мира, выдвинуть инициативы по заключению всеобъемлющего договора о неприменении силы в региональном (европейском) или глобальном масштабе, потенциально переходящего в договор о коллективной безопасности.

Важным фактором международного позиционирования России является начало переформатирования отношений с государствами СНГ в рамках новых интеграционных объединений. Содружество Независимых Государств играет положительную роль в сдерживании конфликтов в непосредственной близости от России. Вряд ли случайно (за исключением ситуации вокруг Абхазии, Южной Осетии) непосредственно у границ нашей страны не было по-настоящему крупных войн и конфликтов, таких как в Карабахе, Приднестровье или Таджикистане. Они возникали, как правило, в регионах, находившихся на отдалении от российских границ. Можно с уверенностью сказать, что Россия сыграла стабилизирующую роль в СНГ, хотя и не такую всеобъемлющую, как это было необходимо.

Детерминанта соотношения сил наравне с детерминантой силы на глобальном уровне является наиболее значимой, так как чем больше трансформируется однополярность, чем сильнее проявляются многополярные тенденции в развитии международных отношений, тем больше это способствует реализации внешнеполитической стратегии России, что отражается как в стремлении России не допустить прямого столкновения с другими центрами силы, так и в попытках США сохранить управляемость международным балансом сил.

Исторически Россия участвовала в создании многих международных организаций. В 1815 г. по итогам заседаний Венского конгресса был создан Священный союз, ставший гарантом неизменности послевоенного баланса сил в Европе и контролирующий внутриполитическую стабильность в странах континента. На этом же конгрессе была создана первая специализированная международная организация — Центральная комиссия по судоходству на Рейне. В 1874 г. Россия вступила в только что созданный Всемирный почтовый союз. Участие в международных организациях в XIX в. рассматривалось государствами, в частности Россией, как продолжение их внешней политики, их суверенитета. Ни в теоретических представлениях о международных отношениях, где доминировали идеи политического реализма, ни в нормативных правовых документах не допускалось доминирование институциональной детерминанты над силовой.

Начало XX в. ознаменовало появление первых международных организаций либерального спектра. Через них Россия проявляла мирные инициативы в вопросах разоружения, войны и мира — Гаагская конференция 1899 г., после которой был создан Гаагский Международный суд по проблемам политических конфликтов. В целом результаты конференции не соответствовали замыслам Николая II — первого государственного деятеля, поставившего вопрос о всеобщем разоружении. Россия до Первой мировой войны активно с ними взаимодействовала, не переставая акцентировать внимание на государственном суверенитете и выгоде от сотрудничества как для государства, так и для международного сообщества в целом. Первая мировая война и последовавшее за ней переустройство международных отношений — создание Лиги Наций в 1919 г. — поставили главными задачами развитие международного сотрудничества, достижение мира между народами.

В межвоенный период участие СССР в международных организациях было отмечено деятельностью в созданном при его непосредственном участии Третьем коммунистическом интернационале, целью которого было установление коммунистических режимов во всем мире и создание Всемирной Федеративной Республики Советов[17], что усиливало институциональную детерминанту вплоть до появления тезиса о построении социализма в одной, отдельно взятой стране[18].

Участие СССР в созданной по итогам Второй мировой войны Организации Объединенных Наций в 1945 г. стало основой нового международно-правового порядка. Впервые появилась универсальная международная организация, обладающая потенциалом легитимного вмешательства и урегулирования международных конфликтов на основе консенсуса всех постоянных членов Совета Безопасности. Биполярное противостояние накладывало свой отпечаток на участие России в международных организациях. В послевоенный период мир разделился на две части. Появились два военно-политических блока — НАТО и Организация Варшавского договора (ОВД), два экономических блока — Европейское экономическое сообщество и Совет экономической взаимопомощи. И хотя были и совместные «межполюсные» международные организации, например, Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (1973—1975), созданное для укрепления международного мира и уменьшения международной напряженности, биполярная структура как продолжение институциональной детерминанты во внешнеполитической стратегии СССР была скорее вынужденным закрепленным балансов сил между государствами и их силовыми потенциалами, чем стремлением реализовать свое участие в международном сотрудничестве.

После распада биполярности Россия смогла вступить во многие международные организации, созданные под патронажем США, — Международный валютный фонд, Мировой банк, ВТО. Помимо этого, Россия приняла участие в региональных европейских организациях — Совете государств Балтийского моря и Черноморском экономическом сотрудничестве. Концепция внешней политики 1993 г. подчеркнула приоритет взаимодействия с международными организациями и Западом во внешней политике России. Но институциональная детерминанта не смогла стать более влиятельной, чем силовая, так как практика ее реализации оказалась неэффективной и не оправдала себя.

Одной из основных инициатив постбиполярного мира в области создания международных организаций стало Содружество Независимых Государств (1991). Объединив почти все бывшие советские республики (кроме стран Балтии), СНГ стало крупнейшей региональной инициативой России начала 1990-х годов. Одной из основных целей СНГ стало развитие сотрудничества в различных сферах между новыми государствами. Возникшим государствам нужна была организация, которая помогала бы решать многочисленные проблемы, возникающие на территории бывшего СССР, — от восстановления нарушенных экономических связей и политического диалога до урегулирования миграционных процессов и экологической среды.

Для государства, в большей степени опирающегося на государственные ресурсы и региональный потенциал, чем на глобальные ресурсы, институциональная детерминанта внешнеполитической стратегии в 1990-е и 2000-е годы менее влиятельна, чем детерминанты силы и соотношения сил. Вместе с тем вхождение в состав наиболее влиятельных международных организаций, использование потенциала ООН, постоянный диалог с союзами и блоками государств являются обязательным приоритетом внешнеполитической стратегии современной России.

С точки зрения отношения к международным организациям, позицию России можно разделить на ряд подходов:

  • • участие в деятельности существующих международных организаций, полностью отвечающих национальным интересам России, — реалистский подход (например, в работе ООН как инструменте правового и многостороннего регулирования международных взаимодействий);
  • • участие в деятельности международных организаций, частично отвечающих национальным интересам России (например, страны «Большой восьмерки», являясь наиболее развитыми экономиками мира, не всегда учитывают внешнеполитические и внешнеэкономические беспокойства России, а с Японией до сих пор не заключен мирный договор), — либеральный подход;
  • • вхождение в состав международных организаций (ВТО) или воздействие на уже созданные организации, особенно через внутригосударственных акторов (НПО) (реформирование НАТО, координация усилий по добыче углеводородного сырья с ОПЕК) — подход неоклассического реализма и постинтернационализма (создание или влияние на международные организации сетевого неформального характера)[19];
  • • создание новых международных организаций, отражающих современное представление о силе Российского государства (ШОС как региональный форум сотрудничества, поддерживающий безопасность на евразийском континенте), — либеральный институционализм и конструктивистский подход.

Будучи государством, опирающимся во внешнеполитической стратегии прежде всего на собственные ресурсы и постоянно оценивающим международный баланс сил, Россия в меньшей степени в формировании своей внешнеполитической стратегии зависит от институциональной детерминанты. Даже в начале 1990-х годов, когда международные институты были одним из важнейших приоритетов внешней политики, внутригосударственные проблемы, проблемы сохранения государственного суверенитета занимали более важное место.

Детерминанта взаимного восприятия государствами друг друга и современной системы международных отношений на глобальном уровне отвечает за формирование благоприятного образа России на международной арене и включает усилия государства для создания данного образа.

Россия реагирует на изменения в относительной силе других государств на международной арене в том числе через изменение идейного компонента своей внешнеполитической стратегии. Так, в качестве реакции на попытки идеологически оправдать однополярность и периферийное положение России в мире появляется концепция «великой державы» (Е.М. Примаков), «сильнейшей евразийской державы» (В. В. Путин). Достижение и удерживание подобного статуса позволяют реализовывать национальные интересы России и противостоять однополярности. Связь между образом силы государства в международной системе и национальными интересами подтверждает положение неоклассического реализма о том, что детерминанты международного уровня в первую очередь влияют на внешнюю политику, являясь объективными рамками национальных интересов государства.

Влияние детерминанты восприятия становится особенно заметным в условиях изменения внешнеполитической стратегии при стабильных ресурсных возможностях. Так, российская относительная сила оставалась практически неизменной на протяжении всего времени смены премьер-министров в 1990-е годы, поэтому различие между их политическими курсами по отношению к США может быть объяснено на основе изучения индивидуальных особенностей политических деятелей по модели неоклассического реализма (например, различия между ельцинской администрацией в период работы Примакова на посту премьер-министра и путинской администрацией).

Неоклассический реализм выделяет детерминанту восприятия политическим лидером международного окружения. Внешнеполитические решения принимаются конкретными личностями, что объясняет, почему внешняя политика не всегда следует объективным силовым трендам, а даже может противоречить им. Как подчеркивает Р. Швеллер, восприятие и оценка лидером международного окружения могут меняться значительно быстрее, чем изменяются возможности государства, что и приводит к неожиданным изменениям во внешней политике. Например, Примаков и Путин воспринимали Китай по-разному.

Примаков относился к нему более благосклонно, что объяснялось желанием через более тесные связи с Китаем поднять международный статус России и противостоять гегемонии США в условиях неэффективных попыток прозападной политики его предшественников. Путин, поддерживая союзнические отношения с Китаем, обращал внимание на потенциальную угрозу со стороны более мощного соседа. Путин также понимал опасность слишком большой поддержки Китая, которая могла бы столкнуть Россию и США. Если Примаков выступал за создание стратегического треугольника с Китаем и Индией, то Путин, в принципе не отвергая этой идеи, старался больший акцент делать на создание системы баланса сил в мире. Различались в восприятии Примакова и Путина и позиции США. Если Примаков рассматривал гегемонию США как угрозу национальным интересам России, а Китай виделся им как возможный союзник в контрбалансе против политики унилатерализма США, то Путин видел в США не только угрозу, но и стратегическую возможность экономического возрождения России.

Таким образом, столкнувшись со схожими внешнеполитическими условиями, Примаков и Путин принимали разные решения. Это объясняется различием в их восприятии международного окружения и роли России в нем. Но помимо этого, важно отметить их внутриполитическое окружение и его влияние на их внешнеполитические представления. Примаков во многом опирался на представителей военно-промышленного комплекса, который стремился в лице Китая и Индии найти выгодные рынки сбыта российской военной продукции. Путина поддерживали прозападные нефтяные, газовые и металлургические компании, стремившиеся наладить более тесные связи с западными рынками сбыта и проникнуть в западную экономическую инфраструктуру.

Политическая культура государственного лидера, формируясь на основе представлений политической элиты и национальной культуры, обладая исторической преемственностью и образуя детерминанту восприятия, вносит свой вклад во внешнеполитическую стратегию России, очерчивая ее восприятие мировой системы и отдельных государств.

Детерминанта восприятия играет более важную роль во внешнеполитической стратегии современной России, чем институциональная детерминанта, так как достижение определенного международного статуса (демократического государства, великой державы и т.д.) рассматривалось и рассматривается как более важная цель, чем получение выгоды от участия в деятельности международных институтов (интеграция в западные институты при Б.Н. Ельцине носила скорее идеологический характер, чем приводила к реальным выгодам).

Таким образом, оценив проблемы и перспективы лидерства отдельных государств и регионов, можно увидеть, что односторонних усилий каждого из них недостаточно, а относительная успешность в этих делах ЕС объясняется тем, что он внутренне, структурно многосторонний актор.

  • [1] Коваль С.П. Энергосбережение: история пути в неэффективность. 2009.
  • [2] Коршунов С.В. Современная внешняя политика России. Стратегия избирательной вовлеченности. М: Высшая школа экономики, 2009. С. 26.
  • [3] Косолапов Н.А. Анализ внешней политики: основные направления исследований // Внешняя политика и безопасность современной России, 1991—2002: Хрестоматия: В 4 т. / Сост. Т.А. Шаклеина. М.: РОССПЭН, 2002. С. 427.
  • [4] Коваленко В. И. Интегративная идеология как фактор обретения национальнойидентичности. В поисках России. Т. 2. Юг России — Северный Кавказ. Ростовн/Д: СКАГС, 2010; Коваленко В.И. Отечественные традиции в пространстве общеисторических императивов и реалий // Вести. Рос. нации. 2010. № 4—5.
  • [5] Цыганков П.А. Теория человеческой безопасности: политические последствия, уроки для России // Вестн. Моек, ун-та. Сер. 12. Политические науки.2010. № 4.
  • [6] Чихарев И.А. Индивидуальный уровень анализа международной безопасности: новые теоретические подходы: Докл. на науч. семинаре «Безопасность человека в контексте международной политики» (27 марта 2010 г.) // Обозреватель. 2010. № 6.
  • [7] Костин А.И. Экополитология и глобалистика. С. 387.
  • [8] Богатуров А.Д. Контрреволюция ценностей и международная безопасность //Международные процессы. 2008. Т. 6. № 2 (17). Май—август.
  • [9] Индекс вовлеченности стран в международную торговлю в 2010 году Всемирного экономического форума. С. 9, 232 // URL: http://www3.weforum.org/docs/WEF_GlobalEnablingTrade_Report_2010.pdf (дата обращения — 24.10.2010).
  • [10] Доклад о развитии человека 2010 года ООН. 20-е, юбилейное издание. URL:http://hdr.undp.org/en/media/HDR_2010_RU_Complete_reprint.pdf (дата обращения - 11.12.2010).
  • [11] Инновационная Россия — 2020. Стратегия инновационного развития РоссийскойФедерации на период до 2020 года / Минэкономразвития России. М., 2010.
  • [12] Концепция внешней политики Российской Федерации // Российская газета.2000. 11 июля.
  • [13] Там же. 12 июля.
  • [14] Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки омерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений // http://news.kremlin.ru/ref_notes/512 (дата обращения — 2 февраля 2011 г.).
  • [15] Krauthammer С. The Unipolar Moment // Foreign Affairs. 1990. Vol. 70. №. 1. P. 70.
  • [16] Торкунов А.В. Российская модель демократии и современное глобальное управление // Международные процессы. 2006. № 1. С. 25.
  • [17] Ленин В. И. Выступление на конгрессе 3-го Интернационала. Из цикла «Текстыграммофонных записей» // Молодая гвардия. 1924. № 2. С. 3.
  • [18] Сталин И.В. Вопросы и ответы // Соч. Т. 7. М., 1947. С. 168.
  • [19] См.: Rosenau J. Turbulence in world politics: a theory of change and continuity.Princeton University Press, 1990; Rosenau J. Politics Among People: Global Civil Society Reconsidered. // Pondering Postinternationalism / Eds. Heidi Hobbs. Albany:SUNY Press, 2000. P. 84.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >