Полная версия

Главная arrow История arrow Государство и церковь в истории России

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Лекция 14 РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК АККУМУЛЯТОР ДУХОВНЫХ (РЕЛИГИОЗНЫХ И СВЕТСКИХ) ЦЕННОСТЕЙ

План лекции

  • 14.1. Литература как духовное ядро русской культуры.
  • 14.2. О продолжении культурной традиции в XX в.

Литература как духовное ядро русской культуры

Русских писателей «..объединяло нечто общее: преемственность задач, разработка общественного идеала, которого от них ждали (и в положительных, и в отрицательных образцах), а главное, освещение этим идеалом жизни так, чтобы была видна общая дорога»[1].

Говоря об «идеале, которого от них ждали», П. Палиевский имеет в виду «...тот, прежде всего, хорошо известный факт, что русская классическая литература, по стечению разных обстоятельств, взяла на себя роль, которую в других европейских странах выполняли философия, социология, политика и иные формы общественного сознания. Роль эта лишь отчасти была вынужденной: художественный образ позволял говорить обо всех проблемах вместе, не расчленяя их, был наиболее близок к жизни в ее непредвзятых оттенках... наконец, был понятен большинству, то есть давал ряд преимуществ, к которым обращались сознательно. Можно сказать, что художественный образ был избран в России главнейшим выразителем духовной жизни как некоторая возможность, вариант, дорога к цельному мировоззрению вообще. Это, конечно, сказалось не только в литературе, но и в русской музыке, театре, кинематографе и т. д.».[2]

В данном контексте ценностное ядро русской классической литературы может быть понято как:

  • - осознание нерасторжимой связи с действительностью, из которой проникают («поднимаются») в литературу ее высшие цели, живой связи художника с реальностью во всей ее полноте, какой бы суровой и «нехудожественной» она ни была;
  • - опора на народный идеал, обусловленный изначальным (естественным) единством человека с землей и традиционными ценностями коллективного народного мировоззрения. «Мерило народа, - по убеждению Ф. Достоевского, - не то, каков он есть, а то, что считает прекрасным и истинным»[3];
  • - опора на духовные ценности русского православия, связанные с идеями соборности, братского всеслужения, «любви Христовой»;
  • - «мысль о России», ее исторической судьбе и предназначении;
  • - вовлеченность русской литературы в решение всех «проблем» и всех «вопросов»: поиска истины, нравственного идеала на пути преодоления трагического разрыва низших и высших сословий, что особенно обозначилось с наступлением буржуазной цивилизации; попытки объединения всего народа вокруг высших духовных ценностей. «Мысль всего более меня занимающая: в чем наша общность, где те пункты, в которых мы могли бы все разных направлений сойтись?»[3];
  • - гуманизм, разглядевший сквозь цивилизационный панцирь неповторимую индивидуальность и ценность любого человека (в том числе - и «маленького»). «Искусство, - по мнению И. Бродского, чье творчество не выпадает из общей гуманистической традиции русской литературы, - вольно или невольно поощряет в человеке его ощущение индивидуальности, отдельности..., может оказаться если не гарантией, то формой защиты от порабощения... Именно в этом, скорее прикладном, чем платоническом, смысле следует понимать замечание Достоевского, что "красота спасет мир"»[5];
  • - борьба за каждую личность без окончательного и безусловного деления на «положительных» и «отрицательных»;
  • - усвоение литературой важнейших общественно-философских идей своего времени (особенно наглядно проявившееся в творчестве Ф. Достоевского, В. Белинского, А. Платонова, В. Шукшина, А. Солженицина, например), что, по мнению, И. Палиевского, становится одной из магистральных традиций русской культуры в целом;
  • - «"совиновность",- по выражению А. Солженицина,- во всем зле, совершающемся у него на родине или его народом»[6] [7];
  • - «неучастие во лжи», стремление «победить ложь! ...помочь миру в его рас-
  • - 30

каленный час» ;

- передача литературой жизненного опыта от поколения к поколению, от нации к нации. «Так она становится живой памятью нации. Так она теплит в себе и хранит ее утраченную историю - в виде, не поддающемся искажению и оболга- нию. Тем самым литература вместе с языком сберегают национальную душу»[8].

В русской литературе XIX - начала XX в. был накоплен огромный духовный потенциал, выходящий далеко за рамки литературы. «Русская художественная литература, - отмечает А. С. Волжский, - вот истинная русская философия, самобытная, блестящая философия в красках слова, сияющая радугой мыслей, облеченная в кровь и плоть образов художественного творчества. Всегда отзывчивая к настоящему, временному, русская художественная литература в то же время всегда была сильна мыслью о вечном, непреходящем; почти всегда в глубине ее шла неустанная работа над самым важным, неумолимыми и значительными проблемами человеческого духа; с проклятыми вопросами она почти никогда не расставалась. И какой роскошью и линией красок, какой дивной прелестью образов и картин развертывалась эта работа в художественно-философских, бессистемных системах русских писателей, в их, казалось бы, таких далеких от философии повестях, романах и стихотворениях... Многие стали понимать, что истинную русскую философию следует искать больше всего именно здесь».[9] В этом ключе и следует понимать вопрос Л. Толстого «Так что же нам делать?».

А.П. Чехов, более других далекий от провозглашения окончательных истин или приговоров, в письме к А. С. Суворину отмечал, что «...писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими, имеют один общий весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же».[10] В конечном итоге художественный мир русской классической литературы есть самое адекватное и полное выражение рожденных народом ценностей.

  • [1] Палиевский, П.В. Русские классики. М.: Художественная лит., 1987. С. 7.
  • [2] Там же. С. 8.
  • [3] Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в 30 т. Л.: Наука, 1984. С. 431.
  • [4] Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в 30 т. Л.: Наука, 1984. С. 431.
  • [5] Назаров М. Два кредо: Этика и эстетика у Солженицина и Бродского // Русское зарубежье вгод тысячелетия Руси. М.: Прогресс, 1991. С. 412.
  • [6] Там же. С. 417.
  • [7] Там же.
  • [8] Там же. С. 418.
  • [9] Волжский, А.С. Из мира литературных исканий // Хрестоматия по истории философии. М.:Владос, 2001. С. 5-6.
  • [10] Чехов А.П. Полное собрание сочинений. В 30 т. Т. 25. М: Правда, 1950. С. 133.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>