Переживание и интерпретация социального опыта индивидом

Уже на этапе автономного формирования отдельных человеческих популяций (родов и племен, что позже привело к эт1

ническому многообразию человечества и его локальных культур) начало намечаться определенное половозрастное распределение обязанностей, позднее трансформировавшееся в привычную для нас социально-функциональную дифференциацию. В эпоху неолита началось так называемое «первичное» разделение труда (на тех, кто собирает продукты природы в готовом виде, и тех, кто взращивает их собственными усилиями); в период радикального разложения первобытного строя и формирования аграрных цивилизаций (IV—II тыс. до н. э.)* началась «тотальная» дифференциация человеческих функций. Она происходила одновременно (или с некоторым расхождением во времени) по нескольким линиям: лингвистической, профессионально-технологической, экономической, социально-сословной, религиозной, мировоззренческой, политической, властно-должностной и т. д.

Люди, принадлежавшие к разным функциональным группам, даже будучи представителями одного и того же народа, являлись носителями и исполнителями уже весьма различающихся культурных стереотипов и навыков. Это фактически означало, что произошло распределение культуры (ее функциональных сегментов) между разными действующими лицами и их группами. Разумеется, у каждого народа сохранялись и некие общеэтнические черты культуры - язык, ментальные стереотипы, единая, как правило, религия и задаваемая ею иерархия базовых ценностей, набор рациональных знаний, комплекс предрассудков и поверий и тому подобное - все то, что в последние годы получило название «культурной компетентности личности» (естественно, характерной лишь для данного общества). Помимо того все члены сообщества были, как правило, более или менее осведомлены об основных законах и обычаях, регулирующих их бытовое поведение, что в свою очередь называется «социальной адекватностью индивида» все в том же обществе.

Для социума дифференциация реализаторов специализированных фрагментов культуры и деятельности исторически неизбежна. Видимо, на первобытной стадии развития распределенность культуры была вообще не актуальна для общины, и уровень культурной компетентности практически всех членов рода или племени был почти идентичен. И напротив, чем выше стадия развития общества, тем тоньше и дифференцированней в нем система профессиональной специализации, и, соответственно, более дробной является социальная распределенность культуры. Точно так же очевидно, что с переходом общества с одной исторической стадии на другую эти параметры заметно меняются. Освоение людьми разных специальностей накладывает отпечаток на общекультурную эрудицию, манеру поведения, стиль мышления. Существенную роль играет полученное образование, а также та культурная «подкладка», на которую это образование ложится (выходцы из разных социальных слоев, получая одинаковое образование, могут стать носителями совершенно несопоставимой культуры в рамках одной и той же профессиональной субкультуры). При этом получение людьми разных профессий - офицера, священника, художника и др. - в принципе не мешает им общаться и понимать друг друга, обсуждая темы общекультурного характера.

На уровне индивида понимание феномена культуры, мотивирующих ее установок и форм проявления обретает еще более высокую степень сложности. В силу врожденной уникальности свойств индивида он воспринимает, переживает и интерпретирует эти культурные стереотипы в большей или меньшей степени индивидуально, что неизбежно в силу соответствующих черт его натуры. Индивид, в большей или меньшей степени усвоивший социокультурные стереотипы сознания и поведения своей социальной среды, становится продуктом культуры того или иного сообщества или личностью.

Представляется, что восприятие человеком культуры на сто процентов является результатом того, как его образовали, воспитали, насколько убедили в том, что это его культура, то есть культура, с которой он может идентифицировать себя, принадлежностью к которой он может гордиться и т. д. Иначе говоря, все это зависит от того, насколько его инкультурировали, то есть ввели в нормы этой культуры. Гораздо сложнее вопрос с индивидуальным переживанием тех или иных составляющих культуры. Как существо от природы эмоциональное, каждый человек, совершая те или иные культурообусловленные действия или высказывая суждения, испытывает определенные эмоции, оценивает эти действия как правильные или неправильные, обоснованные или несправедливые, достаточные или недостаточные... То же самое можно сказать о его отношении к действиям и суждениям других лиц. Момент переживания, видимо, возникает тогда, когда личный жизненный опыт и идеальные ценностные ориентации культуры не совпадают или даже входят в антагонистическое противоречие. Человек оказывается перед выбором - как правильно?

Так или иначе, важно понять то, что присутствие фактора личностных переживаний неизбежно корректирует действия и суждения индивида, даже высокостереотипизированные, в ходе которых он сознательно или подсознательно стремится совершать их в формах, более психологически комфортных для него лично и для системы взглядов, сложившихся на основе его индивидуального жизненного опыта. Все это касается ситуаций отсутствия выбора, когда человек обязан действовать в соответствии с предписаниями культурных норм. А если при этом у него еще есть и достаточно широкий выбор?

Такая ситуация прямо отсылает к третьему ключевому понятию данного раздела - интерпретации*. Нельзя не признать

Под интерпретацией имеется в виду такой метод восприятия и осмысления феномена, при котором характеристика, даваемая ему интерпретатором, с одной стороны, не отвергает его общепринятое смысловое значение (канон), а с другой - акцентирует внимание на определенных чертах и свойствах, которые кажутся интерпретатору особенно значимыми. Подчеркну также, что точка зрения, отвергающая каноническое понимание феномена как заведомо неверное, не является его интерпретацией; эго иное определение сущности или функций данного феномена.

того, что никаких культурных феноменов, существующих вне процессов их интерпретации, просто не бывает. Помимо описанных выше эмоциональных стимулов интерпретации существует и некая общая закономерность, в соответствии с которой культурные формы могут существовать (по крайней мере, в режиме актуального использования) только в виде их вариативных интерпретаций. Это определено общей теорией культуро- генеза и функционирования культурных форм и процессов.

Поэтому можно утверждать, что культура, известная всем нам из истории, - это в существенной мере нарратив или сумма комментариев и интерпретаций, принадлежащих многочисленным апологетам и подражателям, варьирующим гениальные откровения немногих выдающихся представителей человечества. Исторические документы (по крайней мере, последних трех веков) более или менее подтверждают эту точку зрения. Таким образом, место личности в культуре заключается не только в создании шедевров, но в их усвоении и потреблении, что сопровождается непрерывной интерпретацией, варьированием, комментированием и пр. Именно в этом и заключает^ ся жизнь культуры, в отличие от ее музейного экспонирования.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >