Полная версия

Главная arrow История arrow Бизнес в Русской Америке: история и современность

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Деятельность российских предпринимателей и финансистов в США и Канаде в 1920-1990-е гг.

Предпринимательский мир Русской Америки XX века представлял собой неотъемлемый компонент повседневной жизни российских диаспор, как в крупных промышленных городах, так и в сельских районах США и Канады. Благодаря рекламным объявлениям, которые помещались в большинстве русскоязычных ежедневных газет и еженедельников, а в 1990-е гг. в большом количестве появились также в электронных СМИ, в истории российского североамериканского зарубежья сохранились конкретные имена врачей, адвокатов, рестораторов, издателей, брокеров, портных и плотников, названия и адреса русских магазинов и кафе, которые на протяжении десятилетий создавали и сохраняли российский колорит в многообразии культур Североамериканского континента.

Информация о владельцах и организаторах всех этих «бизнесов» (формулировка, прочно утвердившаяся в американском русском языке) является фрагментарной и неравномерной. О некоторых российских предпринимателях, действовавших в разные годы в США и Канаде, сохранились лишь отрывочные упоминания в виде рекламных объявлений, другие удостоились кратких заметок или некрологов в русских газетах. Есть в истории российско-американского предпринимательства и знаменитые имена и компании, которым посвящены многочисленные публикации на русском и английском языках.

Первые места по количеству предложений на российском диаспораль- ном рынке, как в США, так и многих других странах мира, где существовали центры российского зарубежья, в течение всего XX века занимают врачи и фармацевты. Например, в газете «Новое русское слово» (Нью- Йорк) весной 1925 г. ежедневно появлялось около 30 рекламных объявлений, предлагавших медицинские услуги[1]. Через несколько десятилетий, в 1950-1980-е гг., информация о русских дантистах, окулистах, урологах, диетологах и т.п. занимала целые полосы в ведущих массовых изданиях, таких, как «Русская жизнь» (Сан-Франциско), «Русское обозрение» (Чикаго) «Панорама» (Лос-Анжелес), «Вестник» (Торонто) и др.

За ними следовали русскоговорящие нотариусы, юристы, адвокаты и другие специалисты, оказывающие посреднические и консалтинговые услуги. Во второй половине XX века востребованным стало также преподавание английского языка, а в наши дни - услуги рекламных бюро, PR- агентств и других структур современного информационного сопровождения бизнеса. Неотъемлемой частью повседневной жизни Русской Америки стали также русские магазины, кафе и рестораны.

Хотя рестораны не являются самым распространенным видом предпринимательства в Русской Америке, они представляют собой, вероятно, наиболее колоритный сегмент экономической жизни русскоязычных общин. Интересный материал о русских ресторанах и кабаре Нью-Йорка представлен в статье Михаила Близнюка, опубликованной в одном из номеров электронного журнала «Русская Америка». В середине 1920-х гг. в Нью-Йорке действовало множество русских ресторанов и кафе, в том числе «Русский уголок» («Russian Nook»), «Русская таверна», «Снегурочка», ресторан генерала Федора Лодыженского «Двуглавый орел» («Russian Eagle»), кабаре «Петрушка», которое считается первым русским ночным клубом в Америке. (Другой «Петрушка» существовал в 1920-е гг. в Чикаго). Позднее открылись «Золотой Петушок», «Арбат» и др. Несколько русских ресторанов действовало в Гарлеме, в том числе, «Русский кабачок», «Кремль», «Петушок», «Русская роза», «Избушка», «Ресторан Ивана Авдеева», «Пчелка», «Огонек». В конце 1930-х гг., когда большинство российских эмигрантов переселилось в район Бруклина, они прекратили свое существование[2].

Основными особенностями этого бизнеса в 1920-е - 1960-е гг. были: размещение в зонах компактного проживания иммигрантов из России либо в центрах культурной и художественной жизни того или иного американского города, например, на Бродвее; ориентация значительной части заведений на «русскую экзотику», что проявлялось в оформлении интерьеров, меню и репертуаре выступавших здесь артистов; значительные темпы социальной динамики - недолговечность заведений, частая смена владельцев и названий.

В 1920-х гг. обычный обед в русском ресторане стоил 30-40 центов[3], что было в целом доступно работающим эмигрантам со средним доходом, но каждый день посещать рестораны имели возможность далеко не все. Это видно из обзора цен и уровня доходов массы русских эмигрантов, сделанного одним из деятелей американского РОВС. Так, на бисквитной фабрике в Нью-Йорке, где в этот период работали многие бывшие россияне, платили 14-18 долларов в неделю, на маслобойном заводе - 18- 25 долларов. При этом, в начале 1920-х гг. цены на продукты в США были относительно низкими: фунт сахара - 8 центов, мяса - 8 центов, свиные отбивные - 16 центов, хлеб «величиной в две булки» - 8 центов, масло сливочное подсоленное - 28 центов, высшего сорта - 60, ветчина - 60 центов. Корреспондент, зафиксировавший эти цифры, считал, что семья из двух-трех человек могла тратить на питание не более одного доллара в день[4].

Аналогичные сведения приводятся в письме С.П. Тимошенко В.И. Вернадскому от 7 марта 1923 г.: «Что касается условий жизни в Филадельфии - могу сообщить следующее; я живу здесь с женой и детьми. На питание приходится тратить от 15 до 20 долларов в неделю. Столько же нужно и на квартиру. Для самого скромного существования нужно 3000 долларов год. Чтобы покупать книги и иметь возможность отдохнуть летом - необходимо иметь жалованье не меньше 4000 долларов в год»[5].

Тем не менее, российские колонии в крупных городах обеспечивали посетителями русские рестораны и кафе; привлекали они и американскую публику. Этой цели служили оформление интерьеров в русском стиле, выступления цыган, танцоров, оркестров народных инструментов и т.п. Определенные затруднения русским рестораторам в США причинял сухой закон, который нередко нарушался владельцами. Главной приманкой для посетителей, помимо русской и европейской кухни, была художественная программа. Сильный удар по русскому ресторанному делу в США нанесла Великая депрессия начала 1930-х гг., когда «прогорело» множество эмигрантских предприятий во многих городах Америки.

Однако отдельные заведения оказались весьма успешными и продолжали существовать в течение десятилетий^ как, например, ресторан «Russian Bear», основанный в 1908 г. в Нью-Йорке. В конце 1950-х гг. этот ресторан, расположенный на углу Лессингтон-авеню, «известен превосходством русской кухни, а также истинно русской атмосферой»[6]. Реклама ресторана сообщала об умеренных ценах и «роскошном баре с богатейшим выбором местных и заграничных напитков». В музыкальной программе выступали Леня Кальбус и его цыганский оркестр, цыганка Беверли Райс и другие популярные артисты, искусство которых соответствовало представлениям о русской экзотике. Эмблема ресторана, в соответствии с его названием, представляла собой изображение двух медведей с дымящимися самоварами в передних лапах и с короной в верней части рисунка[7]. «Медведь» продолжал действовать до начала 1980-х гг., несколько раз меняя местоположение. Другими ресторанами- долгожителями русского Нью-Йорка являются «Сибирь» (1910 - конец 1920-х гг.), «Кавказ» (1910-е - 1930-е гг.), «Рашен арт» (1926-1938), «Корчма» (1924-1949), «Русский Яр» (1937-1949), «Две гитары» (1949— 1970), «Балалайка» (1949-1960) и др.[8] Наиболее устойчивым бизнесом оказалась «Русская чайная» («Russian Tea Room»), которая была открыта в 1927 г. и существует до настоящего времени.

В 1923-1924 гг. в Нью-Йорке пользовался известностью ресторан «Москоу Инн», которым владел Эдуард Карлович Бернальдов (управляющим ресторана был Жорж Ферраро, шеф-поваром - Платон Вдовиченко). Э.К. Бернгальдов прибыл в США в 1907 г. из Херсона, где работал в большой кондитерской. Предприимчивый юноша сумел убедить управляющего одного из ресторанов на Ист-Сайде испытать его кулинарные таланты и фактически первым ввел в меню нью-йоркцев сладости европейского и российского образца - различные пирожные, французское и датское печенье и т.п. «Бернальдов заключил контракт с владельцами ресторана «Сент-Реджис» и вскоре прославился как художник-кондитер. Самые состоятельные семьи Нью-Йорка, устраивая званые обеды, свадьбы и иные празднества, заказывали пирожные и праздничные пироги у Эдуарда Бернальдова. Долгие годы в домах американских миллионеров сохранялись свадебные пироги Бернальдова под стеклянными колпаками. Каждый год, в годовщину свадьбы от пирога отрезался кусок. Пирог сохранял тот же вкус, что и в день его выпечки. В 1922 году Бернальдов решил, наконец, открыть собственное дело и откупил русский ресторан «Москоу Инн». (В 1930-е гг. встречается упоминание о нем, как о владельце русской кондитерской и ресторана в русском стиле «Доббс» на Бродвее между 71-й и 72-й улицами)[4].

30 декабря 1926 г. на карте русских ресторанов Нью-Йорка появился «Рашен арт», располагавшийся под Русским художественным театром Мориса Шварца в доме 181-189 по Второй авеню, около 11-й улицы. «В нем имелось два обширных зала (площадь пола около 460 квадратных метров (в конце 20-х это была самая большая танцевальная площадка в русских ресторанах Нью-Йорка), вмещавших до 400 человек. Художественное оформление залов ресторана, с 22 полуоткрытыми ложами, было выдержано в древнерусском теремном стиле и выполнено по эскизам художника Н.Г. Узунова дизайнером И.Б. Эстровичем»[4]. Ресторан принадлежал Мейеру Голубу, шеф-поваром являлся Иван Артемьевич Еси- пенко, затем его сменил Антон Емельянович Сидоренко. Шефом кондитерских изделий был Иван Васильевич Осташенко, за приготовление шашлыков и кавказских блюд отвечал Нестор Ламтадзе. Этот ресторан «оставался весьма прибыльным предприятием (выделявшимся и своей артистической программой) вплоть до своего закрытия на рубеже 1938- 1939 гг.»[4].

Те русские рестораны и кафе, которые располагались в Голливуде или вблизи Бродвея, стремились потворствовать вкусам художественной богемы. В начале декабря 1924 г. на 49-й улице открылся ресторан-кабаре «Катенька», который стал одним из самых популярных и прибыльных увеселительных заведений русского Нью-Йорка. В первый же день работы ресторана выручка превысила 1000 долларов. Здесь выступали Глеб Елин, Маруся Георгиевская, Вася Фомин. Однако этот ресторан, как и многие другие аналогичные предприятия, просуществовал совсем недолго и в 1927 г. был закрыт. «Подвал падших ангелов», который открыли Сергей Судейкин и Сандро Корона, привлекал посетителей своим художественным оформлением в уникальном «судейкинском» стиле, богемной атмосферой и выступлениями Инны Мираевой. Пользовался известностью в русском Нью-Йорке «Интернациональный дом артистов» на

72-й улице в Вест-Сайте[4]. Во второй половине 1920-х гг. в Гринвич- Виллидж существовал ресторан «Самовар» - «художественный уголок, где собирается артистическая братия»[13]. Следует отметить, что русские рестораны далеко не всегда имели экзотические названия, непонятные рядовому американскому посетителю. Очень многие предприятия общественного питания и магазины, основанные в Америке выходцами из России, назывались нейтрально и на английском языке, поэтому их принадлежность к российской диаспоре выявляется исключительно благодаря рекламе в русскоязычной прессе.

Одним из ведущих русских рестораторов в Америке был Александр Максимович Маев (1896-1975), выходец из Сибири, который в 1930-е - 1940-е гг. держал три ресторана, загородный пансион и небольшую гостиницу и олицетворял собой распространенное понятие «selfmade man»[14]. В 1932 г. он вместе Анатолием Воиновым и еще двумя компаньонами, также российскими эмигрантами, выкупил захиревшее к этому моменту заведение «Russian Tea Room» вблизи Карнеги-холла, открытое в конце 1929-х гг. группой русских артистов балета, и превратил его в респектабельное заведение европейского типа. «Русская чайная» стала излюбленным местом отдыха русских артистов, музыкантов и художников (завсегдатаями здесь были Яша Хейфец, Миша Эльман, Владимир Горовиц, Сергей Кусевицкий, Борис Мороз, Сол Юрок). Одним из факторов коммерческого успеха Маева была забота о комфорте посетителей; так, в «Русской чайной» действовала система кондиционирования, был установлен особый акустический потолок, поглощавший шумы переполненного зала, и т.п. [4]

Владельцы «Russian Tea Room» в конце 1950-х гг. рекламировали не только «превосходную русскую кухню» и «чисто русскую атмосферу», но и представляли свое заведение как «место встреч представителей театрального, музыкального и художественного мира»[16]. «Русская чайная» в течение нескольких десятилетий сохраняла популярность среди американских звезд сцены, политиков, бизнесменов, представителей интеллектуальной элиты, заходивших сюда сразу после вечерних представлений в Карнеги-холле.

С «Русской чайной» оказались связаны судьбы многих современных звезд. В середине 1970-х в гардеробной этого ресторана подрабатывала Луиза Чикконе, будущая Мадонна. В 1990 г. здесь отпраздновал свою свадьбу британский комик Роуэн Аткинсон, известный широкой публике как мистер Бин. «Русская чайная» просуществовала до начала XXI века, неоднократно меняя хозяев; в 1996 г. она была закрыта, но вновь открылась в 1999 г.

Одним из символов русского литературного Нью-Йорка 1980-х гг. стал ресторан «Русский самовар» в Манхэттене (256 West 52 Str.), который основали на паях искусствовед и переводчик Роман Аркадьевич Каплан и его друзья, оба - мировые знаменитости: поэт Иосиф Бродский и танцовщик Михаил Барышников. Р.А. Каплан родился в Ленинграде в 1937 г. в семье музыкантов, закончил Академию художеств и Институт иностранных языков, работал экскурсоводом в Эрмитаже, дружил с Довлатовым и Бродским. В 1972 году вместе с родителями и братом эмигрировал в Израиль, где преподавал американскую словесность, а с 1976 г. обосновался в США. Сначала работал ночным охранником в многоквартирном доме, затем в картинной галерее Нахамкина, совместно с которым и начал ресторанный бизнес, купив на Мэдисон- авеню заведение «Руслан», которое компаньоны переименовали в «Калинку». В 1986 г. Каплан забрал свою долю из «Калинки» и вместе с двумя партнерами выкупил помещение возле пересечения 52-й улицы с 8-й авеню, чтобы превратить его в уникальный литературный клуб- ресторан «Русский самовар». Пай Иосифа Бродского (часть его Нобелевской премии) составил 30 тысяч долларов; как и Барышников, он вошел в дело скорее из дружеских, нежели из коммерческих побуждений. Бродский оставался совладельцем ресторана до своей смерти в 1996 г.; значительно позднее, в 2007 г. Роман Каплан выкупил его долю у вдовы поэта Марии.

Это заведение уже было знаменитым в среде американской богемы: раньше здесь находился ресторан, купленный Фрэнком Синатрой для своего лучшего друга и телохранителя Джилла. Сам Синатра часто останавливался в квартире над рестораном, а в шестидесятых годах в ресторане для него всегда был зарезервирован столик. Во второй половине 1980-х - 1990-е гг. «Русский самовар» стал центром притяжения для российской творческой элиты. Его завсегдатаями были писатели, поэты, художники, музыканты и актеры русского Нью-Йорка. «Самовар» посещали приезжавшие в США советские, а позднее российские выдающиеся деятели искусства и спорта. Здесь бывали: Мстислав Ростропович и Галина Вишневская, Валерий Гергиев, Василий Аксенов, Андрей Битов, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Булат Окуджава, Юз Алешковский, Сергей Довлатов, Андрей Синявский, Родион Щедрин и Майя Плисецкая, Владимир Васильев и Екатерина Максимова, Сергей Михалков, Иннокентий Смоктуновский, Михаил Жванецкий, Аркадий Арканов, Юрий Башмет, Игорь Хворостовский, Оскар Фельцман, Нани Брегвадзе, Тамара Гвердцители, Эрнст Неизвестный, Михаил Шемякин, Зиновий Гердт, Валентин Гафт, Олег Янковский, Александр Абдулов, Леонид Ярмольник, Игорь Кафельников, Вячеслав Фетисов и многие другие. В «Русском самоваре» 27 января 2000 г. праздновал свой 50-летний юбилей Михаил Барышников.

Из иностранных знаменитостей в число клиентов «Русского самовара» вошли писатели Курт Воннегут и Филипп Рот, кинозвезды Николь Кидман и Жерар Депардье, кинорежиссер Милош Форман и эссеистка Сюзан Зонтаг, композитор Мишель Легран и мим Марсель Марсо, певица Лайза

Минелли и многие другие. Здесь проводились творческие вечера, презентации, пресс-конференции. В частности, в «Русском самоваре» проходила встреча журналистов с Никитой Михалковым, привезшим на 1-й Нью- йоркский кинофестиваль российских фильмов своего «Сибирского цирюльника».

Посетителей привлекала непринужденная, домашняя атмосфера, которую сумел создать Роман Каплан, благодаря своей искренней любви к литературе и искусству и широкому кругу знакомств среди русско- американской богемы. По словам Романа Каплана, ставшего в итоге не менее знаменитым, чем посетители его ресторана, «данное место с самого начала было ориентировано далеко не только на бизнес. Хотелось также создать условия для интересных встреч, бесед, любви, творческого вдохновения»[17]. Этот выбор «коммерческо-культурной» ниши оказался удачным в той атмосфере, которая складывалась в конце 1980-х гг. в русском Нью-Йорке. «Сейчас я не стал бы открывать ресторан - сказал Роман Каплан в интервью Виктору Шендеровичу на радио «Свобода» 5 марта 2006 г. - Потому что я открыл ресторан 20 лет тому назад, когда была невероятная потребность собираться друг с другом, видеть друг друга ... Раньше ресторан что означал? Это место, где можно увидеть друга, приятеля, знакомого. То есть когда ты приходил в ресторан, ты никогда не оставался один, ты всегда мог к кому-то подсесть и начать разговор»[18].

Нередко в «Русском самоваре» происходили импровизированные выступления выдающихся певцов и музыкантов, постоянно звучали русские стихи и песни. В течение двадцати лет деятели искусства и культуры оставляли в ресторане памятные записи, фотографии, подарки. Образ этого уникального творческого салона нашел отражение в стихах и воспоминаниях Иосифа Бродского, Василия Аксенова и других известных литераторов. Бродский, в частности, писал: «Зима. Что делать нам в Нью- Йорке? Он холоднее, чем луна. Возьмем себе чуть-чуть икорки и водочки на ароматной корке... Согреемся у Каплана» и т.п. «Русскому самовару» посвящено множество статей в американской прессе, и несколько книг, в том числе, «Роман с самоваром» Анатолия Наймана и «Ресторан Русский Самовар» Романа Каплуна - это подарочное издание-альбом на русском и английском языках, выпущенное ограниченным тиражом к 20- летнему юбилею заведения.

Необходимо подчеркнуть, что «Русский самовар» явно выходит за рамки обычного коммерческого проекта, приобретя статус общественнокультурного центра, благополучие которого, в определенной степени, стало общей заботой русско-американской элиты. Об этом, в частности, свидетельствует не только моральная, но и финансовая поддержка, оказанная «Русскому самовару» после пожара, произошедшего здесь в

1997 г. Среди тех, кто предложил Каплану свою помощь в эти дни был, в частности, знаменитый хоккеист Вячеслав Фетисов.

Популярные русские рестораны и кафе действовали и во многих других центрах российской диаспоры в США и Канаде. В Сан-Франциско, например, в 1960-е гг. имелись русский ресторан, кондитерская и деликатесная «Миниатюр» Н.П. Бирюченко, ресторан «Лучина» Игоря и Веры Шляпниковых и др. В январе «фешенебельный русский ресторан-бар «Ренессанс» открыл единственный в Сан-Франциско русский «пиано- бар» с участием пианиста Игоря Табурэ[19]. В этом ресторане, как упоминалось выше, русская колония устраивала благотворительные обеды. Весной того же года в Сан-Франциско появился новый ресторан «Казбек», предлагавший посетителям блюда европейской, грузинской и кавказской кухни. Обслуживающий персонал, как сообщалось в объявлении об открытии ресторана, говорил на русском, французском, немецком и грузинском языках[20] [21].

К услугам русских американцев на всем протяжении существования диаспоры имелись продовольственные магазины и лавки, торговавшие, в том числе, привычными для россиян продуктами - колбасами, соленьями, кондитерскими изделиями. В 1920-1930-е гг. жители Нью-Йорка имели возможность приобретать любимые лакомства в «Русской колбасной Савчик и К»; в конце 1930-х гг. на Бродвее располагались русско- американский гастрономический магазин «Черняев - Турицын и К», русский бакалейно-гастрономический и конфектный магазин И. Тисова и А. Балаклицкого, гастрономический магазин «Москва», основанный А.Ф. Гусевым. В 1950-1960-е гг. здесь действовали гастрономические магазины Г.В. Туркаева и А.В. Балаклицкого, «первоклассная мясная и колбасная Платона Стасюка» на 1-й авеню между 7-й и 8-й улицами и др.

В 1970-1980-е гг. обитатели Брайтон-Бич «жили в замкнутой общине среди своих, покупали продукты в русских магазинах типа «Мишка- деликатес» или «Hot пончик»[22]. В 1990-е гг. магазин «Золотой ключик» на Брайтон-Бич предлагал кондитерские изделия, малосольную селедку, советскую колбасу и сосиски[23]. (Своеобразие быта и облика улиц этого квартала сохранились и в наши дни, что можно увидеть на множестве фотографических изображений русского Нью-Йорка в Интернете.)

Очень популярным в российской диаспоре товаром были пельмени, которые не только входили в меню кафе и ресторанов, но изготовлялись для оптовой и розничной продажи. В конце 1950-х - 1960-е гг. русским обитателям Нью-Йорка предлагались сибирские пельмени с доставкой на дом[22]. В русских газетах Сан-Франциско этого же времени («Новая заря», «Русская жизнь») постоянно публиковалась реклама производителей пельменей с призывом: «Зачем же вам самим лепить, ведь можно дешево купить!». Пельмени продавались по цене $ 1.75 за сотню, крупные - $2.15, а устроителям благотворительных и частных обедов - с особой скидкой[25].

В русских колониях были востребованы традиционные спиртные напитки, прежде всего, не производившиеся в Америке в промышленных масштабах цветные водки, настойки и наливки. В газетах 1950-х гг. можно видеть объявления с предложением «импортированной травы» зубровки, которая использовалась для изготовления водочных настоек[26].

Широкое развитие системы медицинских услуг в рамках русскоязычных общин США, безусловно, объясняется, с одной стороны, большей степенью доверия к врачам и аптекарям-соотечественникам со стороны иммигрантов, недостаточно хорошо владевших английским языком; с другой - тем, что медицинская практика внутри диаспоры могла в ряде случаев осуществляться и без лицензии, получение которой было связано со значительными организационными и финансовыми затратами, получением американского диплома о медицинском образовании и т.п. Наиболее распространенной врачебной специальностью в российском зарубежье, как в Европе, так и в Америке, была стоматология и офтальмология. Соответствующие частные медицинские кабинеты российские медики открывали в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Лос-Анжелесе, Чикаго, Хьюстоне, Монреале, Торонто и других городах США и Канады. По всей Америке действовали также русские аптеки. Например, в Чикаго в послевоенные годы предлагали свои услуги иммигрантам из России окулист П. Максимук, дантисты П.Л. Чадович и М.Р. Буткин и др. В середине 1950-х гг. в Чикаго на Нью Вестерн-авеню № 857 действовала аптека А. Колица, владелец которой предлагал также услуги по доставке лекарств за границу: «Русский фармацевт А. Колиц приглашает русскую колонию г. Чикаго и читателей «Русского обозрения» зайти в его аптеку и принести с собой свои медицинские рецепты и списки лекарств и витаминов для посылки родственникам за границу и собственного употребления»[26].

О некоторых представителях медицинского мира Русской Америки сохранились более подробные сведения. Врач-стоматолог В.И. Ушанов (1904 - после 1988), известный также как художник-любитель, работы которого посвящены истории Русской Америки, окончив с отличием Калифорнийский университет, с середины 1930-х по 1966 г. занимался стоматологической практикой в Голливуде. Представляет интерес его тактика приобретения клиентуры и налаживания отношений с коллегами- конкурентами на новом месте. Первым делом он обошел местных дантистов, которые были перегружены работой, и сказал каждому: «Я здесь новичок. У меня такая-то и такая-то квалификация, и если Вы захотите прислать ко мне своих пациентов, я буду рад позаботиться о них» (пер. с англ. О. Воробьевой)[28]. Большинство откликнулось на его визит доброжелательно, и в скором времени Ушканов имел обширную клиентуру. Одним из компонентов своего успеха он считал высокое качество протезирования и то, что он лично выполнял все технические работы, не прибегая к помощи ассистентов[4].

Медицинский мир российской эмиграции в США нашел отражение и в художественной литературе. Так, образы русских врачей-стоматологов запечатлел в гротескно-ироничной манере В. Яновский в повести «Челюсть эмигранта», опубликованной в «Новом журнале» в 1957 г.[30]

Часть предприятий мелкого и среднего бизнеса в Русской Америке была основана выходцами из Русского Харбина и других центров дальневосточной российской диаспоры. Процесс их постепенного перемещения в США носил перманентный характер на протяжении 1920-1930-х гг., причем интенсивность данного миграционного потока довольно сильно возросла в конце 1930-х гг. в связи с японо-китайской войной и оккупацией Маньчжурии. Массовый исход россиян из Китая в том числе, на Тихоокеанское побережье США, произошел в 1940-х гг. в результате китайской революции. Некоторые русские харбинцы, из числа переместившихся первоначально на Филиппины, в Австралию и другие страны мира, продолжали прибывать в Америку в последующие десятилетия.

Для предпринимательского мира Русской Америки эти события означали возникновение спроса на восточные товары и продукты, к которым успели привыкнуть жители дальневосточной диаспоры. Кроме того, интерес к подобным товарам имели и многие американские покупатели, чем пользовались торговцы, имевшие связи с Китаем. Так, например, в воспоминаниях Елены Якобсон, есть описание магазина, открытого в 1940-х гг. семьей ее первого мужа. Его отец Соломон Биховски в течение ряда лет был владельцем крупного предприятия по торговле пушниной, отделения которого действовали в Маньчжурии и Монголии, затем перевел свои дела в Нью-Йорк, а через несколько лет стал управляющим китайской ветвью одной из американских компаний в Тяньцзине[31]. Миссис Биховски при поддержке всей семьи в 1939 г. открыла магазин восточных товаров «Бейтс-шоп» на Флатбуш-авеню в самом центре Бруклина. «Бейтс-шоп» предлагал товары, импортируемые из Китая: «хороший выбор вышитых скатертей, постельного белья, салфеток, ковровых дорожек и других текстильных изделий. Был там и широкий ассортимент фигурок из дерева или слоновой кости ручной работы, фарфора и шелковых гобеленов. Цены были доступными»[32]. Магазин был ориентирован на представителей американского среднего класса, главным образом, респектабельных домохозяек. «За дешевыми покупками люди ездили в Чайнатаун, китайский район, но наши покупательницы, дамы с Флатбуш- авеню, не любили приключений»[33].

Объявления о восточных магазинах и русско-китайских ресторанчиках печатались в русскоязычной прессе Сан-Франциско и других городах Калифорнии, как в 1920-х - 1940-х гг., так и в последующие десятилетия. Причем для периода 1950-1960-х гг. было характерно упоминание о харбинских или шанхайских корнях самых разных частных предприятий, от ремонтных мастерских до музыкальных студий, поскольку внутри русскоязычных диаспор в этот период возникли своего рода землячества выходцев из Русского Китая. В их памяти сохранялись названия и имена торговых фирм, магазинов, мастерских, которые они посещали, живя на Востоке; некоторые испытывали и ностальгические чувства по отношению к своему китайскому пристанищу, а для молодого поколения дальневосточной диаспоры это и была их настоящая родина. Поэтому кафе- кондитерская «Харбин», действовавшее в Сан-Франциско в 1960-х гг.[34], имело все шансы на коммерческий успех. В газете «Русская жизнь» в январе 1965 г. можно было увидеть, например, такое объявление: «Известная на Дальнем Востоке студия Анны Петровны Лушниковой открывает прием учеников»[35]. В эмигрантской литературе имя преподавательницы пения А.П. Лушниковой, проживавшей в Шанхае, упоминается в связи с биографией св. Иоанна, архиепископа Шанхайского (Максимовича), с которым во второй половине 1930-х - 1940-е гг. она занималась постановкой дыхания и дикцией. Жизнь ее складывалась непросто. Известно, что в 1945 г. в Шанхае она была тяжело ранена и попала во французский госпиталь. В 1968 г. она приходила в православное Братство в Сан- Франциско, чтобы рассказать о своих встречах с владыкой Иоанном, а вскоре после этого погибла, отравившись газом в своей квартире[36].

Еще одной представительницей музыкальной педагогики русского Шанхая, перебравшейся в 1960-е гг. в США, была Зинаида Аркадьевна Битнер. В свое время она окончила Севастопольскую Женскую Гимназию и Петроградскую Консерваторию по классу пения проф. Жеребцовой- Андреевой, артистическую карьеру начала на сцене Петроградскаго Народного Дома, где выступала около двух лет. Затем перешла в оперетту, выступала в «Палас Театр» и «Музыкальной Комедии», после чего с опереточной труппой прибыла в Харбин. В Шанхае в первый раз певица побывала (с опереттой Карпи) в 1927 г., а в сезоны 1931-1936 гг. руководила, совместно с артистом Розеном, организованной ими русской опереттой[37]. В мае 1965 г. театральная студия «примадонны и режиссера оперетты» Зинаиды Битнер в Сан-Франциско предлагала постановку голоса, прохождение ролей оперетты и оперного репертуара, сценическую обработку, занятия дикцией, пластикой и ритмом[38].

Достаточно широко в Русской Америке, особенно в крупных городах, было распространено индивидуальное предпринимательство, в том числе, частные мастера - водопроводчики, плотники, маляры и т.п. Прибывавшие в конце XIX - начале XX в. из небольших российских, белорусских, польских и украинских городков и местечек представители ремесленного сословия - портные, сапожники, часовщики, точильщики и т.п. далеко не все превращались в Америке в фабричных рабочих. Многие оседали в иммигрантских колониях и продолжали заниматься привычным делом. Подобный мелкий бизнес порой становился средством выживания и для представителей позднейших эмиграционных волн.

Особенно большое количество подобных предложений появляется в период резкого увеличения численности диаспоры - в 1950-х, а затем в 1970-х гг., когда в США и Канаде возникает новая довольно многочисленная прослойка русскоговорящих иммигрантов, в том числе, пожилых людей, для которых было затруднительным использование англоязычного сервиса. Некоторые эмигранты совмещали наемный труд с подобными мелкими приработками или имели несколько различных занятий, например, «русский плотник» в одной из газет Сан-Франциско предлагал одновременно уроки вождения автомобиля; и т.п. Часть иммигрантов, обладавших востребованными профессиональными навыками и деловой хваткой, успешно находили свою нишу в хозяйственно-экономической жизни США и Канады. Русско-американский беллетрист Леонид Семенюк, с 1951 г. проживающий в Торонто, в одном из рассказов, воспроизводящих быт русской колонии в Канаде в 1970-е гг., пишет: «Мартын Пижук добыл быстро работу в Торонто и разбогател на малярных подрядах. Теперь у него четыре артели, свой дом в районе Спадайна»[39]. Примерно в эти же годы некий сапожник, прибывший из СССР, открыл в Бруклине маленькую мастерскую по ремонту обуви. Услуга оказалась неожиданно востребованной, быстро распространился слух о великолепном мастере. Вскоре он открыл большую мастерскую, купил в рассрочку дом и т.п.[40]

Следует подчеркнуть, что подобные примеры, которые приводятся в различных публицистических и мемуарных источниках, сочетаются с многочисленными и, как правило, преобладающими в количественном отношении сообщениями о трудной жизни мелких предпринимателей- иммигрантов, их тяжелом, монотонном труде изо дня в день, без какой- либо надежды на социальный прорыв[41].

Тем не менее, именно «свое дело», пусть совсем маленькое и скромное, составляло пульс жизни Бруклина и других русских колоний 1960-х - 1990-х гг. Сергей Довлатов вспоминал: «Мы поселились в одной из русских колоний Нью-Йорка. В одном из шести громадных домов, занятых почти исключительно российскими беженцами. У нас свои магазины, прачечные, химчистки, фотоателье, экскурсионное бюро»[42].

«Бизнес делается буквально на всем, - свидетельствовал уже в 1990-е гг. екатеринбургский журналист Ян Хуторянский. - Одни эмигранты переводят документы, связанные с завещаниями, другие реставрируют мебель, привезенную из Союза... Полиглот предлагает себя туристам в качестве переводчика во время визита к врачу, адвокату. Некоторые наши соотечественники занимаются отправкой писем и посылок в СНГ с доставкой на дом, заполнением всех видов анкет, обменом российских водительских прав на американские. В крохотных звукозаписывающих студиях до полночи бойко торгуют кассетами с нашими песнями всех времен и народов. Неоновая реклама зазывает в русскую баню в Бруклине...»[43].

В послевоенные десятилетия среди русских бизнесов крупных городов стали все шире распространяться услуги, связанные с автомобилями: купля-продажа легковых автомобилей, «русские» авторемонтные мастерские, мойки, заправочные станции (в американской практике все эти виды деятельности часто осуществлялись в единых торгово-ремонтных комплексах, называемых гаражами), а также курсы вождения для русского- ворящих американцев. О том, что автомобиль в этот период вошел в жизнь российских эмигрантов, свидетельствуют и другие косвенные данные. Например, сообщение о концерте в «Русском Общественном клубе», расположенном в пригороде Сан-Матео Бурлингейме, сопровождалось подробным описанием автомобильного маршрута из Сан-Франциско и указанием возможного места парковки[38]. В рекламных объявлениях различных фирм и магазинов нередко подчеркивалось предпочтение, которое владельцы оказывали своим землякам: «русским особое внимание», «русским скидка 10%» и т.п. В частности, в рекламном объявлении середины 1960-х гг. «гаража» Александра Рескова и Василия Расюка в Сан- Франциско утверждалось, что русским делается скидка на газолин 2 цента с галлона; часовой и ювелирный магазин Званцевых предлагал свои товары русским покупателям со скидкой 25% и т.п.[45].

Социальная динамика в рамках российской диаспоры и характерная вообще для американской жизни территориальная мобильность сделала востребованными и услуги по грузовым перевозкам вещей и товаров, что также нашло отражение на рекламных страницах русскоязычной прессы.

Еще в 1920-1930-е гг. одним из довольно распространенных видов частного предпринимательства в российской колонии в США стало создание ^фирм по торговле земельными участками и домами. Например, в Нью-Йорке в конце 1920-х гг. этим бизнесом занимался Михаил Семенович Ланцевич. В одном из номеров журнала «Наука и жизнь» он поместил следующее объявление: «После многих усилий нам удалось запастись рядом громаднейших превосходных фарм, домов и гостиниц (отелей) в штате Нью-Джерзей, вблизи города Нью-Йорка, которые мы и предлагаем для продажи всем тем, кто желает выбраться из душной атмосферы городов, поселиться и жить на природе, на весьма выгодных условиях»[46].

Одним из сотрудников фирмы Г.А. Ботезата был Владимир фон Пу- шенталь (1894-1978) - военный летчик, участник Первой мировой войны и белого движения на Юге России. После ее закрытия в 1940 г. он начал заниматься торговлей недвижимостью в штате Мэн, в долине реки Квебек, причем ориентировался на российскую диаспору. Предлагая на продажу участки земли в русскоязычной прессе, он подчеркивал не только их дешевизну, но и сходство местного ландшафта и климата с российскими, наличие рыбных и охотничьих угодий. Эти предложения привлекли довольно значительное число эмигрантов «второй волны», главным образом бывших чинов Русского корпуса из Югославии, прибывших в США организованной группой, а также казаков, избежавших насильственной репатриации и беженцев из числа «ди-пи». В результате в Ричмонде образовалась русская колония, насчитывавшая в 1960-е гг. около 130 налогоплательщиков. Часть из них занималась бизнесом, в том числе, фермерством. Общими усилиями здесь был возведен православный храм св. Александра Невского, устроены два дома для престарелых, созданы российские общественно-культурные организации.

В 1950-1960-е гг. в русской прессе достаточно широко рекламируются услуги брокерских контор по скупке и продаже недвижимости, подержанных автомобилей и бытовой техники. Такую контору по продаже движимого и недвижимого имущества имел, в частности, председатель одного из отдела Русского национального общества взаимопомощи (РНОВ) в Чикаго Григорий Кичкайло[47]. В Сан-Франциско и его окрестностях действовали русские брокеры Боб Борисов, Ф.И. Вагин, Вадим Воробьев, М.К. Востров, А.С. Громыко, Н.А. Колтышев, Г.И. Стерн- Петриков, Константин Тивон и др.[48]. Этим бизнесом активно занимались и дамы - Е.И. Аргунова, Н.Я. Булатова, Галина Михайловна Никова, Мария Ильинична Пулин, Таня Хэттен[4].

В.И. Турский (1914-2004) - инженер-гидравлик, получивший образование в Югославии, до 1949 г. работал в этой стране, занимаясь подготовкой земельных участков под жилищное и промышленное строительство. Переселившись сначала в Грецию, а затем в США, он первые годы работал в американской строительной компании, одновременно изучая английский язык и теорию предпринимательства. Затем В.И. Турский развернул собственный бизнес, дешево скупая непригодные участки земли и благоустраивая их под застройку. «Я с большой осторожностью вступал в американский бизнес, старался семь раз отмерить - решил, что и в бизнесе необходимо в первую очередь ориентироваться на добрые дела. - рассказывал В.И. Турский в 2001 г. корреспонденту РИА «Новости». - Поэтому все годы строил только на первоначально непригодных участках, не только не урезывая площади благодатной земли, но, напротив, приумножая. И все делал в рамках закона, тщательно согласовывая проекты с местным властями, так, чтобы комар носа не подточил»[50]. Постепенно деятельность его фирмы распространилась от бедных районов сан- франциского залива к фешенебельному Стробери, где русский инженер возвел жилой комплекс и элитный теннисный клуб, войдя в состав местной деловой элиты. В 2000 г. он получил от Национального республиканского совета Конгресса США звание «республиканец года», а в 2001 г. был избран «деловым человеком года в Калифорнии».

Русские американцы в середине XX века входили в число потребителей бытовой техники, причем не только самых необходимых и дешевых ее видов, но и тех, которые в то время являлись принадлежностью быта среднего класса - стиральных машин, телевизоров и т.п. Соответственно, появлялись и торговые точки, которые предлагали соответствующие товары. Например, Питер Шелл (Петр Шеломенцев) торговал в Сан- Франциско радиоприемниками, телевизорами, холодильниками, стиральными машинами, электро- и газовыми печами и др. В 1951 г. здесь же открылся магазин-мастерская М.В. Сахарова, рассчитанная на покупателей со скромными средствами и производившая ремонт, продажу и обмен «телевизии», радио и звукозаписывающей аппаратуры[4]. Русский магазин в Нуарке предлагал радио всех систем[52]; и т.п.

Во многих случаях иммигрантам из России приходилось браться за совершенно новые для них занятия, порой профессией, основой для частного бизнеса становилось какое-нибудь хобби. Так, например, участник Первой мировой и Гражданской войн В.И. Яворский, до революции - артист Одесского драматического театра и теннисист, чемпион России по теннису среди любителей, эвакуировавшись в 1920 г. в Константинополь, возглавил первый теннисный клуб YMCA на Востоке; прибыв в 1922 г. в Нью-Йорк он, вероятно, при содействии YMCA, получил здесь должность директора спортивного клуба. (Впоследствии Яаорский все же вернулся к тому, что его привлекало более всего - к театру: основал русский камерный драматический театр, а позднее открыл театральную студию во Флориде.)

Бывшие российские офицеры и казаки использовали свои навыки в области верховой езды и фехтования: давали частные уроки, демонстрировали искусство джигитовки. Например, генерал Савицкий, князь Андроников, сотник Кубанского казачьего войска С. Проценко и др. в 1920-е годы занимались в Голливуде постановками конных трюков и массовых сцен с участием всадников, в том числе, для экранизации повести Льва Толстого «Казаки» (реж. Дж.Хилл, 1928 г.)[53]. Генерал-майор К.К. Агоев давал уроки верховой езды дочерям полковника Уильяма Ка- угилла, богатого филантропа, который проживал на своей ферме в местечке Фейерфилд, штат Коннектикут, а также «заработал много денег за преподавание уроков фехтования в местных организациях и школах округа»[54].

Некоторые российские эмигранты занимались бизнесом в области моды и рекламы. О.А. Кассини (Лоевский), сын российского дипломата, получил известность в качестве модельера. В 1930-х гг. он создавал костюмы для Голливуда, а в 1950 г. основал собственную компанию по дизайну элитарной женской одежды. Им была опубликована автобиография под названием «По моей моде» (In my fashion).

Одной из популярных услуг в мире российских эмигрантов в Америке была фотография. На этом поприще подвизались как профессионалы, так и любители, которые не смогли найти работы по основной специальности. В 1930-е гг «единственная русская художественная фотография» в Нью-Йорке Бориса Ситникова выполняла «портреты, медальоны, фамильные, групповые и свадебные, в том числе цветные, увеличение фотографий для клиентов в США и Канаде»[55]. Фотограф Б. Ситников занимался также и обучением фотомастерству, о чем свидетельствует следующее объявление: «Берем учеников для изучения фотографического дела. Пусть вас не смущает малограмотность. Изучив фотографическое дело, вы создадите себе более легкую жизнь, чем на фабрике. Многие мои ученики хорошо уже устроились»[56]. Одновременно действовала «единственная на Ист-сайде художественная русская фотография Раппопорта», также изготовлявшая «свадебные группы», групповые снимки, увеличение портретов в красках, миниатюры, брошки, эмали[57]. Участник Первой мировой войны и белого движения на Юге России, полковник князь Н.П. Трубецкой (1892-1961), стал профессиональным фотографом в Нью- Йорке, куда переехал из Европы в 1940 г.[58] Инженер-механик и музыкант

К.А. Пио-Ульский в 1970-х гг. открыл в Манхэттене фотосалон «Konstantin Photosalon», который действовал более 30 лет.

Российская послереволюционная эмиграция оставила заметный след в истории американской экономики и технологий, причем некоторым представителям российского зарубежья в США удалось создать достаточно успешные предприятия. В большинстве случаев здесь сыграло роль сочетание таланта, трудолюбия и точности попадания в те ниши американского промышленного рынка, которые сделали рывок в развитии в середине XX века.

Пожалуй, наибольшую известность получила уже упоминавшаяся выше авиаконструкторская фирма И.И. Сикорского (1889-1972), которую отличает не только выдающийся вклад в мировое самолето- и вертолето- строение, но и достаточно длительный финансовый успех.

Прославленный российский авиаконструктор И.И. Сикорский прибыл в США в 1919 г., когда эра гражданской авиации в США еще только зарождалась. В значительной степени она и состоялась в последующие десятилетия именно благодаря Сикорскому. После нескольких лет работы учителем в средней школе, он организовал в 1923 г. маленькую фирму «Sikorsky Aero-Engineering Corporation» (SAC), объединившую нескольких известных русских летчиков, инженеров, механиков и бизнесменов российского происхождения, рискнувших вложить некоторые средства в предприятие, главным капиталом которого на первых порах был только талант Сикорского. Согласно Уставу «Sikorsky Aero-Engineering Corporation», утвержденному правительством штата Нью-Йорк 5 марта 1923 года, основной целью Общества являлась постройка, продажа и эксплуатация воздушных кораблей системы Сикорского. И. И. Сикорский по договору передавал Обществу чертежи, расчеты и права на постройку своего воздушного корабля и «соглашался работать в течении четырех лет, начиная от минимального вознаграждения, могущего быть увеличенным лишь в связи с развитием деятельности и доходности корпорации». Конструктор не должен был передавать свои новые разработки другим компаниям без согласия Общества[59].

Разрешенный капитал Общества составлял 200.000 долларов, в том числе, 100.000 долларов облигационного капитала (10.000 облигации по 10 долларов номинальной стоимости каждая) и 100.000 долларов акционерного капитала (10.000 акции класса А по 5 долларов номинальной стоимости и 10.000 акции касса Б. той же стоимости). Владельцы облигации получали из чистого дохода Общества 8% годовых. Владельцы акций получали дивиденды из оставшейся чистой прибыли. Официальными учредителями Общества являлись следующие лица: Игорь Иванович Сикорский, Владимир Александрович Бари, американский гражданин, президент торгово-промьшленной корпорации «Остра», и Иван Варфоломеевич Кравченко, также американский гражданин, инструментальный мастер. Директорами Правления на первый год кроме указанных лиц были выбраны Виктор Викторович Утгоф, военно-морской летчик, кавалер орд. Св. Георгия 4 степени и французского ордена Почетного Легиона и Николай Петрович Стукало, домовладелец города Бруклина и бывший владелец механической мастерской.

Первоначально была открыта подписка на 5000 облигаций на сумму 50 тысяч долларов, необходимых на постройку двух средних аэропланов Сикорского (на 8-12 пассажиров). Предварительная подписка в течение двух месяцев дала сумму около 10.000 долларов. Подписка на облигации корпорации Сикорского принималась по цене 10 долларов за штуку, при покупке двух облигаций давалась одна акция в виде премии. Акции продавались в конторе корпорации и непосредственно на аэродроме[46]. Подписчиками являлись главным образом российские эмигранты, поскольку они лучше американских вкладчиков знали Сикорского и верили в его успех.

Группа энтузиастов собирала свой первый самолет S-29 (двухмоторный аэроплан на 12-14 пассажиров) в помещении курятника, принадлежавшего В.В. Утгофу, занимавшемуся фермерством на Лонг-Айленде. В январе 1924 г. в американской и русской прессе появилось объявление о том, что на аэродроме Roosevelt Field на Лонг-Айленде заканчивается постройка аэроплана, для осмотра которого приглашались все акционеры и интересующиеся деятельностью корпорации[4].

После обтяжки крыльев и корпуса парусиной и покрытия их особой краской состоялся демонстрационный полет. Работы были полностью завершены в 1924 г. и увенчались полным успехом. Американские технические журналы называли этот аэроплан лучшим из существовавших тогда в Америке аппаратов подобного типа. Отмечалась помимо большей грузоподъемности, скорости и безопасности, никем до Сикорского недостигнутая способность этого аэроплана забирать высоту при работе лишь одного из двух его моторов. Подробное описание S-29-A было дано в апрельском номере за 1925 г. журнала «Automotive Industrie» в статье Leslie S. Qillete, который утверждал: «Безопасность - это исключительное свойство аэроплана конструкции Сикорского»[62].

В 1925 году «Sikorsky Aero-Engineering Corporation» была преобразована в «Sikorsky Manufacturing Corporation». Ее финансовые позиции оставались не вполне стабильными: Предприятием было построено еще несколько типов аэропланов (модели S-31 - S-34), которые все удалось продать, но затем последовала серьезная неудача: разбился на старте тяжелый трансатлантический биплан S-35, на который возлагались большие надежды. Причины катастрофы так и остались до конца невыясненными, но очевидно было, что она произошла не по вине Сикорского. Результатом этой, казалось бы, фатальной с коммерческой точки зрения неудачи стало уникальное в истории предпринимательства явление, когда множество российских эмигрантов по всему миру начали собирать средства для

С.121.

поддержки корпорации и постройки нового самолета. Биограф Сикорского К.Н. Финне в 1930 г. отмечал: «Эта катастрофа имела и хорошую сторону. Вскоре после гибели S-35, со всех сторон начали поступать пожертвования от русских эмигрантов на постройку нового аэроплана для перелета через Океан. Гибель этого аппарата болезненно отозвалась в сердцах русских людей. В Нью-Йорке образовался комитет по сбору средств на постройку нового аппарата. Конечно, малоимущая русская эмиграция не могла дать для этого нужных средств, но желание поддержать русское дело объединило, казалось, неспособных к объединению эмигрантов, подняло упавший дух русских участников «Sikorsky Manufacturing Согр.» и способствовало тому, что американцы отнеслись со вниманием к этому предприятию. Нужда в сборе пожертвований среди русской эмиграции вскоре миновала»[63].

Вскоре выяснилось, что момент для создания трансатлантического самолета корпорацией Сикорского был упущен, однако конструктор и его соратники не опустили руки, и вскоре ими была создана десятиместная двухмоторная амфибия S-38, которая быстро завоевала американский рынок, благодаря своей высокой надежности и безопасности. Фирма Сикорского, переименованная в «Sikorsky Aircraft Corporation», переместилась в городок Стратфорд в штате Коннектикут, где, как уже отмечалось выше, стала институциональной основой для крупной российской колонии. С точки зрения бизнеса, руководство компании приняло стратегически верное решение, согласившись на вхождение в состав мощной корпорации United Aircraft & Transport, объединившей Boeing Airplane Company, Boeing Air Transport, Chance Vought, Hamilton Standard, Pratt & Whitney и Sikorsky Aircraft. (B 1934 г. в соответствии c Air Mail Act, компания была разделена на три части - Boeing, United Aircraft и United Airlines. В 1975 году United Aircraft, куда входила и фирма Сикорского, была переименована в United Technologies и существует под этим названием и в наши дни.)

Хотя фирма Сикорского утратила самостоятельность, она в то же время «получила накануне Великой депрессии надежное экономическое обеспечение»[64]. В составе United Aircraft & Transport фирма Сикорского успешно существовала до 1937 г., когда было принято решение о слиянии ее с компанией «Chance Vought». Для И.И. Сикорского это означало утрату творческой самостоятельности, и он принимает довольно рискованное решение отказаться от участия в работе компании, поддержанное его верными соратниками из числа российских инженеров. Разработанная ими к 1942 г. модель вертолета S-47 (R-4) была вскоре запущена в серийное производство и стала единственным вертолетом союзников, применявшимся на фронтах Второй мировой войны. После этого правление United Aircraft приняло решение о восстановлении самостоятельности Sikorsky Aircraft, получившей новую производственную базу в Бриджпорте. После 1955 г. число заказов настолько возросло, что был построен новый завод в Стратфорде, куда возвратилась и штаб-квартира корпорации Сикорского[65]. Вертолеты конструкции Сикорского, которые разработал во второй половине 1940-х - 1950-е гг., оставались бесспорными мировыми лидерами отрасли. Созданный в 1954 г. вертолет S-58, который считается лучшим произведением великого авиаконструктора, с 1958 г. производился в количестве 400 машин в год. В 1961 г. один из них был приобретен для Н.С. Хрущева. Некоторые экземпляры этого вертолета продолжали эксплуатироваться вплоть до конца века[66]. В 1958 г. Сикорский вышел на пенсию, оставаясь советником компании, которую оставил «в цветущем состоянии. Ни одна из конкурирующих фирм не могла сравниться с ней по технологическому и лабораторному оснащению, по числу сотрудников, объему и разнообразию продукции, количеству гарантированных заказов»[67].

«Sikorsky Aircraft Corporation» продолжает существовать и в настоящее время в составе «United Technologies Corporation» (UTC) - одной из крупнейших финансово-промышленных групп США, в которую входят еще четыре компании, производящие авиационное оборудования, авиадвигатели, газовые турбины, системы кондиционирования и другие сложные технические устройства, в том числе, для оборонного комплекса США. Штаб-квартира UTC расположена в Хартфорде, штат Коннектикут. «Sikorsky Aircraft Corporation» занимается разработкой и производством вертолетов для коммерческих, промышленных и военных нужд. За последнюю четверть XX века, т.е. без Сикорского, ею были выпущены модели: S-69 - прототип вертолёта соосной схемы, с раздвоенным хвостовым оперением (1973 год), Sikorsky Х2: прототип вертолёта соосной схемы с толкающим винтом (на базе S-69), S-70: UH-60 «Блэк Хоук», SH-60 «Си Хоук» (1974), S-72 - по заказу НАСА (1975 год), S-76 «Спирит»- 14- местный, коммерческий вертолёт (1977 год), S-80 - тяжёлый кран СН- 53Е «Супер Стэллион» (1974 год), S-92 и военный вариант Н-92 «Су- перхоук» и СН-148 «Циклон» (1995 год), а также беспилотные летательные аппараты Sikorsky Cypher, Cypher (1992) и Sikorsky Cypher II, Cypher II Dragon Warrior, обновлённая версия 2001 года.

«Sikorsky Aircraft Corporation», согласно сообщениям сайта UTC, понесла довольно значительные потери в результате кризиса 2008 г. и была вынуждена провести сокращение персонала, но ее общие позиции на рынке авиационных технологий, по-видимому, сохранились[68].

Помимо Сикорского и его соратников в развитии промышленных производств смогли добиться успеха и другие талантливые российские инженеры. Так, например, к плеяде выдающихся российских авиаконструкторов, работавших в США, принадлежит М.Л. Григорашвили (18881953), основавший в 1932 г. на Лонг-Айленде компанию по производству легких самолетов GR-1. Бывший колчаковец В.П. Заходякин, прибывший в США в 1923 г., стал работать в области проектирования двигателей внутреннего сгорания для аэропланов, сделав ряд важных технических изобретений. Он стал президентом Zahodiakin Engineering Corporation, а позднее еще одной технологической компании в Нью-Джерси.

Выдающийся вклад в развитие американской электроники и бизнеса внес А.М. Понятое - военный летчик и инженер-изобретатель, участник Первой мировой и Гражданской войн, прибывший в США из Шанхая в 1927 г. В течение ряда лет он работал в американских технологических компаниях, а в период Второй мировой войны занимался конструированием радаров и других устройств для американской армии и флота. В этот период им была основана компания «Атрех», специалисты которой во главе с Понятовым в 1950-х гг. разработали технологию магнитной звуко- и видеозаписи и создали первую в мире стереоаппаратуру для домашнего пользования. Его первым покупателем и представителем был популярный американский певец и артист Бинг Кросби. Высокое качество записи, которое обеспечивала аппаратура Понятова, произвело революцию в данной отрасли[69]. А.М. Понятовым была также изобретена и внедрена в производство технология дистанционного управления для телевизоров. В конце 1960-х гг. компания «Атрех» вошла в группу 500 предприятий США с числом сотрудников более 10 тысяч человек: запись на магнитной ленте стала одной из ведущих отраслей электронной промышленности США.

Имеется несколько примеров успешного продолжения в эмиграции профессиональной, в том числе, предпринимательской деятельности, начатой еще в России либо в Европе или Китае. В частности, химик В.И. Блинов (1903-1977) имел собственную фирму в Париже, где в то же время преподавал в «Art et Metier». В 1947 г. он переселился в США, где стал одним из основателей компании «Alcolac», существующей и в настоящее время как международная корпорация Alcolac International Inc.

Изобретатель технологии быстрого замораживания М.Т. Зароченцев (1879-1964) в 1910-х гг. построил в России около 50 холодильных предприятий и 3 тысяч вагонов-холодильников, руководил строительством и производством группы морозильных заводов, работавших на нужды армии в годы Первой мировой войны. Один мясоупаковочный холодильный завод он успел построить после 1917 г. на Юге России, в эмиграции занимался возведением аналогичных промышленных установок в Эстонии, затем в Южной Америке, а с 1945 г. - в США, в Лос-Анджелесе, где занимал ответственные посты в крупных компаниях, в частности, был вице- президентом American Z Corporation (название «процесс Z», по первой букве фамилии изобретателя, получила разработанная им технология).

Судьбы производственных предприятий, созданных российскими инженерами и конструкторами в США в межвоенный период, складывались по-разному. Некоторые из них, подобно корпорации Сикорского, прочно утвердились на американском рынке, другие, напротив, захирели. Так, судостроительная компания В.И. Юркевича после войны получала лишь небольшие заказы по проектированию обводов судовых корпусов[70]. В 1959 г. контору Юркевича на Уолл-стрит посетил заместитель министра внешней торговли СССР Н.Н. Смеляков, которому выдающийся инженер пожаловался на стесненность в средствах и отсутствие постоянной работы[71].

Некоторые представители российской технической интеллигенции не создали собственных фирм и корпораций, но смогли занять ответственные и высокооплачиваемые должности в американских компаниях. Например, инженер-электрик и геофизик С.А. Щербатской (1908-2002) - выпускник Сорбонны (1929 г.), обладатель более 200 американских и европейских патентов на изобретения. На пути к успеху ему пришлось неоднократно менять место жительства и службы. В эпоху Великой депрессии, оставшись без работы, он предпринимал и попытки основать собственное дело. В 1932-1933 гг. он являлся владельцем мастерской по ремонту радиоприемников на дому («Bureau of Radio Engineering»), однако получение гранта в университете Пенсильвании избавило Щербатского от нужды и открыло путь к дальнейшей научной карьере. После службы в ряде американских фирм в 1948 г. он занял пост президента созданной им Geophysical Measurements Corporation в Оклахоме. В 1964 г. GMC заключила соглашение об обмене акций (stock swap) с компанией McCullough Tool, которая спустя четыре года обанкротилась. Однако ученый не опустил руки. В начале 1970-х гг. он установил контакты с Марвином Гирхартом, владельцем сервисной технологической и нефтяной компании Gearhart-Owen Industries в Далласе (штат Техас). В 1980 г. компания получила новое название - «The GO Company», а С.А. Щербацкому был предложен пост директора специальных проектов. В 1988 г. он открыл собственную небольшую фирму в Форт Ворте (Fort Worth), штат Техас, которая занималась внедрением его технологических разработок[72]. Архив С.А. Щербацкого, содержащий обширный комплекс научно-технической и деловой документации, хранится в настоящее время в архивном центре Национального музея американской истории при Смитсоновском институте в Вашингтоне[73].

Предпринимательством в области производства нефти и нефтепродуктов занимался после Второй мировой войны инженер-нефтяник П.М. Райгородский, которому на пути к профессии пришлось, как и многим представителям «первой волны» прерывать свое образование: окончив в 1916 г. реальное училище в Баку, он отправился на фронт, в 1918-

  • 1919 гг. обучался в Киевском политехническом институте. Прибыв в
  • 1920 г. в Прагу, Райгородский вскоре выехал в Америку; в 1921-1922 гг. он служил рядовым в корпусе ВВС США, а затем продолжил образование в Техасском университете, который окончил в 1924 г. с дипломом гражданского инженера. Как и многие другие представители российской диаспоры, до того, как заняться частным бизнесом, он в течение ряда создавал профессиональную репутацию и первоначальный капитал в качестве квалифицированного наемного служащего. В частности, в годы Второй мировой войны Райгородский работал в Администрации по снабжению газолином и горючим газом.

Среди плеяды русских американцев, действовавших в сфере промышленности и технологий, особого упоминания заслуживает Давид Сарнов, сыгравший, как уже упоминалось выше, решающую роль в распространении в США изобретенного В.К. Зворыкиным телевидения.

Давид Абрамович Сарнов (1891-1971) родился в маленьком местечке Узлян Минской губернии в семье маляра. В Америку он прибыл вместе с родителями в девятилетием возрасте. Подростком Давид работал разносчиком газет, а через некоторое время стал владельцем газетного киоска на углу 46-улицы и 9-й авеню. Он посещал школу, совершенствуя английский язык, и много читал.

По окончании школы, будущий миллионер передал свой маленький бизнес матери и братьям, а сам поступил на службу рассыльным в телеграфную компанию. Как сообщает один из биографов Сарнова, ее служащим понравился любознательный паренёк и они помогали ему учить азбуку Морзе и иногда разрешали по вечерам работать на телеграфном аппарате. Давид жадно читал книги по электричеству и телеграфному делу. Вскоре 15 летнего юношу взяли оператором в первую, совсем небольшую, компанию беспроволочного телеграфа, основанную самим Маркони. Впоследствии день 30 сентября, когда Давид впервые вышел на работу в компании Маркони, стал отмечаться, как важная дата в истории Радиовещательной корпорации Америки[74]. Он упорно осваивал теорию электромагнитных волн и технику работы телеграфиста и быстро приобрел репутацию грамотного и ответственного сотрудника. Знаковую роль в судьбе Сарнова сыграла трагедия «Титаника»: именно он, находясь на дежурстве 4 апреля 1912 г., услышал в эфире сигнал бедствия с тонущего судна и затем в течение трёх суток не отходил от аппарата, поддерживая связь с кораблями, поспешившими на помощь «Титанику». Портреты молодого Давида Сарнова появились на первые полосах всех газет мира. После гибели «Титаника» общественный и государственный интерес к радиовещанию значительно возрос. Конгресс США принял закон, обязывающий все суда, на которых находится более 50 пассажиров, иметь радиоаппаратуру, что обусловило начало бурного развития американской радиопромышленности.

В 1917 г. президент Вудро Вильсон подписал указ о формировании корпорации, которая должна осуществлять радиовещание по всей стране, а в октябре 1919 г. «General Electric» (GE) - ведущий производитель радиооборудования - создает «Radio Corporation of America» (RCA), которой передаются активы специально приобретенной для этого компании «Marconi» Коммерческим управляющим RCA был назначен Давид Сар- нов. В 1921 г. советом директоров компании он был выбран главным управляющим с окладом 15 тыс. долларов, а через год занял пост вице- президента корпорации. Заслугой молодого предпринимателя является распространение в США музыкальных радиотрансляций, идею которых он выдвинул еще 1915 г. В конце 1923 г. в Америке действовало 523 радиостанции с музыкальными передачами, которые принимали 2,5 миллиона радиоприёмников.

В 1927 г. RCA, GE и «Westinghouse» создают общенациональную сеть NBC, позволявшую «принимать передачи на всем пространстве от Атлантического океана до Тихого. Бумаги RCA становятся самым привлекательным объектом для вложения капитала. Корпорация не выплачивает дивидендов, пуская все средства на инвестиции, но, тем не менее, за один лишь 1928 г. курс ее акций повышается в пять раз. Сарнов владел лишь третью одного процента всех акций RCA, но, когда он умер, его доля стоила 7,4 млн. долларов»1.

Президент США Линдон Джонсон сказал о Сарнове в 1964 г.: «Никто лучше не демонстрирует гениальность американской системы. Его рост от мальчишки-иммигранта до руководителя государственного масштаба - это исключительный и одновременно вдохновляющий рекорд»[75] [4]. К концу 1920-х гг. Сарнов «прошел в американской радиопромышленности путь от простого оператора до президента крупнейшей компании «Radio Corporation of America» (RCA)»[77]. C 1930 r. no 1949 г. Сарнов являлся президентом Американской радиокорпорации, а последующие - председателем совета директоров RCA.

Именно он приглашает В.К. Зворыкина работать в отделении корпорации в г. Камден. «Деловая хватка президента RCA, его обширные связи на американском рынке радиоэлектронной продукции, большие финансовые возможности стали своего рода локомотивом, обеспечившим детищу Зворыкина продвижение к производственному и коммерческому успеху». При этом вложенные в разработку и внедрение идей ученого средства впоследствии принесли RCA огромную прибыль. В 1932 г. началась опытная телетрансляция со станции, установленной на самом высоком небоскребе Нью-Йорка Empire State Building. Одновременно заводы RCA осваивают выпуск телевизоров с кинескопом конструкции Зворыкина. Примечательно, что в 1935 г. RCA заключила договор с Наркоматом электропромышленности СССР, в соответствии с которым советские специалисты получали из США технологическую документацию и аппаратуру[78]. Общие затраты РСА на исследования и опытные образцы до организации производства составили 50 миллионов долларов. Первая прямая телевизионная трансляция состоялась в 1936 г. с Олимпийских игр в Берлине. В тридцатые годы RCA финансировала работы по созданию цветного телевидения. В 1948 г. в США имелось 750 тысяч телевизоров и действовало 127 телестудий.

Об общественном авторитете Давида Сарнова говорит его назначение советником президента США[79]. В 1940 г. он был избран президентом влиятельного Экономического клуба Нью-Йорка.

В годы Второй мировой войны бригадный генерал Сарнов руководил всем американским радиовещанием, поставленным в этот период под государственный контроль, включая передачи на оккупированные Германией и Японией страны; в 1943 г. он выступил с инициативой создания радиостанции «Голос Америки». В 1950-х гг. Сарнов принимал участие в разработке систем космической связи и компьютерных технологий. Судьбе и личности Давида Сарнова посвящена обширная, преимущественно англоязычная литература[80]. Однако в последние годы в русскоязычном Интернете появляется все больше посвященных ему публикаций. Давид Сарнов является предметом гордости Русской Америки; в частности, обширная статья об этом выдающемся предпринимателе и общественном деятеле в 2008 г. была помещена в электронной газете «Наш Техас»[81].

В настоящее время в США действует Исследовательский центр Сарнова («SRI Samoff»), осуществляющий экспертную деятельность в сфере телекоммуникаций и других высокотехнологичных областях. В 2011 г. планировалось его включение в состав некоммерческой сервисной инновационной компании «SRI International». Наследием Давида Сарнова является также библиотека его имени «David Samoff Library» (DSL), расположенная в Принстоне (штат Нью-Джерси). Она представляет собой центр хранения, изучения и демонстрации материалов, связанных с жизнью и деятельность выдающегося предпринимателя и его детища - RCA.

История русского радио и телевидения в Америке во второй половине XX века связана в большой степени с ностальгическими чувствами иммигрантов, многие из которых мечтали хоть раз услышать знакомые позывные радио «Маяк» или мелодию «Время, вперед!», предварявшую 9-часовой выпуск новостей «Первой программы» советского телевидения. Мемуарист Генрих Сечкин упоминает о некоем Паше, бывшем золотоискателе с Колымы, который прибыл в США в семидесятилетием возрасте. Ему удалось получить в долг миллион долларов у одного из богатейших людей Америки, пообещав через год возвратить два, под уникальный коммерческий проект. Паша снял помещение, в котором установил радиостанцию и нанял несколько квалифицированных радиотехников. Затем началось изготовление дешевых радиоприемников, настроенных только на одну радиоволну из СССР. «Начался такой бум, какого в Америке не знала ни одна торгующая компания. Все русскоязычное население Америки, а потом и Канады бросилось покупать эти мыльницы. Люди, смертельно истосковавшиеся по родному языку, по родным песням, простаивали в очередях сутками, чтобы потом с наслаждением прижаться ухом к крохотному динамику и, проливая слезы, вновь переживать уход своей молодости, ощущать тепло родного дома, вспоминать своих близких». Через год Паша возвратил два миллиона, а через несколько лет уже владел русским телевизионным каналом[82] [83].

Большую радость русским американцам доставляли и передачи местных русскоязычных радиостанций и телестудий, которые в последней четверти XX века постепенно распространились по всей Америке. В начале февраля 1993 г. в столице штата Техас г. Хьюстон начала работу радиопрограмма на русском языке «Мы, Техас и Россия». Она транслировалась в прямом эфире по субботам первоначально в течение часа, затем продолжительность передачи увеличилась сначала до двух, а затем и до трех часов. Ее первые слушатели «со слезами в голосе говорили о том, что случайно наткнулись на русскую речь по радио, а до этого 15 лет жили в Хьюстоне, и ничего подобного не было» . О том, какое значение для русскоязычного сообщества Техаса имела эта передача, говорит тот факт, что ее первые поклонники образовали впоследствии нечто вроде клуба и поддерживают дружеские отношения. Радиопередачи, с одной стороны, способствовали сохранению иммигрантами своей культурно-языковой идентичности, с другой - помогали адаптироваться в Америке. Жительница Хьюстона С. Лобачева впоследствии писала: «Это было время, когда, например, к одной из мастеров женских причесок можно было прийти на стрижку и услышать: «Подожди, сейчас закончится русская радиопрограмма, тогда и ...». И все сидели и ждали окончания радиопрограммы на русском языке в Хьюстоне, чтобы потом подстричься или покрасить волосы. Кто-то вспоминал, что передачи для вновь прибывших вселяли надежду новичкам на благополучный исход переселения: если они смогли, то я смогу тоже. И получилось. Человек находил себя в Хьюстоне, в США»[4].

Можно отметить, что радиопрограмма «Мы, Техас и Россия» является, по сути, семейным предприятием Софьи Таборовской - создателя, бессменного режиссера и ведущей, и ее сына Михаила Таборовского. Содержание радиопрограммы отражало и отражает интерес слушателей и к жизни в новом социуме и к событиям на постсоветском пространстве.

В частности, в начале 1990-х гг. передавались интервью с российскими дипломатами, политическими лидерами Российской Федерации и стран СНГ - М.С. Горбачевым, Г. Алиевым и др.

В 1990-е гг. для Русской Америки стало доступно российское телевещание, однако до 1 октября 1999 года возможность смотреть его имели очень немногие. В середине 1990-х гг. лидерами русскоязычного телевещания в Америке остаются RTN - Russian Television Network of America и Русско-американское радио и телевидение WMNB. В сети и русской прессе США и Канады второй половины 1990-х - начала 2000-х гг. постоянно встречались рекламные объявления обеих компаний, подчеркивающие их роль в развитии русскоязычного культурного и информационного пространства. «Только RTN освещает все важнейшие события из жизни русскоязычной иммиграции, объединяет всех вас, новых американцев в одну семью»[85], «Телерадиокомпания WMNB - это возможность сохранить родную культуру и родной язык»[86] и т.п.

Нью-Йоркский канал WMNB транслировался только в Нью-Йорке и Балтиморе. С 1998 г. его можно было принимать со спутника SBS-5. В 1999 году WNMB предпринял попытку расширить территорию вещания через компанию SkyView, но последняя обанкротилась в том же году. Процесс банкротства SkyView послужил толчком к разделению WMNB; часть сотрудников последней организовала проект «Новое Русское Телевидение» (NRT). В некоторых городах в блоке образовательных или университетских программ можно было посмотреть программу «Время», но качество записи было недостаточно высоким. С октября 1999 жители восточной части США получили возможность смотреть два канала - НТВ и НТВ+ со спутника EchoStar 3 - 61.5°W. Компания DirecTV 16 декабря 1999 подписала с Kelly Broadcasting контракт на доставку через Атлантику (спутник ORION) программ ОРТ и ТВ-6. Кроме того, в русский пакет были включены называемый «русский суперканал» NRT и программы WMNB.

В Сан-Франциско и районе Залива действуют также две русскоязычные телевизионные студии принадлежащие, соответственно, фирмам «Русарт» и Trade House USA.

Российская эмиграция дала Америке несколько талантливых финансистов и банкиров, в числе которых следует упомянуть князя В.К. Голицына. Он родился в Белграде в 1942 г.; после войны семья Голицыных перебралась в США, где впоследствии молодой человек получил престижное финансовое образование, окончив Пэйс университет, Американскую школу для банкиров и Новую школу по международному банковскому делу в Нью-Йорке. В течение 42 лет В.К. Голицын являлся сотрудником Bank of New-York, занимая в том числе, пост вице-президента товарного отделения банка.

Некоторые русские американцы-финансисты приобрели опыт профессиональной и предпринимательской деятельности в Европе. Так, например, Полковник К.Ф. Рейнгард (1891-1991) работал до 1945 г. в банковской системе во Франции, а затем в США.

Одной из наиболее ярких фигур Русской Америки XX века является князь Н.Д. Лобанов-Ростовский - успешный финансист и создатель уникальной коллекции русского искусства. Его биография представляет собой пример сознательной активной интеграции в американский социум при сохранении языковой и культурной идентичности. Будущий американский банкир родился в Болгарии в 1935 г. После Второй мировой войны родители Н.Д. Лобанова-Ростовского стали жертвами коммунистического террора; сам он, благодаря ходатайству дяди, офицера французской армии, был освобожден из заключения и выехал в Англию, где окончил в 1958 г. Оксфордский университет. Вскоре Н.Д. Лобанов-Ростовский прибыл в США и поступил на геологический факультет Колумбийского университета, по окончании которого в течение нескольких лет работал геологом в Аргентине, Тунисе, Либерии и других странах. В начале 1960-х гг. он возвратился в Нью-Йорк, где поступил на работу в банк и одновременно обучался банковскому делу на вечернем отделении университета[87]. Знание нескольких языков, в том числе, владение престижным в США британским (оксфордским) английским, высокая работоспособность и деловая хватка, обеспечили русскому аристократу успешное карьерное продвижение в мире американских финансов. «Соединенные Штаты для меня были и продолжают быть страной возможностей. Мне, конечно, повезло. Приехал в Нью-Йорк 23-летним. Полным энергии, амбиций и готовым полностью включиться в бешеный ритм жизни города. Работая днем, учась вечером, я строил карьеру, которая после 20 лет напряженной и интересной работы сделал меня финансово независимым», - вспоминал он впоследствии[88]. С 1970 по 1979 г. Лобанов- Ростовский занимал пост вице-президента банка «Уэллс Фарго», а с 1979 по 1988 г. являлся старшим вице-президентом Международного банка финансов и ресурсов в Лондоне.

Одним из самостоятельных направлений деловой активности русских американцев в XX веке является предпринимательство в области искусства и культуры - театрально-музыкальная антреприза, издательское дело, книжная торговля, антикварный и галерейный бизнес и т.п.

В 1920-1950-е гг. в США и Канаде нашли приют многие представители российской художественно-артистической интеллигенции, которые стремились продолжать в эмиграции свою творческую деятельность. Наиболее талантливые и известные мастера выступали на сцене Метрополитен-опера и на Бродвее, гастролировали по городам США и Канады. Ими было создано несколько успешных творческих коллективов, таких, например, как балет Жоржа Баланчина.

Помимо крупных проектов с участием звезд первой величины, которые привлекали американскую публику, в артистическом мире Русской Америки существовали и более скромные начинания, которые были востребованы в рамках русскоязычной диаспоры. При этом театральные и музыкальные коллективы, создававшиеся русскими американцами, порой не имели коммерческого успеха (особенно это относится к драматическим театрам с русским репертуаром), но все-таки продолжали действовать, поддерживаемые энтузиазмом своих создателей и сотрудников. В 1930-е гг. в Нью-Йорке был основан Русский драматический театр, просуществовавший около 20 лет. Его создатель, актер и режиссер В.Л. Зелицкий отдавал театру все свободное время, часто после тяжелого физического труда на фабрике. Деятельность подобных театров и студий носила в значительной степени благотворительный, культурно- просветительный характер и поддерживалась различными культурными учреждениями. Так, например, в Канаде в конце 1950-х гг. была образована русская драматическая труппа супругов Арлениновых, которая выступала с классическими постановками в университетах Монреаля, Торонто и Оттавы, на литературных вечерах, «Днях русской культуры», а также на Радио Канады.

При этом музыкально-концертная деятельность россиян в США и Канаде стала базой для развития некоторых ремесел и производств, которые обеспечивали артистов русскими костюмами и музыкальными инструментами, например, в США в межвоенный период действовала русская фабрика гармоний «Волга».

В 1970-х - 1980-х гг. в США и Канаде на новой волне иммиграции из СССР стали возникать любительские и профессиональные музыкальные группы и оркестры, в частности, оркестры балалаечников, выступления которых приобрели большую популряность и в диаспоре и у американской публики. В частности, в 1988 г. группой музыкантов и любителей русской музыки было основано Вашингтонское общество балалайки (Washington Balalaika Society) и оркестр при нем (WBS Orchestra), который впоследствии превратился в самый крупный оркестр русских народных инструментов в Северной Америке. Широкую известность завоевал также балалаечный ансамбль Нью-Йорка - «New York Russian Balalaika orchestra». Деятельность подобных коллективов получила новый стимул в 1990-е гг., когда появилась возможность закупить в России новые инструменты и установить профессиональные контакты с российскими исполнителями народной музыки.

В конце 1991 года Александром Анчутиным, Натальей Демидовой и Михаилом Смирновым было основано фольклорное трио «Барыня», первое выступление которого состоялось в русском ресторане «Федорофф» в местечке Carle Place на Лонг Айланде. Программа выступления трио всегда начиналась с зажигательного танца «Барыня», которое и стало названием группы. Впоследствии художественным руководителем ансамбля М.В. Смирновым было создано концертное агенство «Барыня Энтертей- нмент», которое привлекло в состав группы талантливых музыкантов, певцов и танцовщиков, работавших ранее в Америке, России, в Белоруссии и Украине в составе известных профессиональных коллективов (Мо- исеевский ансамбль народного танца, «Березка», центр «Русская песня»

Надежды Бабкиной, ансамбль танца Черноморского флота, Андреевский оркестр из Петербурга и др.).

С 2005 г. Михаил Смирнов начал ездить на профессиональные конференции агентов и менеджеров для гастролирующих коллективов, чтобы продавать артистов через налаженную сеть, организованную много лет назад для так называемых arts presenters, т.е. для директоров концертных залов, выставок, фестивалей и театров в США. Во второй половине 2000-х гг. «Барыня» появляется на престижных телевизионных танцевальных конкурсах США, выступает в Карнеги-холле, обслуживает ряд корпоративных и официальных мероприятий самого высокого уровня. Его корпоративными клиентами стали Пепси-кола, Русский стандарт, NJ NETS, Coca-Cola, Dollywood Park; на светские мероприятия «Барыню» приглашали Михаил Горбачёв, Джордж Буш, Мария Шарапова. Ансамбль неизменно участвовал в многочисленных славянских, восточноевропейских и русских фестивалях в США и Канаде.

Для российской творческой интеллигенции существовал и другой путь реализации своих профессиональных знаний и талантов в Америке, а именно, преподавание театрального, музыкального и балетного искусства. Благодаря мировой славе русского балета и оперы, огромного интереса к системе Станиславского и другим достижениям русского искусства, иммигранты из России довольно успешно действовали в сфере его преподавания.

Певица Маргарита Эйхенвальд, с успехом выступавшая на сцене Большого театра, а с 1908 по 1925 г. преподававшая в Московской консерватории, эмигрировав в США, открыла частную вокальную школу- студию, ряд выпускников которой сделали успешную артистическую карьеру.

В различных городах США и Канады в рассматриваемый период существовали балетные школы и студии, возглавлявшиеся известными российскими артистами, среди которых были П.Н. Владимирова, Вильзан, М.М. Мордкин, Б. Новиков, Больм и др.[89] В 1923 г. в Нью-Йорке на Лонг- Айленде открыли балетную школу супруги Михаил и Вера Фокины. Артист Императорского балета в Петербурге А.М. Бурман, выступавший в первые годы эмиграции с труппой С. Дягилева в Европе, Южной Америке и США, где и остался на постоянное жительство, в 1930 г. открыл в Спрингфилде балетную школу, которой руководил в течение 30 лет[90]. В Далласе (штат Техас) в эти же годы была создана балетная школа выдающейся танцовщицей Н. Красовской, также танцевавшей до войны у Баланчина, а затем у Фокина; и т.п. Балетная школа в Миллбруке была организована также в 1930-е гг. танцовщиком и хореографом М.М. Мордкиным, который был хорошо известен американской публике, благодаря своим выступлениям в США в начале 1910-х гг. в качестве партнера Анны Павловой. Учениками Мордкина были Л. Чейз, В. Эссен и другие звезды американского балета.

Более 35 лет в Массапиксе на Лонг-Айленде действовала балетная школа, созданная в 1951 г. талантливой балериной, ученицей М. Фокина и Дж. Баланчина Ледой Анчутиной-Еглевской (1916-1989) и ее супругом, также известным танцовщиком и балетмейстером А.Е. Еглевским (1917- 1977), также танцевавшим ранее в труппе Дж Баланчина[91]. После кончины Еглевского школа продолжала действовать под наименованием Eglevsky Ballet («Балет Еглевского»). Собственную балетную школу в Нью-Йорке в 1960-е гг. имел Игорь Юшкевич - в прошлом танцовщик Русского балета Монте-Карло и Дж. Баланчина. Его однофамилица балерина Нина Юшкевич (1920-1988), артистка Ментрополитен-опера, в 1977 г. открыла балетную школу в Манхэттене.

В 1930 г. в Торонто открылась балетная школа танцора и балетмейстера Бориса Волкова, которая действовала 43 года, подготовив около 10 тысяч артистов балета. В 1973 г. Б. Волков был награжден высшим орденом Канады за заслуги в создании национальной балетной школы страны[92]. После Второй мировой войны в Монреале (провинция Квебек) был основан «Балет Ширяевой», создательница которого балерина Л.А. Ширяева (1914-1996) вложила весь свой профессионализм и энтузиазм в дело приобщение канадцев к классическому балету. В том числе, для привлечения консервативной квебекской публики в постановки были включены элементы франко-канадского фольклора. Признание творчества Л.А. Ширяевой выразилось в приглашении ее на должность директора и балетмейстера «Ёе Grand Ballet Canadien» («Большого балета Канады»), созданного в 1958 г. В 1966 г. она основала в Монреале Высшую школу танца. Роль Ширяевой в создании канадского национального балета была отмечена Орденом Канады, Национальным орденом Квебека и другими наградами, включая звание «Великой Монреалки» (Grande Montrealaise).

Особое место в истории американского и русского искусства занимает американец российского происхождения Сол Юрок (1888-1974), который стал импрессарио Шаляпина и ряда звезд русского искусства за рубежом[93]. Сол Юрок (Соломон Израилевич Турков), уроженец заштатного городка Черниговской губернии, прибыл в США в 1906 г. Чиновник американской иммиграционной службы зафиксировал в документах его фамилию в искаженном виде как «Юрок». Юность Сола была типичной для молодого иммигранта без связей и средств, оказавшегося в Нью-Йорке: он работал курьером, мыл бутылки, торговал в скобяной лавке. Однако постепенно сфера его деятельности начала все больше сосредоточиваться вокруг музыкального искусства, интерес к которому он проявлял еще в ранней юности.. Переселившись на время в Филадельфию, Юрок познакомился здесь с классической музыкой и пришел к мысли, что, продавая билеты по доступным ценам, можно привлечь широкую публику на серьезные концерты. Первыми его шагами в качестве импресарио стала организация концертов для рабочих, которые он устраивал как активист одной из социалистических организаций. В 1910-х гг. он переходит уже к профессиональной карьере продюсера, работает с такими известными музыкантами, как Ефрем Цимбалист, Эжен Изаи, композитор и дирижер А. Глазунов и др. В 1914 г. он получил американское гражданство. В 1921-1925 гг. Сол Юрок был организатором гастролей по США Анны Павловой, а в 1921-1927 гг. являлся американским импресарио Фёдора Шаляпина[94]. Из других артистов российского происхождения Юрок работал с Артуром Рубинштейном и Яшей Хейфецем. Юрок организовал также первые гастроли в США еврейского театра «Габима», созданного российскими эмигрантами в Париже. Он внес значительный вклад в культурный обмен между советской Россией и США. Благодаря Юроку в США состоялись гастроли таких советских исполнителей, как Давид Ойстрах и Игорь Ойстрах, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Владимир Ашкенази, Майя Плисецкая, Мстислав Ростропович, Ирина Архипова и многие другие, а также коллективов МХАТ, Большого театра, Театра кукол Сергея Образцова, хореографического ансамбля «Берёзка» и др. В свою очередь, в СССР при содействии Юрока приезжали с концертами Ван Клиберн, Жан Пирс, Исаак Стерн. Примечательно, что эта сторона деятельности знаменитого продюсера вызывала крайне негативную реакцию некоторых российских эмигрантов из числа непримиримых противников советской власти. В частности, по случаю организованных им гастролей ансамбля народного танца Игоря Моисеева, одна из эмигрантских газет писала: «Один миллион шестьсот тысяч американских долларов дал заработать импресарио Юрок советскому правительству через хорошо выдрессированных марионеток ансамбля Моисеева... Когда пляска сочетается с красной тряпкой и красным гимном... я их не смотрел и смотреть не буду. Подобного пропагандного типа актеры для меня являются не чем иным, как тонкой работы узором на топорище палача», и т.п.[95] [96]

Работал Юрок и со знаменитыми советскими артистами- невозвращенцами 1970-х, в том числе с Рудольфом Нуриевым, Мстиславом Ростроповичем и др. Галина Вишневская вспоминала о нем: «С Юроком вы чувствовали себя защищенными... Если он брался работать с артистом, вы могли быть уверенными, что он сделает для вас все возможное, а иногда невозможное» . Она же написала: «Со смертью великого артиста уходит его искусство, и заменить его невозможно. Так нельзя заменить и Юрока»[97].

Следует отметить, что крупнейший американский импресарио хранил память о своей юности в России. Об этом свидетельствует в частности такой эпизод. «Когда Эмиль Гилельс должен был отправиться на гастроли в США, его американский импресарио Сол Юрок попросил привезти из Москвы сигары. Не то чтобы в Нью-Йорке стало совсем плохо с продукцией марок Dunhill или Cuevas Habanos. Однако же советские сигары были произведены в населенном пункте под названием Погар, маленьком городке, скорее, даже поселке, где много десятилетий назад, 9 апреля 1888 года, родился Соломон Турков, будущий Сол Юрок. Вероятно, Солу было приятно прочитать название города, написанное на коробке русскими буквами»[4].

Не менее значительную роль в деле приобщения к русскому искусству канадской публики сыграл Николай Федорович Кудрявцев (1896-1981) - крупный импресарио, работавший в Канаде в течение четырех десятилетий. В России до революции он успел получить образование агронома и собирался применять свои знания в отцовском имении, находившемся на Юге России, в окрестностях г. Николаева. Однако революция и Гражданская война вынудили молодого человека выехать сначала в Берлин, затем в Париж, где он начал публиковать во французской прессе рецензии на выступления русских артистов. Вскоре Кудрявцев становится агентом эмигрантских балетных трупп, а затем казачьего хора Жарова, с которыми гастролирует по Европе и Америке. В 1930-е гг., побывав в Канаде, где не было ни одного крупного импресарио, который имел бы налаженные связи с Европой, Кудрявцев переселился в Монреаль, где основал агентство «Кенэдиан Консертс энд Артисте». Благодаря его деятельности состоялось знакомство канадской публики с европейским и русским искусством[99].

Когда в 1956 г. в Америку выехал на гастроли Мстислав Ростропович, организацию его выступлений в США обеспечивал Сол Юрок, а в Канаде - Н.Ф. Кудрявцев (Николас де Кудрявцев). Э.А. Иванян, находившийся в составе советской делегации, позднее вспоминал: «Это потрясающе интересный, незаурядный человек, исключительно интеллигентный. Мы с ним очень подружились. Я до сих пор часто вспоминаю Николая Федоровича: импозантный красавец гвардейского роста... Очень представительный, с бородой с проседью. Он организовал гастроли Ростроповича в Монреале и Торонто. Посетили мы также и Оттаву, там был дан небольшой концерт»[100].

В 1958 г. по поручению канадского правительства Кудрявцев заключил договор о культурном обмене с СССР, благодаря которому были организованы гастроли Большого театра и других советских артистов[101]. В свою очередь Канада познакомила советскую публику со своими оперными солистами и симфоническим оркестром. За свой вклад в развитие культуры Н.Ф. Кудрявцев был награжден высшим канадским орденом и французским орденом Почетного легиона.

Еще одной очень важной областью соединения культуры и коммерции в Русской Америке были студии и магазины звукозаписи, благодаря которым в домах иммигрантов, а порой и советских граждан звучала музыка российского зарубежья. В 1920-1930-е компания «Russian American Records Со» выпускала записи русской и украинской народной музыки, романсов, вальсов, маршей. В Нью-Йорке в этот период пластинки с записями продавались в «Русском музыкальном магазине Бронена».

История данного вида деятельности российских эмигрантов в США во второй половине XX века связана с именем Дмитрия Николаевича Корниенко, который прибыл в Америку в 1920-х гг. из Константинополя во главе эмигрантского музыкального ансамбля, исполнявшего мелодии с восточным колоритом. В Америке Дмитрий Корниенко записал на грампластинку крупнейшей американской фирмы «RCA Victor» свой собственный шлягер «Босфор», разошедшийся более чем миллионным тиражом. В конце 1930-х гг. Корниенко создал звукозаписывающую фирму «Кисмет» (от турецкого «судьба», «рок») для выпуска собственных записей. В 1942 г. после безвременной смерти артиста, его вдова Анна Корниенко и группа друзей, работавших в фирмах «RCA Victor» и «Decca», открыли музыкальный магазин на 14-й улице в Манхэттане в доме № 227 Ист. Так была создана граммофонная фирма «Kismet Record Со». Историк музыки Рудольф Фукс пишет: «Фирма специализировалась в выпуске фольклорных танцевальных пластинок не только русских, но и американских, итальянских, испанских и, конечно же, восточных. По соглашению с фирмой «Коламбия» Анна Корниенко начала перепечатывать лучшие произведения Петра Лещенко, и Александра Вертинского. Были сделаны оригинальные записи Сони Шаминой, А. Сергеева, М. Вербитской и других»[102]. Одним из интереснейших проектов стал альбом Дмитрия Корниенко в сопровождении его оркестра. Пластинка называлась «RUSSIAN FOLK DANCES» и сопровождалась брошюрой-самоучителем русских народных танцев. Постепенно фирма приобрела известность. Сначала о ней узнали в Русской Америке, затем ее пластинки завоевали популярность и в Европе. «Когда наступила эра долгоиграющих пластинок, Анна Корниенко начала переводить все записи своей фирмы на долгоиграющие диски. Несмотря на то, что операция эта трудоемкая и дорогостоящая, необходимо было идти в ногу с современной техникой звукозаписи»[4].

Магазин фирмы «Кисмет рекорде» во владении А.Д. Корниенко существовал до начала 1980-х гг., когда он перешел к знатоку музыки, барду, коллекционеру звукозаписей Рудольфу Израилевичу Фуксу (Соловьеву). В конце века подобные «фирменные» русские музыкальные магазины в США стали терпеть убытки из-за конкуренции крупных производителей, а также в связи с присоединением СССР к международной конвенции по авторским правам. После этого «стало невозможным бесконтрольно копировать советские пластинки, а, следовательно, неплохо зарабатывать на реализации записей популярных советских песен»[4]. Однако в русской прессе США и Канады 1990-х достаточно часто можно видеть объявления о доставке по почте видеокассет с советскими и российскими фильмами и дисков с записями популярных эстрадных исполнителей. В настоящее время в Русской Америке также распространена торговля видео- и аудиопродукцией, которая стимулируется, в частности, гастролями известных российских артистов.

Как уже отмечалось выше, интерес к книге в Русской Америке был не столько высок, как в европейских центрах российского зарубежья. Однако книжная торговля все же является одним из наиболее значимых элементов российского предпринимательства в США, связанного со сферами культуры и информации. Уже в 1860-х гг. в Америке появляются русские книжные магазины, а главным центром книжной торговли в 1880-е гг. становится Нью-Йорк. «Приток книг шел в основном из России, хотя изданием литературы (преимущественно брошюр и справочников) занимались в Соединенных Штатах некоторые редакции русских газет («Голос труда», «Новый мир», «Русское слово» и др.). Поступали также русские издания, печатавшиеся в европейских центрах эмиграции (Лондоне, Женеве, Париже и др.)»[105].

По мере того, как в США возрастала численность эмигрантов из России, возникали и новые русские книготорговые учреждения в ряде городов США: в начале XX в. в Чикаго действовал книжный магазин Г. Валернштейна, в Филадельфии - «Родное слово», в Бостоне - русский книжный магазин А. Шапиро, в Нью-Йорке в 1915 г. открылся книжный склад С. Ефимова. Фирма М. Гуревича «The Universal Book Agency» предлагала большой выбор русских книг, в частности, изданные в России собрания сочинений А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, Н.А. Некрасова, Ф.М. Достоевского, И.С. Тургенева и др., а также англорусские словари и самоучители. Здесь же принималась подписка на газеты и журналы из России, продавалась выходившая в Париже газета «Наше слово». Кроме того, М. Гуревич с июня 1914 г. стал американским агентом берлинского издательства И. Ладыжникова[106].

Многие из этих книжных центров продолжали действовать и в 1920- 1940-е гг. Так, в Нью-Йорке существовало Русско-американское книжное агентство «Век», предлагавшее новую и антикварную литературу на русском языке. Развивалась в рассматриваемый период издательская активность социал-демократических, эсеровских и анархических групп, монархических организаций, партии «Молодая Россия»и пр. По данным справочника «Dealers of Polish and Russian Books Active Abroad 1918 to Present», составленном A.Klossowsky и W.Zalewski (Warsaw-Stanford, 1990) в 1918-1945 гг. за рубежом действовало 252 русских книжных магазина, из них в Германии - 36, во Франции - 42, в США - 40[107].

Бывший директор Волжско-Камского банка в Екатеринбурге и директор Алапаевского горного округа на Урале В.П. Аничков (1971-1939) в 1932 г. открыл в Сан-Франциско магазин «Русская книга», которым руководил в течение семи лет. В годы Гражданской войны Аничков играл заметную роль в политической жизни региона, являясь сначала членом Исполкома Уральской области, а затем членом Совета министров Сибирского правительства. Этому периоду его жизни посвящены воспоминания «Екатеринбург - Владивосток (1917-1922)», которые опубликовал в 1998 г. Русский Общественный фонд Александра Солженицына.

В 1950-1970-е гг. в Северной Америке наблюдается значительный рост спроса на периодику и книги на русском языке. Это явление было обусловлено несколькими обстоятельствами. Прежде всего, резко возросла численность русскоязычных диаспор в США и Канаде. Многие иммигранты, не слишком хорошо владевшие английским языком, испытывали не только культурную, но и чисто практическую потребность в русской книге для приобретения и восстановления различных профессиональных знаний и навыков. При этом интерес к русскоязычным изданиям стали все больше проявлять и американские читатели: ученые, аспиранты, студенты. В США в этот период существовал политический заказ на развитие советологии и русистики, вызванный ситуацией «холодной войны», что требовало обеспечения специалистов соответствующей литературой, в том числе, новейшими советскими изданиями, учебниками русского языка, словарями и т.п. Кроме того, 1957-1961 гг. стали эпохой пробуждения во всем мире интереса к Советскому Союзу, связанного с запуском первого спутника и космическим полетом Юрия Гагарина[108].

На этой волне в 1950-е гг. в США было возобновлено «Книжное дело Елены и Виктора Камкиных», существовавшее в Харбине в 1920- 1930-е гг. Виктор Петрович Камкин (1902-1974) родился в Санкт- Петербурге в семье крупного чиновника-финансиста. Воевал в армии Колчака, с частями которой в 1923 г. эмигрировал в Харбин, где получил юридическое образование, но работал библиотекарем на КВЖД. В 1929 г. переехал в Шанхай, где стал совладельцем библиотеки и книжного издательства «В.П. Камкин и А.П. Малык», а в 1936 г. - соучредителем издательства «Камкин и Попов», затем издательства «Слово». В конце 1930-х - 1940-е гг. в Тяньцзине Камкин заведовал книжным магазином «Знание», а также библиотекой и книжным издательством «Наше знание»[109]. Прибыв вместе со своей супругой Еленой Андреевной (урожденной Давыдовой) в США он сначала занялся фермерским трудом в штате Теннеси; в 1951 г. Камкины перебрались в Вашингтон, где в 1953 г. был ими открыт первый в столице США книжный магазин.

Книжный магазин Виктора Камкина в Вашингтоне (Victor Kamkin Bookstore) к 1958 г. стал самым крупным и известным центром распространения русской и советской книги в США. Камкин установил прочные связи с зарубежными русскими издательствами, а также получал широкий спектр новейших изданий на русском языке. Через несколько лет после открытия в столице США книготоргового дела Камкиных в Сан- Франциско появился книжный магазин «Знание», которым руководили сестра Е.А. Камкиной Нина Сапелкина и ее супруг.

В 1962 г. началось сотрудничество магазина Камкина с всесоюзным объединением «Международная книга», благодаря которому в США поставлялся широкий спектр литературы, издававшейся в СССР. Первоначально, предприятие Камкиных на 14-й улице, у ее пересечения с Колам- биа роуд представляло собой «типичный мелкий книжный магазинчик, набитый старыми книгами, щель, в которую пройдет один человек, а второму станет тесно, с небольшой подсобкой и небольшим складом, вроде гаража»[110]. Ю.Н. Градов, представитель «Международной книги» в США, целью которого был выбор крупной американской книготорговой фирмы для долговременного сотрудничества, сделал ставку на магазин Камкина и убедил свое руководство выделить средства на расширение его торговых и складских площадей. Финансирование было осуществлено в форме отсрочки товарного кредита. Получать средства от советских властей в виде займа или «на рекламу» (безвозвратно) Камкины брать отказывались, так как не хотели приобретать официальный статус торгового агента Москвы[4]. «Это был момент, когда фактически родилась процветавшая много лет и ставшая знаменитой самая большая в США русская книжная торговля «Виктор Камкин, Инк.», - вспоминал позднее Юрий Градов[112]. Через некоторое время дела фирмы пошли в гору; после многих лет скудного эмигрантского существования Камкины «купили двухэтажный дом весь в цветах, шикарный светло-сиреневый «Понтиак» и даже начали жертвовать местной православной общине, активными членами которой были, средства, например, на позолоту куполов собора св. Николая в Вашингтоне к празднику пресвятой Пасхи»[113].

Книжный магазин Виктора Камкина в Вашингтоне являлся не только коммерческим предприятием, но и культурным центром, где устраивались ежегодные книжные выставки литературные вечера и балы, встречи с писателями и поэтами, презентации новых изданий на русском языке.

Начиная с 1960-х гт., здесь стали бывать советские литераторы - Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Борис Полевой, Валентин Катаев, Белла Ахмадулина и другие представители советской творческой интеллигенции, имевшие возможность посещать Соединенные Штаты.

Магазином Камкина была налажена доставка литературы по почте, охватывавшая не только Северную Америку, но и другие регионы мира. Кроме того, В.П. Камкин занимался и издательской деятельностью, выпустив за период с 1950 по 1970 г. четырехтомное собрание сочинений Николая Гумилева под ред. Г.П. Струве и Б.А. Филиппова, «Грасский дневник» Галины Кузнецовой, воспоминания Ирины Одоевцевой «На берегах Невы», воспоминания баронессы Л.С. Врангель, романы Вс.С. Соловьёва, песни и стихи А.Н. Вертинского, стихи Ф.К. Сологуба, Ю.К. Терапиано, «Собрание поэз» И. Северянина в 5 томах, произведения Т. Фесенко, И. Елагина, И. Легкой, А. Кторовой и других авторов. Камкиным издавались книжные каталоги и биографическая серия «Замечательные русские люди в США».

При финансовом содействии «Международной книги» Камкины в начале 1980-х гг. смогли купить «Фор континенте Бук Корп.» в Нью- Йорке. К этому моменту магазин, принадлежавший престарелой Иде Глезер, имел перед «Международной книгой» долг в размере 200 тысяч долларов, который был прощен, а остававшийся на складе товар формально возвращался «Международной книге», а реально перешел к Камкину по номинальной цене. Камкин перевел бывший магазин «Фор континенте» в новое помещение на той же 5-й Авеню, «и гордое имя «Виктор Камкин, Инк.» стало красоваться над магазином в нижней части этой блистательной магистрали одного из крупнейших городов мира»[114]. Предприятие Камкиных имело отделения в Сан-Франциско, Рочестере (штат Нью- Йорк), Чикаго, Лос-Анджелесе, Хартворде (штат Коннектикут), Филадельфии.

После смерти Камкина в 1974 г. его книжное дело было продолжено его вдовой Е.А. Камкиной и ее помощниками, семьей Забавских. В 1991 г. в огромном помещении магазина, находившемся недалеко от центра Вашингтона, размещалось около 2 миллионов книг, включая современные российские и эмигрантские издания и антикварную литературу. Помимо книг здесь продавались музыкальные записи, иконы, сувениры, ювелирные изделия и т.п. Одной из услуг, предоставлявшихся «Victor Kamkin Bookstore», была подписка на российскую и зарубежную прессу. После кончины Е. Камкиной в 2000 г. предприятие было преобразовано в два магазина русской книги в Вашингтоне - «Victor Kamkin» (во главе с внучатым племянником Е.А. Камкиной Игорем Карагеоргием) и «Russian Online Inc» и один в Балтиморе - «Русский дом»[115]. В течение некоторого времени они сохраняли ассортимент изданий и спектр услуг, предлагавшийся фирмой Камкиных в предшествующие десятилетия, однако дела магазина «Виктор Камкин» шли все хуже, и в марте 2002 г. фирма обанкротилась.

Этот грустный финал истории одного из самых известных в Русской Америке предприятий определялся несколькими факторами, в том числе, и объективными обстоятельствами: закончилась эпоха выгодного сотрудничества с «Международной книгой», американскими властями также почти перестали выделяться средства на закупки российских изданий (что было немаловажной статьей дохода русских книжных магазинов в США), наконец, появились новые формы распространения книжной продукции, а в Америке открыли торговлю крупные книжные фирмы из России, в частности Дом книги «Санкт-Петербург».

Около 2 млн. книг, находившихся на складе «Камкина» в г. Роквилл, оказалось под угрозой сожжения по приговору судебных властей графства Монтгомери. Благодаря личному вмешательству члена конгресса от штата Мэриленд Констанцы Мореллы и директора библиотеки Конгресса США, известного русиста Джеймса Биллингтона книги были спасены. Они получили временный приют на полицейском складе, а затем были перемещены в г. Гейтесбург. Владельцы магазина приняли решение передать в дар Библиотеке Конгресса русскую классику и около 100 пластинок с записями классической музыки. Однако в феврале 2006 г. было принято еще одно судебное постановление о принудительном освобождении склада за долги по арендной плате. Около 400 тысяч экземпляров русских книг и журналов были выброшены в мусоросборники и вывезены для переработки[116].

Предприятие Камкиных сыграло важную роль в развитии русской книжной торговли США. «По следам Камкиных пошли многие - теперь на одном только Брайтоне несколько больших русских книжных магазинов», - писал журнал «Большой Вашингтон» в середине 2000-х гг.[117]

Книжные магазины действовали и в других городах Америки. Имена и судьбы владельцев некоторых из них нашли отражение в эмигрантской периодике и биографических словарях. В 1950-1960-е гг. помимо фирмы Камкиных в Вашингтоне и «Знания»» в Сан-Франциско русскими книгами торговали также «Фор континенте» (Нью-Йорк) и «Кросс Уорлд» (Чикаго), в руководство которых входили представители русскоязычной диаспоры. Так, «Фор континенте» принадлежал российскому эмигранту еще дореволюционной волны С.П.Ушакову, совладельцем «Кросс Уорлд» являлся Григорий Борисович Лоцман, также еще до революции выехавший из Иркутска. В 1950-е гг. небольшой книжный магазин «Слово» в Сан-Франциско имел Б.В. Чарковский (1893-1979)[118]. В 1970-е гг. в Нью- Йорке действовал русский книжный магазин Н. Мартьянова; в Торонто в 1960-х гг. появился магазин русской книги «Тройка», который торговал художественной и учебной литературой, журналами и газетами на русском языке, грампластинками, русскими духами, сувенирами, игрушками[119].

В современном Сан-Франциско имеется книжный магазин «Глобус», до середины 1980-х гг. относившийся к одноименному издательству, закрытому после смерти его владельца Владимира Николаевича Азара (За- ровского). В.Н. Заровский (1920-1984) родился в Югославии в семье эмигрантов «первой волны», окончил Первый кадетский корпус в Югославии и Гейдельбергский университет. В годы Второй мировой войны воевал в составе РОА, а в 1949 г. эмигрировал в США, где основал издательство и типографию «Глобус». Им было выпущено в свет более 70 наименований мемуарной, публицистической, исторической литературы, включая произведения П.Балакшина, А.Вертинского, Е.Красноусова, О.Морозовой, Е.Рачинской и других. По свидетельству А.А. Хисамутдинова, магазин «Глобус», принадлежащий в настоящее время Веронике Аренс-Пуловски, напоминает «антикварную книжную лавку, которые когда-то существовали на старых улицах Петербурга и наполнен «первоклассной русской литературой»[120]. В городе имеется и несколько других магазинов русской книги, в которых, в отличие от «Глобуса», «явно витает коммерческий ДУХ»[4].

Как было показано выше, одним из прибыльных направлений этого бизнеса в Русской Америке было сотрудничество с советской «Международной книгой», которая не только снабжала книжные магазины товарами, но и предоставляла им кредиты, выручая из финансовых затруднений. В то же время, участие в распространении продукции советских издательств (даже если речь шла о классической русской литературе) вызывала настороженное отношение значительной части эмигрантской общественности и американских властей. В интервью представителя «Международной книги» Юрия Власова в частности, сообщается, что деятелей русско-американской книжной торговли, оперировавших с советскими изданиями, вызывали в специальную комиссию Сената США по расследованию антиамериканской деятельности. Однако поскольку они были официально зарегистрированы торговыми агентами «частной» фирмы «Международная книга», их действия признавались законными.

В сфере американской книжной торговли успешно действовал сын белого офицера Игорь Кропоткин (1919-1987). В 1941 г. он поступил клерком в книжный магазин Скрибнера в Нью-Йорке, где начал продвигаться по службе, заняв в 1950-е гг. пост генерального директора магазина. С 1960 г. он состоял на руководящих должностях в корпорации «Чарльз Скрибнер и сыновья», в 1970-1985 гг. являлся ее президентом. В 1962 г. И. Кропоткин был избран президентом Ассоциации американских книготорговцев, в 1965 г. - председателем Лиги книготорговцев Нью-Йорка.

В Русской Америке действовало несколько крупных торговцев антиквариатом и произведениями искусства, благодаря которым составлялись собрания многих американских коллекционеров, включая представителей российской эмиграции - Н.Д. Лобанова-Ростовского, П.М. Фекулы и др. В том числе, в Нью-Йорке в 1920-1950-е гг. художественно-антикварной торговлей занимались С.А. Волан. Н.П. Гордый, А.П. Малицкий, П.Н. Третьяков, В.В. Тютчев, А.В. Яременко и др.[122] Выходец с Украины, прибывший в США в 1913 г. С.А. Волан (1896-1972) получил известность, прежде всего, как дилер книжного рынка. В 1920-е гг. основным направлением его коммерческой деятельности была перепродажа, главным образом, в университетские библиотеки США, советской литературы, которую он получал через представительство «Международная книга» в Берлине и «Амторг» в Нью-Йорке. В 1956 г. по поручению Колумбийского университета он посещал СССР с целью обмена рукописей Ленина и Лермонтова и копии писем Горького на те экземпляры советских газет и журналов, которые отсутствовали в университетской библиотеке[123].

Другим весьма важным направлением эмигрантского предпринимательства в США стала издательская деятельность, которая зародилась, так же, как и большинство других направлений развития русской Америки, еще во второй половине XIX в. Особенно разнообразным был спектр периодических и продолжающихся изданий. В США и Канаде в межвоенный период выходили печатные издания различного профиля и типов: более 10 печатных органов общественных и профсоюзных объединений, информационные, общественно-политические, литературные, научно- популярные, развлекательные журналы и газеты.

Основными центрами развития печатного слова в Русской Америке были Нью-Йорк, Сан-Франциско и Чикаго, где размеры русскоязычной диаспоры обеспечивали распространение и коммерческий успех изданий, а также Детройт, Бостон, Филадельфия, Питтсбург, Монреаль и некоторые другие города. В крупных городах США выходило по нескольку русскоязычных газет и журналов, которые обеспечивали формирование единого информационного пространства в рамках русской Америки, способствовали вовлечению выходцев из России в американскую жизнь, создавали информационное поле для развития в США и Канаде российского бизнеса, культурных проектов, благотворительности. Издательская деятельность и система распространения русскоязычной прессы и литературы, приходившей из других регионов мира была одним из важнейших аспектов общественно-политической и культурной жизни российских колоний в США и Канаде[124].

Особое место среди эмигрантской периодики занимает старейшая русская газета в Северной Америке «Новое русское слово», которая была основана в 1910 г. и по сей день издается в Нью-Йорке. В конце 1930-х гг. из Европы в Америку перебрались некоторые эмигрантские журналисты и писатели: С.А. Поляков, А. Седых, М.А. Алданов, участие которых в издании «Нового русского слова» дало газете новый импульс и сообщило ей широкий общественно-культурный характер[125]. В течение 50 лет, начиная с 1923 г., бессменным редактором газеты «Новое русское слово» был М.Е. Вейнбаум.

История русскоязычной печати в Северной Америке во второй половине XX века представляет собой самостоятельную, обширную тему. Поэтому в рамках проблематики эмигрантского предпринимательства следует выделить следующие основные моменты.

К началу 1950-х гг. в США на русском языке выходили 5 ежедневных газет и 14 изданий еженедельных, ежемесячных и ежеквартальных, многие из которых выпускались на высоком уровне[126]. Однако массовый читатель, как правило, являлся потребителем русскоязычной прессы на начальном этапе языковой адаптации, а затем переходил на англоязычные издания[4].

На развитие общественно-культурной среды российской эмиграции в США и Канаде, прежде всего, оказывали влияние печатные издания, рассчитанные на определенный круг читателей, прежде всего, интеллигенцию и интеллектуальную элиту и являющиеся носителями лучших отечественных литературных и научных традиций. В 1942 г. М. Алдановым и М. Цетлиным в Нью-Йорке был основан «Новый журнал», брендом которого и в наши дни является приверженность тематике, стилю и эстетике «классической» зарубежной России

С 1974 г. по настоящее время выходит в свет орган КРА - бюллетень «Русский американец» (Нью-Йорк), на страницах которого публикуется не только текущая информация о жизни Конгресса и русской общины США, но и статьи, посвященные истории и культуре Русской Америки, деятельности выдающихся ученых, писателей, художников российского происхождения.

Культурно-просветительные и литературные объединения российской эмиграции в США осуществляли время от времени выпуск различных сборников или продолжающихся изданий. Среди них необходимо упомянуть «Записки Русского исторического общества в Америке» (Сан- Франциско), сборник Литературно-художественного кружка в Сан- Франциско «Дымный след» (1925 г.) и т.п. Свои издания, как правило, недолговечные, создавали в 1950-1960-х гг. различные кружки и объединения творческой интеллигенции. Так, например, в 1957 г. Литературнохудожественный кружок в Сан-Франциско издавал альманах «У Золотых ворот» (составитель - М.Ю. Авинова)[128]. При Свято-Серафимовском Фонде было создано небольшое издательство «Путь жизни», которое выпускало книги Б.К. Зайцева, И.С. Шмелева и других авторов русского зарубежья[129]. С 1978 г. под эгидой Фонда выходил православный журнал «Русское Возрождение», издание которого в конце 1990-х гг. было перенесено в Москву. В Филадельфии в 1977-1982 г. издавался поэтический альманах «Перекрестки», преемником которого стало аналогичное издание «Встречи», выходившее под редакцией поэтессы Валентины Синкевич. Международное Пушкинское общество в Нью-Джерси (председатель Марк Митник) в 2000-е гг. выпускало журнал «Арзамас»; и т.п. Эти издательские проекты фактически не имели коммерческого значения и далеко не всегда окупали затраты, но благодаря им, создавался определенный культурный и интеллектуальный фон, на котором более широко развивалась массовая русскоязычная печать.

Марина Адамович в своем обзоре русской зарубежной периодики, опубликованном в 1999 г. в журнале «Континент», писала: «Объясняют ли что-то экономические законы конкуренции в читательском предпочтении одних журналов - другим? Русскоязычным журналам и газетам в Америке действительно выжить очень нелегко. Однако, когда в критическом положении оказался любимый читателем старый «Новый журнал», — нашлись те, кто помог ему выжить. Стало ли от этого журналу легче жить? И да, и нет. «Да» - потому что поддерживает сознание собственной необходимости для читателя, как и вера в то, что ты окружен друзьями и единомышленниками. Но по-прежнему финансовое положение русскоязычной периодики неправдоподобно тяжело (журналы метрополии лишь теперь вполне ощутили, что такое литература вне какой бы то ни было материальной поддержки со стороны государства. Журналы эмиграции зарождаются и живут именно как частное дело, частный бизнес - бизнесом, по сути, не являясь)»[130]. Характеризуя русскую литературную периодику в США, М. Адамович также отмечала, что «нелегкая судьба литературной эмиграции научила ее прислушиваться к каждому голосу, приучила к риску в работе и к оперативности. Выработался и свой тип периодического издания: несмотря на то, что здесь есть и литературные газеты, и ежемесячные журналы, предпочтительной формой стал литературный альманах»[4].

На издательскую активность российской диаспоры в США влияла и политическая атмосфера «холодной войны». Так, с 1952 по 1956 г. в Нью- Йорке существовало «Издательство им. Чехова» (Chekhov Publishing House of the East European Fund, Inc.), основанное по инициативе американских политических кругов с целью идеологической борьбы с коммунизмом[132] [133]. «Издательство имени Чехова» было создано как подразделение «Восточно-Европейского фонда» - филиала «Фонда Форда», осуществлявшего исследовательские проекты на базе Колумбийского университета. К работе издательства были привлечены авторитетные деятели культуры российского зарубежья: его программу составил М. А. Алданов, председателем Общественного совета стала А.Л. Толстая. Пост директора издательства занял Николай Робертович Вреден (1901-1955) - участник белого движения, член «Общества бывших русских морских офицеров в Америке», известный также как переводчик на английский язык произведений Марка Алданова, Гайто Газданова, Юрия Желягина и других эмигрантских авторов.

В основном, издательство публиковало произведения авторов- эмигрантов, таких как И. Бунин, А. Ремизов, В. Набоков, Б. Зайцев, В. Маклаков, Г. Федотов, М. Цветаева и многие другие, всего 178 книг 129 авторов. Издавались и переводы английской и американской литературы, включая собрание сочинений Уинстона Черчилля в 6 томах, произведения Стивена Крейна, Рихтера Конрада, Джорджа Кеннана и др? Тиражи научной литературы составляли 5000 экземпляров, художественной - 20 тыс. экземпляров. Книги издательства имени Чехова, направленные из Нью-Йорка в Брюссель, легли в основу Библиотеки имени Владимира Соловьева.

П.Б. Струве оценивал создание «Издательство имени Чехова» как предприятие «такого масштаба, о каком довоенная эмиграция могла только грезить»[134]. Однако в качестве коммерческого проекта оно оказалось недолговечным. Фактически, его развитие осуществлялось на дотационной основе и экономически не окупалось. Вскоре после кончины Вреде- на, из-за систематической нехватки средств «Издательство имени Чехова» в 1956 году было вынуждено закрыться.

В 1970-е годы новый издатель купил у бывших владельцев право на название и выпускал книги под маркой «Издательства имени Чехова». Этот проект был основан в 1968 г. Эдвардом Клайном и Максом Хэйуор- дом. Эдвард Клайн с 1957 по 1985 год занимал пост президента компании «Клайн Бразерс» (сеть магазинов). В 60-е годы он начал интересоваться жизнью в Советском Союзе. В 1972 г. Клайн совместно с Валерием Ча- лидзе основал некоммерческое издательство «Хроника-пресс», которое выпустило на русском языке книги Андрея Сахарова, Владимира Буковского, Анатолия Марченко и других советских инакомыслящих. Кроме того, «Хроника-пресс» выпускала самиздатский бюллетень «Хроника текущих событий» (номера с 28-го по 64-й). Эдвард Клайн был сопредседателем русско-американского проекта «Права человека», предложенного в 1988 г. Андреем Сахаровым. В настоящее время Э. Клайн занимает пост президента Фонда Сахарова в США.

Макс Хэйуорд родился в Англии в 1924 г. Он изучал русский язык в Оксфорде, затем некоторое время находился на британской дипломатической службе, работал в посольстве Великобритании в Москве, в 1950-х гг. посещал Москву как частное лицо. Он был выдающимся лингвистом и говорил на двадцати одном языке, но русский язык был главным интересом в его жизни. Он известен как один из переводчиков «Доктора Живаго» Б. Пастернака, «Одного дня из жизни Ивана Денисовича» и «В круге первом» Солженицына, «Голоса из Хора» Синявского.

26 марта 2006 г. Эдвард Клайн дал интервью «Мемориальной сетевой странице А. Якобсона», в ходе которого вспоминал: «В 1968 г. я встретил Макса Хэйуорда, который прибыл в Америку... В то время Макс переводил воспоминания Надежды Мандельштам - первоначально названные ею «Первая книга», опубликованные на английском под названием «Норе Against Норе». Мы с Максом стали друзьями и оба решили, что стыдно, когда замечательные книги, написанные на русском, публикуются в переводе на английский, не будучи изданы на родном языке. Следовало бы придумать что-либо, чтобы публиковать на Западе очень важные книги, написанные авторами, живущими в Советском Союзе, которые не могли публиковаться там из-за цензуры. Так мы пришли к общему мнению создать издательство. Стали выбирать для него название, и по многим причинам «Издательство имени Чехова» (Chekhov Publishing Corporation) было лучшим именем, потому что А.П. Чехов был в основном вне политики или, по крайней мере, его имя не связывалось с политикой. Кроме того, даже на Западе люди хорошо понимали, что он был русским автором. Выбранное имя определяло наше издательство как «Русский издательский дом», при том, что Макс был англичанином, а я - американцем. Мы получили разрешение у Фонда Форда (Ford Foundation) использовать название «Издательство имени Чехова»[135].

Издательством «Chekhov Publishing Corporation» были выпущены в свет на русском языке труд А.А. Якобсона об Александре Блоке «Конец трагедии», мемуары А. Сахарова и книга Е. Боннэр «Дочки матери», Л. Чуковской, воспоминания Надежды Мандельштам, и др. Примечательно, что печатал их в своей типографии Израиль Григорьевич Раузен (Rausen), эмигрант из Одессы, эсер, большой любитель русской литературы. После революции он эмигрировал сначала в Париж, а потом в Нью- Йорк, где получил профессию наборщика-печатника. После его смерти книги печатались в типографии «Уолдэн Пресс» (Alexander Donat’s Waldon Press)[4]. В настоящее время «Chekhov Publishing Corporation» продолжает содействовать публикации русских книг, осуществляя финансовую поддержку или изредка собирая пожертвования для осуществления тех или иных издательских проектов в России.

Издатели Русской Америки использовали различные типографии, но стремились иметь собственную полиграфическую базу, что позволяло им быть относительно автономными и экономически, и политически. Так, еще в 1888 г. в Нью-Йорке действовала Вольная русская типография. В начале 1890-х гг. здесь развернула деятельность типография А.М. Ева- ленко, печатавшая, в частности, «Русские новости», запрещенные в России, и различные и гектографированные издания[137].

В последующие десятилетия в различных городах США действовали полиграфические предприятия, осуществлявшие выпуск печатной продукции на русском и английском языке. Нередко их деятельность включала несколько направлений бизнеса. Например, в 1920-е гг. в Нью-Йорке выпускал и распространял книги и журналы торговый дом «Монолит», в состав которого входили издательство, типография и книжный склад[138].

М.Н. Иваницкий - представитель младшего поколения послереволюционной волны эмиграции в 1948 г. купил типографию у Кулаевского фонда и основал в Сан-Франциско издательство «Дело», выпускавшее книги и периодику на русском языке, бюллетени, каталоги и другую печатную продукцию. Иваницкий получил среднее образование в Канаде, высшее - в США, затем степень магистра в Институте международных отношений в Монтерее (Калифорния), но тяготел к эмигрантскому культурному сообществу и русскому языку. В его становлении как издателя главную роль сыграла увлеченность избранным делом.

Когда Иваницкий впервые вошел в помещение купленной им типографии, «то увидел, что повсюду лежат формы, на полу и на столах. Не знал, что делать дальше. Мечта издавать была сильная. Нашел учебник, прочитал, а как работать на линотипе, представления не имел. Но голь на выдумки хитра. Пошел в американскую линотипную компанию, нанял за десятку рабочего, и тот научил его отливать линейки, то есть делать готовые строчки»[139]. Первое время типография печатала коммерческую продукцию - билеты, визитные карточки и т.п., но постепенно основной сферой ее деятельности стало издание русских книг и газет. Первая изданная Иваницким книга «Светоч любви», была посвящена истории православного женского монастыря, перебравшегося из Шанхая в Америку, затем последовали и другие заказы от представителей эмигрантского литературного сообщества. В последующие годы в типографии Иваницкого печатались ведущие газеты русского Сан-Франциско «Новая Заря» и «Русская жизнь»[140].

В 1970-1990-е гг. в большинстве крупных городов США и Канады продолжали выходит популярные газеты и журналы на русском языке, в том числе, «Новое русское слово» (Нью-Йорк), «Панорама» (Лос- Анжелес), «Русская жизнь» (Сан-Франциско), «Русский голос» (Торонто) и др., В Русской Америке рубежа веков выходит широкий спектр русскоязычных газет и еженедельников. Так, в Филадельфии многие годы издается газета «Мир» (издатель и главный редактор - Иосиф Винокуров), имеющая и в настоящее время широкую популярность в русскоязычной диаспоре. В Калифорнии наиболее крупными являются газеты «Панорама», «Взгляд», журналы «Факт» и «The Russian», газеты «Кстати», «Контакт», «24 часа», «Мы и Америка».

В ноябре 1996 г. вышел в свет первый номер популярного журнала «Большой Вашингтон» (издатель и главный редактор - С.Л. Кузнецов), создатели которого поставили перед собой задачу «сплачивать вокруг великого русского языка и русской культуры людей разных национальностей, исповедующих разные религии»[141]. Первым из русскоязычных изданий в США «Большой Вашингтон» стал печатать материалы о культурных мероприятиях в российском посольстве, в том числе, о благотворительных концертах и балах, которые устраивались им при участии российских дворян, живущих в Вашингтоне - князя Н. Оболенского, графа В. Толстого, князя Г. Гагарина и др.

На рубеже веков, на фоне активизации культурной жизни в Русской Америке, в том числе, в провинции, появляются новые региональные издания, которые быстро завоевывают популярность читателей - «Бостонский космополит», «Русская Флорида» и др. В редакционной статье первого выпуска газеты «Наш Техас» от 5 апреля 2000 г., говорилось: «На нашей родине газета была обязательно «орган» чего-либо (партии, союза, комитета и т.д.), так вот, нам бы хотелось, чтобы эта газета стала газетой русскоговорящей диаспоры, т.е. нашей газетой... Нас совсем не так мало, как многим кажется, мы просто приехали сюда разными путями и в разное время, мы живем в разных районах больших и малых городов Техаса и поэтому разобщены. Попадая на концерт русских артистов (будь то Хьюстон, Даллас или Остин) и, глядя по сторонам, мы удивляемся такому количеству незнакомых людей, живущих с нами в одном городе и говорящих по-русски. Хотелось бы, чтобы газета помогла нам лучше узнать друг друга. Среди нас есть музыканты и артисты, писатели и поэты, художники и специалисты в самых различных областях. У нас проходят выставки русских художников и концерты русских музыкантов. Наша газета, прежде всего, о нас с вами: о том, что мы умеем делать и чем могли бы заинтересовать друг друга »[142].

Газета «Наш Техас» печаталась в формате «таблоид» (11 х 17 дюймов) раз в две недели и выходила каждую вторую пятницу. Она была бесплатной и распространялась в Хьюстоне, Далласе, Остине, Сан-Антонио, Колледж-Стэйшен и районе Клиар-Лэйк; желающие могли оформить годовую подписку за номинальную плату. Подобные бесплатные газеты, издававшиеся за счет рекламодателей, можно считать реальным свидетельством того, как изменилась деловая и культурная жизнь Русской Америки к началу XXI века.

До начала 1990-х гг. в Русской Америке не существовало деловой прессы и рекламных изданий, хотя некоторые представители российской диаспоры успешно действовали в данной сфере на американском рынке. Крупным издателем рекламной продукции стал русский американец во втором поколении Джон В. Чэйс (Chase John W.II). Он родился в Нью- Йорке в 1917 г. в семье эмигрантов-крестьян, переселившихся в США в 1912 г., выходцев из Виленской губернии; первоначально получил специальность почтового работника, затем обучался в Нью-Йоркском университете, специализируясь в области советологии и русского языка. Участвовал во Второй мировой войне и лишь после 1945 г., получил экономическое образование, сделал выбор в пользу рекламного бизнеса. В 1950 г. он занимался изучением продовольственного рынка в штате Вашингтон, затем работал в рекламных отделах «Лос-Анджелес Таймс» и ряде других газет и журналов, после чего перешел к выпуску в Йорктаун-Хайтсе (штат Нью-Йорк) собственного рекламного издания - еженедельника «Pennysaver», рассылавшегося по почте. Открыв в 1962 г. собственную типографию, Чэйз довел тираж рекламных брошюр к концу века до 350 экземпляров в неделю; ежегодный доход его компании, самой крупной в Йорктауне достиг 50 млн. долларов в год. Помимо рекламной продукции она издавала также еженедельник «North Country News», посвященный, преимущественно искусству и спорту.

С 1993 г. начала издаваться первая русскоязычная коммерческая газета в Америке - еженедельник «Русская Реклама». За 15 лет объем газеты увеличился со 100 до 420 страниц, а количество ее читателей возросло в 4 раза, составив свыше 100 тысяч человек. «Русская Реклама» распространяется в районах Манхэттен, Бруклин, Стейтен-Айленд, Квинс, Бронкс, Нью-Джерси и Коннектикут и ряде других городов США. На рубеже XX-XXI веков русскоязычная пресса в США и Канаде становится важнейшим элементом социально-экономической жизни диаспоры. Именно периодическая печать позволяет ощутить пульс деловой активности Русской Америки. При этом выпуск печатных и электронных СМИ на русском и английском языках уже в 1990-е гг. превращается в активно развивающийся сектор современного бизнеса.

Уже в 1970-1980-е гг. более быстрая, чем в довоенные десятилетия, американизация иммигрантов из СССР, их многочисленность и высокая социальная мобильность, заметно увеличила спрос на услуги нотариусов, юристов, деловых посредников. Для тех, кто начинал заниматься собственным бизнесом, подспорьем были русскоговорящие бухгалтеры, помогавшие не только вести расчеты, но и заполнять налоговые декларации. Все эти виды услуг стали пользоваться еще более широким спросом в 1990-е - 2000-е гг., когда в Русской Америки появились не знакомые с местной правовой системой российские предприниматели. В середине 1990-х гг. в рекламном объявлении одной из адвокатских контор Балтимора сообщалось: «Американский адвокат, говорящий по-русски, специалист в области американского и российского международного права готова вести для вас иммиграционные дела, оформление предприятий, фирм и корпораций в США и России, деловые контракты, подготовку брачных контрактов и бракоразводные процессы»[143]. Начиная с 1970-х гг. все большее развитие получили различные формы предпринимательства, обеспечивавшие освоение иммигрантами из России английского языка. Помимо курсов и частных уроков английского языка, в Русской Америке пользовались спросом учебники, самоучители, которые помогали преодолеть языковой барьер, а также овладеть необходимой специальной - деловой или технической лексикой. В частности, в русскоязычной прессе 1990-х гг. можно видеть рекламу самоучителя английского языка «How to speak and understand American English» с набором аудиокассет, распространявшегося одной из фирм Бруклина[144]: В рекламном объявлении говорилось: «Курс действительно написан тем живым языком, который сегодня звучит на улицах в магазинах и офисах американских компаний»[145].

В ответ на потребности социально активных слоев русскоязычной диаспоры стали создаваться комплексные центры, способствовавшие профессиональной и языковой адаптации иммигрантов в США и Канаде.

В 2007 г. Вениамином Мотылевым из Сан-Франциско был опубликован интересный материал о содействии группы ученых, в состав которой входили представители русскоговорящего сообщества, иммигрантам из России в освоении американской бизнес-культуры и обеспечении для них соответствующей образовательной подготовки. В начале 1990-х в Сан- Франциско действовала Ассоциация «Восток-Запад», во главе которой стояли М.Коган, Н.Шильман и др., В ассоциацию входили тогда наиболее предприимчивые иммигранты, которые адаптировались к условиям в США. Они выступили с инициативой по организации школы бизнеса для российских и украинских иммигрантов. На это откликнулась ассоциация «СКОР» при Администрации малого бизнеса в Сан-Франциско. Во главе этой ассоциации тогда стоял профессор Д.Эриксон, который вместе со своим заместителем В.Матером и д-ром Ф.Олбертс помог организовать школу бизнеса для иммигрантов из СССР. Школа была открыта в 1993 г. в университете Голден Гейт, ректор которого предоставил для занятий свой конференц-зал. Консультанты СКОР - специалисты по проблемам управления малым бизнесом читали лекции бесплатно. Это были опытные специалисты по управлению - волонтеры, вышедшие на пенсию американцы. Параллельно читались лекции по маркетингу, бухгалтерскому учету, о применении компьютеров в управлении бизнесом. Часть лекций и практических занятий проводилась с переводом, часть на английском языке, что способствовало адаптации к условиям ведения бизнеса в США. Примерно половина слушателей получили лицензии, подписанные руководством бизнес школы. Это помогло одним устроиться на работу, а другим - открыть собственный бизнес. Так, инженер из Днепропетровска устроился на работу по смежной специальности в Сан-Франциско, другой инженер- полиграфист - в типографию. Два слушателя пошли работать в туристические компании, двое - в редакции газет и т.д. Другие начали активные торговые операции с Россией и Украиной, например, принялись отправлять туда новые и старые компьютеры, запчасти для автомобилей, одежду, книги, куриные ножки, спирт и многое другое. Вскоре стали регулярно прибывать делегации из России по президентской программе (всего побывало в Сан-Франциско 17 групп деловых людей). Таким образом, бизнес-школа дала толчок налаживанию иммигрантами фирм малого бизнеса в Северной Калифорнии[146].

В Пайксвилле (Pikesville) в середине 1990-х гг. начал действовать Бизнес-Центр русскоязычной иммиграции, с которым сотрудничала Школа профессионального образования Балтимора. Она предлагала курсы подготовки медицинских работников, профессиональных бухгалтеров и экономистов, нетрадиционный курс английского языка с ориентацией на разговорную и профессиональную речь, английский язык для начинающих (с русскоговорящим преподавателем). Предлагались также услуги по переводу, оформлению и нотаризации документов, ведение бухгалтерии, консультации для начинающих бизнесменов и регистрация компаний, компьютерный сервис[147].

Таким образом, на протяжении XX столетия предпринимательский мир российского зарубежья в США и Канаде жил и развивался вместе с русскоязычной диаспорой, являясь, в то же время, частью социально- экономической системы США и Канады.

Как будет показано выше, в начале XXI века частный бизнес Русской Америки начал обретать новые формы и тенденции развития, которые позволяют ему играть роль связующего звена между диаспорой, американским обществом и той частью российского социума, которая заинтересована в развитии личных и деловых контактов с Русской Америкой.

  • [1] Новое русское слово. Нью-Йорк,, 3 марта 1925 г. №4419. С.3-4.
  • [2] Близнюк Михаил. Русская кухня Нью-Йорка // Русская Америка. 2010.№ 425.
  • [3] ГАРФ. Ф.6425. Оп.1. Д.19. Л.13.
  • [4] Там же.
  • [5] «Вряд ли придется возвращаться домой». Из писем С.П. ТимошенкоВ.И. Вернадскому / Публ. и комм. М.Ю. Сорокиной // Российская научная эмиграция: Двадцать портретов. М., 2001. С. 130.
  • [6] Информационный бюллетень представительства российских эмигрантов вАмерике. Нью-Йорк, 1958. Июль-август. №4-5. С.17.
  • [7] Там же.
  • [8] Близнюк Михаил. Русская кухня Нью-Йорка // Русская Америка. 2010.№425.
  • [9] Там же.
  • [10] Там же.
  • [11] Там же.
  • [12] Там же.
  • [13] Новое русское слово. Нью-Йорк,, 3 марта 1925 г. № 4419. С.З.
  • [14] Близнюк Михаил. Русская кухня Нью-Йорка // Русская Америка. 2010.№425.
  • [15] Там же.
  • [16] Информационный бюллетень представительства российских эмигрантов вАмерике. Нью-Йорк, 1958. Июль-август. №4-5. С.27.
  • [17] Интервью Леонида Заславского с создателем «Русского самовара» РоманомКапланом // Мы здесь: Интернет-газета. Апрель 2008 г..
  • [18] Владелец ресторана «Русский самовар» в Нью-Йорке Роман Каплан в гостяху Радио «Свобода». Программа «Все свободны». 5 марта 2006 г.
  • [19] Русская жизнь. Сан-Франциско. 21 января 1965 г. №5747. С.6.
  • [20] Русская жизнь. Сан-Франциско. 7 мая 1965 г. № 5820. С.5.
  • [21] Радзинская Алла. Я живу в Америке, на пятом этаже. М., 2004. С.69.
  • [22] Информационный бюллетень представительства российских эмигрантов вАмерике. Нью-Йорк, 1958. Июль-август. №4-5.С.29.
  • [23] Вестник. Балтимор, 16 октября 1995 г. №21(123). С.32.
  • [24] Информационный бюллетень представительства российских эмигрантов вАмерике. Нью-Йорк, 1958. Июль-август. №4-5.С.29.
  • [25] Зарница. Нью-Йорк, 1927. Февраль. № 18. С.2.
  • [26] Русское обозрение. Чикаго. 25 февраля 1956 г. №8. С.4.
  • [27] Русское обозрение. Чикаго. 25 февраля 1956 г. №8. С.4.
  • [28] Russian Emigre Recollections: Life in Russia and California. Interview withUshanoff, conducted by Richard A Pierce, July 1981, with written recollection V.Ushanoff, 1979. The Bancroft Library. The University of California at Berkele //www.archive.org/stream/russianemigreOOpierrich/russianemigreOOpierrich_djvu.txt)
  • [29] Там же.
  • [30] Яновский В. Челюсть эмигранта // Новый журнал. Нью-Йорк, 1957. № 48.С. 52-100; №50. С. 58-109.
  • [31] Якобсон Елена. Пересекая границы. Революционная Россия - Китай - Америка / Пер. с англ. Е.Ю. Дорман. М., 2004. С. 126.
  • [32] рам же. С. 159-160.
  • [33] Там же. С. 160.
  • [34] Русская жизнь. Сан-Франциско. 7 мая 1965 г. № 5820. С.5.
  • [35] Русская жизнь. Сан-Франциско. 21 января 1965 г. №5747. С.6.
  • [36] Владыка Иоанн - святитель Русского зарубежья. М., 2008. С.234.
  • [37] Петренко И.Н. Русские в Шанхае // Восточный базар. Владивосток, 2001.Октябрь №41.
  • [38] Русская жизнь. Сан-Франциско. 7 мая 1965 г. №5820. С.1.
  • [39] Семенюк Леонид. Канада и мы: Рассказы. Road London, Canada, 1975. С.38.
  • [40] Сечкин Генрих. На грани отчаяния. 4-е изд. М., 2003. С.300.
  • [41] Там же. С.294.
  • [42] Сергей Довлатов. Собрание прозы в Зх томах. СПб, 1995. Т.2. С.95.
  • [43] Хуторянский Ян. На другом берегу трава зеленее, или Америка - разлучница.Екатеринбург, 1998. С.131; Радзинская Алла. Указ. соч. С.139-140; и др.
  • [44] Русская жизнь. Сан-Франциско. 7 мая 1965 г. №5820. С.1.
  • [45] Русская жизнь. Сан-Франциско. 21 января 1965 г. № 5747. С.6.; 3 февраля 1965 г. № 5756. С.6.; и др.
  • [46] Наука и жизнь. Нью-Йорк, 1924. Март. №12.
  • [47] Русское обозрение. Чикаго. 25 февраля 1956 г. №8. С.4.
  • [48] Русская жизнь. Сан-Франциско. 7 мая 1965 г. № 5820. С.3-4; 3 февраля1965 г. №5756. С.З; и др.
  • [49] Там же.
  • [50] Владимир Турский - человек года в Калифорнии //http ://rusk.ru/st.php?idar=401384
  • [51] Там же.
  • [52] Информационный бюллетень представительства российских эмигрантов вАмерике. Нью-Йорк, 1958. Июль-август. №4-5. С. 14.
  • [53] Кокунько Г.В., Таболина Т.В. Казаки зарубежья. М., 2008. С. 15.
  • [54] Тускаев Джордж. Семейные хроники. Электронная публикация // Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script
  • [55] Русский календарь-альманах = Russian-American calendar-almanac: Справочник на 1932 год / Под ред. К.Ф. Гордиенко. Нью-Гейвен (New-Heven): Русскоеиздательство «Друг», 1931.
  • [56] Волкова Г.В. С. 15-16.
  • [57] Там же. С. 14.
  • [58] Волков С.В. Офицеры российской гвардии. Опыт мартиролога. М., 2002.С.485-486.
  • [59] Наша Стихия: Журнал авиации, воздухоплавания и воздушного спорта. Нови Сад (Королевство С.ХС). 1923. Май. №2.
  • [60] Наука и жизнь. Нью-Йорк, 1924. Март. №12.
  • [61] Там же.
  • [62] Финне К.Н. Русские воздушные богатыри И.И. Сикорского. Белград, 1930.
  • [63] Там же. С. 124.
  • [64] Михеев В.Р. Первым делом вертолеты или Призвание Игоря Сикорского //Российская научная эмиграция: Двадцать портретов. М., 2001. С.143-144.
  • [65] Там же. С. 146-147.
  • [66] Там же. С. 149-150.
  • [67] Там же. С. 150.
  • [68] Recession's Biggest Layoffs. United Technologies Corp. //www.utc.com/Home
  • [69] Хисамутдинов А.А. Указ. соч. С.221-222.
  • [70] Волков А.В. Русский кораблестроитель В.И. Юркевич. Новые материалы ожизни и деятельности во Франции и США // Труды научных чтений, посвященных памяти авиаконструктора И.И. Сикорского, 25 - 29 мая 1999 г. М„ 1999. С.36.
  • [71] Смеляков Н.Н. Деловая Америка: Записки инженера. М, 1967.
  • [72] Alison Oswald, archivist. Serge A. Scherbatskoy Papers. Information for users ofthe collection // http://sirismm.si.edu/archivcenter/fmdingaids/AC0936.pdf
  • [73] Serge A. Scherbatskoy Papers, circa 1925-2002. Archives Center, NationalMuseum of American History, Smithsonian Institution, Washington, D.C. CollectionNumber: AC0936 // www.americanhistory.si.edu/archives
  • [74] Шварц Аркадий (Кёркленд, Вашингтон). Советник десяти президентов //http://www.russianseattle.com/library_02_samov.htm
  • [75] Травин Дмитрий, Докторов Борис. Дэвид Сарнов. Покорение Голиафа//www.pseudology.org/Gallup/Samov_David.htm (Аналитический еженедельник«Дело»).
  • [76] Там же.
  • [77] Борисов В.П. Изобретатель телевидения Владимир Зворыкин // Российскаянаучная эмиграция: Двадцать портретов. М., 2001. С.97.
  • [78] Там же. С.98-102.
  • [79] Шварц Аркадий (Кёркленд, Вашингтон). Советник десяти президентов //http://www.russianseattle.com/library_02_sarnov.htm
  • [80] Eugene Lyon. David Samoff. New York: Harper & Row, 1966; Robert Sobel.RCA. New York: Stein & Day, 1986; и др.
  • [81] Зальцберг Марк. Две жизни генерала Давида Сарнова, родившегося в еврейском местечке // Наш Техас. 6 июня 2008 г. Выпуск 213 (http://www.ourtx.com)
  • [82] Сечкин Г. Указ. соч. С. 316.
  • [83] Шире Круг. 2009. №2. С.З.
  • [84] Там же.
  • [85] Вестник: Еженедельник. Балтимор, 16 октября 1995 г. № 21 (123). С. 30.
  • [86] Там же. С.34.
  • [87] Лобанов-Ростовский Н.Д. Указ. соч. С. 42.
  • [88] Там же. С. 45.
  • [89] Пио-Ульский Б.Г. Указ. соч. С.57.
  • [90] Новое русское слово. 1962.18 ноября.
  • [91] Русские в Северной Америке. С. 189.
  • [92] Боброва Э. Борис Волков - пионер канадского балета // НРС. 1973. 10 ноября.
  • [93] Некрасов Б. Границы русского мира // Российская эмиграция: Информационно-аналитический журнал. 2007. № 9. С.2.
  • [94] Электронная Еврейская энциклопедия // http://www.eleven.co.il/article/15167
  • [95] Информационный бюллетень представительства российских эмигрантов вАмерике. Нью-Йорк, 1958. Июль-август. №4-5. С.27-30.
  • [96] 7 Великий импресарио//Семь искусств. 2010. №5(6).
  • [97] Гастрольных дел мастер//Вокруг света. М., 2010. Июнь.-№ 6 (2837).
  • [98] Там же.
  • [99] Могилевский М. Русско-канадский просветитель // Новое русское слово.14 сентября 1983 г.
  • [100] Беседа собственного корреспондента газеты «Канадский Паспорт» ВероникиГаджили с главным редактором журнала «США & Канада: экономика, политика,культура» Эдуардом Александровичем Иваняном // Канадский паспорт. 2000.Вып. 6(10). С.1.
  • [101] Там же. С. 285; Могилянский М.И. Жизнь прожить... Life is not all beer andskittles: Воспоминания, интервью, статьи. M., 1995. С.75-78.
  • [102] Рудольф Фукс. «Песни на «ребрах»- Высоцкий, Северный, Пресли и дру-гие».Нижний Новгород., 2010.
  • [103] Там же.
  • [104] Там же.
  • [105] Вишнякова Н.В. Указ. соч. С.44.
  • [106] Там же. С.44-45.
  • [107] Эмиграция и репатриация в России / В.А. Ионцев и др. М, 2001. С.54.
  • [108] Большой Вашингтон. 2006. № 8 (43). С.50-51.
  • [109] Подробнее см.: Пальмова И. След на земле: страницы жизни В. Камкина. М.,1995.
  • [110] Батурин Ю. «Камкин» - русская книга в Америке // Вестник ИнститутаКеннана в России. М.. 2006. Вып 10. С. 56.
  • [111] Там же.
  • [112] Там же. С.58.
  • [113] Там же. С.61.
  • [114] Батурин Ю. Указ. соч. С. 61.
  • [115] Большой Вашингтон. 2006. № 8 (43). С.51.
  • [116] лам же. 2006. №7 (42).
  • [117] Там же. 2006. № 8 (43). С.49.
  • [118] Памяти Бориса Валерьяновича Чарковского // Кадетская перекличка. 1978-1980. №20-25.
  • [119] Новое русское слово. Нью-Йорк, 4 октября 1973 г. № 23117. С.З; и др.
  • [120] Хисамутдинов А.А. Русский Сан-Франциско. М., 2010.. С. 139.
  • [121] Там же.
  • [122] Лобанов-Ростовский Н.Д. Эпоха. Судьба. Коллекция. М., 2010. С. 107-108.
  • [123] Там же. С. 107.
  • [124] См.: Вишнякова Н.В. Из истории распространения русской книги в США //Вестник Омского университета, 1998, Вып. 3. С. 44-50; Издательское и библиографическое дело русского зарубежья: Учебное пособие / Михеева Г.В., Шомра-кова И.А., Базанов П.Н., Полотовская И.Л. -СПб., 1999.
  • [125] Березовая Л.Г. Культурная миссия пореволюционной эмиграции как наследие Серебряного века//Новый Исторический вестник. 2001. № 3(5).
  • [126] Ручкин А.Б. Указ. соч. С. 186.
  • [127] Там же.
  • [128] Незабытые могилы. Т.1. С.21.
  • [129] Обзор деятельности Свято-Серафимовского фонда. 1950-1970. Нью-Йорк,1971.
  • [130] Марина Адамович. Русскоязычная литературная периодика США // Континент. 1999. № 102.
  • [131] Там же.
  • [132] Издательское и библиографическое дело русского зарубежья: Учебное пособие / Михеева Г.В., Шомракова И.А., Базанов П.Н., Полотовская И.Л. СПб., 1999.С.71.
  • [133] Chekhov Publishing House of the East European Fund, Inc. = Издательство имени Чехова: каталог, 1952 - 1954. New York, 1954; Толстой И. Курсив эпохи». СПб,1993
  • [134] Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж-Москва, 1996. С. 257.
  • [135] Иерусалимская антология. Мемориальная сетевая страница А. Якобсона(http://www.antho.net/library/yacobson/penclub/ed-kline-interview.html)
  • [136] Там же.
  • [137] Пайчадзе С.А. О характере распространения русской книги // Русская книга встранах Азиатско-Тихоокеанского региона: Очерки истории второй половиныXIX - начала XX столетия. Новосибирск, 1995. С. 14.
  • [138] Наука и жизнь Нью-Йорк, 1924. №12-14.
  • [139] Россов В.А. Молодая Чураевка // Белый храм на высоких горах: очерки орусской эмиграции и сибирском писателе Георгии Гребенщикове. СПб., 2004.С.97.
  • [140] Там же. С. 96-98.
  • [141] Кузнецов С. Родину мы все-таки не сдали... // Большой Вашингтон. 2006.№8(43). С.1.
  • [142] http://www.ourtx.com
  • [143] Вестник. Балтимор, 30 октября 1995 г. № 22 (124) С. 69.
  • [144] Вестник. Балтимор, 16 октября 1995 г. №21(123). С. 16.
  • [145] Дмитриев А. Как заговорить по-американски // НРС. 18 июля 1995 г.
  • [146] Мотылев Вениамин. Проблемы малого бизнеса у иммигрантов в США. 2007// htto://www.westeast.us/l 5/article/937.html
  • [147] ^Вестник. Балтимор, 30 октября 1995 г. № 22 (124) С. 39.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>