Полная версия

Главная arrow Этика и эстетика arrow Этика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Смысл этического

То обстоятельство, что человек может обладать представлением о своем Я, бесконечно возвышает его над всеми другими существами, живущими на земле. Благодаря этому он личность.

Иммануил Кант

Известна библейская притча о царе Соломоне, который явил свою мудрость в споре двух женщин. Обе они уверяли, что являются матерью одного ребенка и требовали от царя, чтобы он отдал чадо законной родительнице. Соломон велел разрубить ребенка на две части и отдать каждой женщине то, что ей принадлежит. Но тогда настоящая мать отказалась от своих прав, потому что не могла принять такое решение, пагубное для ее ребенка. Собственно, именно это и хотел узнать мудрый Соломон.

Этос

Итак, этика — специфическая область философского знания. Это слово греческого происхождения, означает «обычай», «нравственный характер». Впервые его употребил Аристотель (384—322 до н.э.), назвав так особую область исследования — «практическую философию», которая пытается ответить на вопрос: что мы должны делать? В древнегреческом языке слово «этос» (ethos) имело много значений. Им обозначали привычку, обычай, очаг, душевный склад и даже характер человека. Предполагалось, что этос подвержен изменениям. В этом смысле он противопоставлялся «фюзису», т.е. природе человека, которая считалась неизменной и постоянной. «Понятию “ethos” очень близко более позднее понятие “характер”, и греческое высказывание... “этос человека — его демон”, иначе говоря, “характер человека — это его судьба”, лежит именно в этом ключе»[1]. Аристотель воспользовался этим словом, чтобы дать название новой философской области знаний.

Но слово «этос» явилось корневым не только для этики. В XIX в. оно породило понятие «этология». Понятие тоже оказалось многозначным: согласно английскому философу Дж. С. Миллю (1806—1873)

«этология» — это «наука о характере». По мнению же известного биолога Ж. Сент-Илера, это «наука о поведении животных». Немецкий философ и психолог В. Вундт (1832—1920) употреблял это слово применительно к проблемам психологии народов, а в наше время оно используется для выделения «дескриптивной этики», или «моральной этнографии»; «этос» использовался и в качестве нравственно-эстетической и этико-логической категории (согласно афинскому теоретику музыки Дамону можно говорить о существовании «музыкальной добродетели» как части пайдейи, об усвоении музыкального богатства полисного общества через соответствующую музыку[2]).

Аристотель определял этос как способ изображения характера человека через стиль его речи и через целенаправленность как основной признак человеческой деятельности. Любопытно, что в античной философии использовалось и другое слово — «патос». Если «этос» описывал спокойный нравственный характер, разумный, целесообразный стиль поведения, «патос» определял поведение беспокойное, неупорядоченное, иррациональное, аффективное[3]. Нетрудно догадаться, что слово «патос» соотносится с современным пониманием «патологии» и может быть расшифровано как все то, что расшатывает устои, подрывает нормативный порядок в обществе, девальвирует ценности этоса и вызывает «порчу нравов».

Обозревая литературу по теме этоса, В. Бакштановский и Ю. Со- гомонов указывают также на М. Вебера, который использовал понятие «хозяйственный этос». Это не просто совокупность правил житейского поведения, не только практическая мудрость, но такое понятие, которое расширяет представление о морали — обьективи- рованной, воплощенной в укладе, строе жизни, мироощущении людей. Такое толкование слова позволяло приступить к исследованию профессиональной морали — политической, предпринимательской, врачебной и т.д.

М. Шелер обозначал понятием «этос» структуру витальных потребностей и влечений новых поколений людей, то, что отличает их ментальность от предшествующих поколений, присущих им чувствования и общения. Р. Мертон (р. 1910) применил понятие этоса в социологии знания, обозначая набор согласованных норм, некий социальный код, эмоционально воспринимаемый комплекс институционально одобренных и защищаемых правил, предписаний, суждений, преобладающих в их «научном братстве».

В современных исследованиях выделяют субэтосы, этосы как виды консенсуса, противостоящие диссенсусу, указывают на переходы от старого коллегиального этоса науки к современному дисциплинарному. Все больше говорят и пишут о других применениях термина «этос» — об этосе философствования, образования и воспитания, о либеральном и консервативном этосе, об этосе революции, об этосологии, этососфере и т.д., выделяя соответствующие нормативно-ценностные комплексы.

По определению отечественной исследовательницы М. Оссов- ской, этос — стиль жизни какой-либо общественной группы, ориентация ее культуры, принятая в ней иерархия ценностей; в этом смысле этос выходит за пределы морали. Согласно Е. Анчел этос в отличие от морали концентрирует в себе такие нравственные начала, которые не проявляются в повседневной жизни, свидетельствуя о неистребимой человеческой потребности в признании нравственного порядка в мире, даже если он плохо согласуется с житейским опытом людей.

Когда мы рассуждаем о человеческом поведении, мы разделяем помышление и поступок. Можно провозглашать правильные заповеди, но не следовать им. Иногда расхождение между нравственной фразой и реальным поведением оказывается весьма значительным. Не случайно 3. Фрейд подмечал: «Мы должны быть особенно бдительны, если сталкиваемся с красивой благородной фразой». Имеется в виду, что фраза может быть прикрытием неблаговидного замысла и даже поступка.

Поведение человека может быть достойным на уровне житейского поведения, в ранге здравого смысла. Скажем, вы подходите к эскалатору, чтобы как можно быстрее подняться вверх. Не беда, если вы обойдете очередь и постараетесь пробраться ближе к ступеням. Разве есть какие-то регламентации, циркуляры, правила? Их нет. Разумеется, пассажиры могут осудить такую ретивость. Иной скажет: «Ишь, какой ушлый...» или что-нибудь в этом роде.

Важно уяснить, что многие стороны нашей жизни не имеют строгих предписаний или моральных указаний. Здесь правила подсказываются здравым смыслом, человечностью, стремлением обеспечить солидарность. Это сфера неписаных норм. Такое расхожее повседневное поведение относится к сфере морали.

Иная ступень — нравственность. Она, как правило, выражает уже сложившиеся представления о нормах, содержит их описание, истолкование. Этика же — это наука о нравственности, область философского знания, которое рефлексирует по поводу сложившихся нравственных норм, пытается утвердить или отвергнуть их.

Возьмем для иллюстрации такой пример. Вы совершили нехороший поступок, скажем, присвоили себе чужую вещь, проще говоря, украли. Сначала это приобретение приносило вам радость. Но потом пришло и огорчение. У вас у самого исчезла дорогая вам вещь. Можно полагать, пришла расплата, воздаяние. Здравый смысл подсказывает: если не хочешь, чтобы у тебя что-нибудь украли, не воруй сам... Это сфера морали, сфера житейского поведения.

Но вот древние античные мудрецы придали этой мысли статус нравственного суждения. Проще говоря, они «обобщили» ситуацию: «не делай другому ничего такого, что не хотел бы, чтобы сделали по отношению к тебе». Это правило получило название «золотое правило нравственности». Кажется, размышление на тему морали завершено. Люди накопили множество фактов и сделали некое нравственное обобщение. Однако это еще не все. В XVIII в. И. Кант решил сделать это правило объектом философской рефлексии, т.е. не просто истолковать его, а теоретически обосновать. Здесь мы вступаем уже в сферу этики как философской дисциплины.

Таким образом, можно действительно отметить, что этос — это понятие, которое обозначает промежуточный уровень между пестрыми нравами и собственно моралью. Иначе говоря, сущим и должным. В то же время современное понятие «этос» помогает провести разделительную линию между этосным как реальнодолжным, выходящим за полюсы притяжения хаотического состояния нравов, и строгим порядком идеально-должного, сферой собственно морального1.

В работе «Этос среднего класса» проводится различие между понятием «этос» и понятием «хабитус», которое встречается и у Гегеля. Это сопоставление помогает отличать условную «мораль по обычаю» с ее реально-должным от безусловной морали как формализованного и идеализированного должного, соответственно отличая в деятельности человека императивы гипотетические и категорические, моральные «релятивы» и «абсолюты».

«Хабитус», по мнению названных авторов, акцентирует социальную детерминацию поступков, всей линии поведения, давление социальных обусловленностей, «предрасположенностей» (по выражению К. Поппера), которые побуждают агента общественной жизни делать нечто или стать кем-то, не будучи в то же время подчиненным необходимости. Данное понятие, как и понятие этоса, позволяет глубже осознать парадокс нравственной автономии, когда социум дозволяет духовно развитой личности полную свободу морального выбора в расчете на то, что она сама на основе нравственных убеждений сможет разыскать долженствование и возложить на себя соответствующие санкции и ответственность (проблема

«спокойной совести», морального удовлетворения, с одной стороны, раскаяния, покаяния, самоосуждения — с другой.

Термин «хабитус», как считают В. Бакштановский и Ю. Сого- монов, позволяет лучше понять парадокс поведенческой стратегии, когда подступы могут приводить к цели, не будучи сознательно направленными к ней: «хабитус — необходимость, ставшая добродетелью», агентам деятельности достаточно быть тем, что они есть, чтобы быть тем, чем они должны быть»[4].

Благодаря такому подходу к пониманию функционирования морали более рельефно выявляется ее средство быть не просто инструментом осуществления социальной необходимости, но и независимой переменной процесса очеловечивания самого социума, гуманизирующей всю ткань отношений между людьми, институтами и организациями. Потребность же в этом нарастает в ситуации усиления формализации социальных связей в современном высокоорганизованном обществе.

Наконец, оценивая фундаментальный вклад названных авторов в истолкование понятия «этос», важно указать на то, что понятие «этос» дает способ преодолеть дуализм морального феномена. Этот способ предполагает при истолковании «этоса» не просто выход за пределы системы обычаев и традиций, но и добровольное подчинение требованиям к поведению, принятым в некоторых социальнокультурных практиках, благодаря чему данные практики возвышаются над уровнем повседневности, над «средним уровнем» моральной порядочности.

Авторы имеют в виду демаркации внутри общества, т.е. выделение внутри социума «продвинутых» в духовном отношении групп и сословий. В этом смысле можно говорить, например, о рыцарском или монашеском этосах в Средневековье или о множестве профессиональных этосов Нового и Новейшего времени. При этом соответствующие этосы связываются, но не отождествляются с привычными представлениями о профессиональной морали. Например, воспитательная деятельность независимо от того, где она протекает, представляет собой известное сочетание как профессиональных, так и непрофессиональных начал, и поэтому ориентациями и ре- гулятивами в ней выступают и профессиональная педагогическая этика, и нечто более широкое, что и можно назвать воспитательным этосом.

В последнее время понятие «этос» стало приобретать еще один оттенок. Речь идет о нравственном кодексе глобального мира. «Вопрос об этосе будущего мира, — пишет отечественный философ

В.И. Толстых,— возникает и становится в русле и с целью поиска выхода из кризиса, всеобщий, общепланетарный характер которого сегодня мало у кого вызывает сомнение. Можно как угодно трактовать глобализацию, принимать или отвергать этот термин, по- разному обьяснять причины возникновения кризисной ситуации, но факт остается фактом — будущее мира, столь самонадеянно уверовавшего в свою незыблемость и предназначение, впервые в этой противоречивой и извилистой истории стало “вдруг” зыбким, неопределенным и проблематичным, как никогда раньше»[5].

  • [1] Адорно Т. Проблемы философии морали. М., 2000. С. 15.
  • [2] Бакштановский В., Согомонов Ю. Этос среднего класса. Тюмень, 2000. С. 36.
  • [3] См.: Платон. Теэтет // Платон. Соч. в 4-х т. 1993. Т. 2. С. 208.
  • [4] Бакштановский В., Согомонов Ю. Указ соч. С. 38.
  • [5] Толстых В.И. Предисловие. Этос глобального мира. М., 1999. С. 9.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>